Темные страницы

      – Свон, – нарочито учтиво надавил мужчина, глядя на нее исподлобья.       – Джонс, – отразила она, невозмутимо скрестив руки на груди.       Ее темно-зеленая блузка настолько сильно оттеняла глаза, что, казалось, будто бы олицетворение самой природы злилось на него в этот момент. Свон в бессилии осела на стол лишь тогда, когда дверь захлопнулась. Ее губы дрожали, а глаза блестели, но она не говорила ни слова...       За день до этого.       Эмма работала над книгой, с головой погрузившись в происходящее, поэтому не с первого раза расслышала голос Джонса из кухни. Она жила у него уже две недели, и с каждым днем все отчетливее понимала, что за всю ее жизнь не набралось бы столько счастливых дней, сколько было здесь, в Сторибруке. Пусть они были омрачены поисками убийцы, но она никогда не чувствовала той колоссальной поддержки, которая буквально окружала ее в участке. Она отбросила любые мысли о том, что предатель мог оказаться среди них, потому что не думала, что кто-либо может так умело сыграть подобные чувства.       – Вот ты где!? – Заглянув в комнату, Джонс улыбнулся самой очаровательной улыбкой в мире, пусть виделись они несколько минут назад. – Ужин готов. Спустишься или... ? – Многозначительный взмах бровей заставил женщину покраснеть, потому как в прошлый раз, когда она не спустилась, ужин был подан прямо в постель, а десертом оказался сам повар.       – Я, – она сглотнула, отпустив навязчивые мысли, – хотела еще поработать, поэтому да, уже иду.       – Дашь почитать? – В который раз этот вопрос коснулся ее уха, но она стояла на своем.       – Да, самому терпеливому пирату будет вручен первый экземпляр, – привстав в постели, Свон обвила руками его шею и чмокнула в нос.       – Почему пирату, Свон? – полюбопытствовал мужчина, когда кожа полыхнула под его горячей рукой, вмиг оказавшейся на пояснице.       – Вспомнила про крюк и... ты в повязке вполне походишь на однорукого пирата, – она поджала губы, сдерживая смех. – Вот только современного, – заинтересованный взгляд голубых глаз не заставил себя ждать, – без усов и завивки, – ее пальцы зарылись в темных волосах, – в черной коже и с пистолетом вместо сабли.       – А ты принцесса или пиратка, Свон? – Скользя нижней губой по ее щеке, он не оставлял ни единого шанса на другой ответ.       – Мм... сегодня пиратка...       – На другой ответ я и не рассчитывал...       Следующим утром они разделяли обоюдное молчание, собираясь в участок. В голове каждого витали похожие мысли, в основном, сформулированные из одних и тех же вопросов. Но мысли те разлетались, как пылинки в солнечном свете. Они собрали буквально по кусочкам мозаику последнего месяца жизни Айви Белфри, не заметив, как погрузились в собственную, из которой не намерены были вычеркивать друг друга.       Эмма пообещала быть осторожнее, потому что отправлялась на своей машине в местный детский приют. Заехав к Робину, она выклянчила у того Джонси, который, по настоянию Джонса, должен был составить ей компанию, а заодно – оберегать. К счастью, собака удобно разместилась на заднем сиденье и почти не подавала виду.       Журналистка и не надеялась услышать что-то полезное, но была обязана проверить все зацепки. Ее теория заключалась в том, что Темный был родом из Сторибрука, точнее, впервые попал в приют именно здесь. Причем, не с самого рождения. Возможно, он рос в неполноценной семье, где о нем нисколько не заботились, а потом и вовсе решили избавиться. Это перечеркнуло любые намеки на счастливый конец для него. Судьба перекидывала его в разные, но находящиеся по близости города. Он не прижился ни в одной семье, потому что был замкнутым ребенком.       В какой-то момент все изменилось. Что-то заставило его вернуться в Сторибрук и начать творить ужасные вещи. Что-то или кто-то. Свон не исключала влияния секты, потому что была знакома со статистикой подобных преступлений. Затем он прошел "полный круг" и хотел начать заново, пока Эмма не добралась до него вместе с детективами. Теперь его планы совершенно точно изменились. Если он не из "своих", то не может выехать из города, не вызывая подозрений.       У Свон были оправдания для каждого из ее новых коллег, лишь бы не причислять их к подозреваемым. К тому же, все они были из полных семей, кроме Джонсов, но те не были в приюте. По словам Киллиана. Эмма не решилась проверять это, пользуясь базами данных участка.       – Спокойно, Свон, – вцепившись в руль, женщина шумно выдыхала, напоминая себе, насколько привязалась к младшему Джонсу. – Не хватало только того, чтобы подозревать любовника! Ты же не могла вляпаться настолько?!       Подобные мысли, произнесенные вслух, отрезвляли разум и придавали новых сил. Так или иначе, красные ниточки размышлений блондинки пересекались в ювелирной лавке. Причин для того было несколько. Во-первых, мистер Голд находился в приюте с самого рождения. Во-вторых, у него в лавке было полно всякого хлама, из которого можно смастерить несколько видов орудий убийства, да и сценариев тоже. В-третьих, знакомство со всеми жертвами не делало из него последнего подозреваемого. И да, он был на похоронах мисс Френч, с горечью в глазах провожая ту в последний путь. Потенциальная связь Лейси с Темным не была доказана, но и опровергнута тоже не была, поэтому четвертое совпадение оказалось на поверхности.       Однако и у него было железное алиби на время всех убийств, кроме последнего. Внутренний голос подсказывал Эмме, что Голд был привязан к Френч и мог знать, что та была аллергиком. А вот убийца не знал. В этом Эмма почему-то была уверена. Он хотел сотворить свое темное дело, но жертва не дала ему этого сделать. По сути, он не завершил ритуал, как предполагал, и сам не считал Лейси за жертву. Поэтому и оставил записку. Записка! Эмма совсем про нее забыла и надеялась узнать у Джонса, разгадано ли было ее значение.       Для Свон текст был однозначным, исходя из описаний всех остальных жертв: Темный ошибся. Она не знала, чем он руководствовался при выборе девушек, но Мила явно выбивалась из их числа хотя бы тем, что была замужем. Неужели что-то могло связывать их еще до замужества, поэтому она и стала первой жертвой? И почему эта тема всегда ускользала из их с Джонсом разговоров? Не мог же он быть причастен к этому?       Решившись, наконец, спросить его, Свон переступила порог участка. Тот был пустым. Свет горел только в лаборатории. Оказалось, что Эмма так увлеклась своим расследованием и прогулкой с псом по берегу водоема, где нашли Милу, что не заметила, как на город опустились сумерки. Естественно, Джонс встретил ее чуть встревоженно, показавшись в общем холле через десять минут. В этот раз Эмма отвечала на все его сообщения и звонки, поэтому должна была быть примерной девочкой в его глазах, а значит, – располагать к откровенному разговору.       – Привет, – почти шепотом произнес он, подходя к ней и заключая в нежные объятия.       Ей казалось, что к такому невозможно привыкнуть. Каждый раз его прикосновения имели уникальный, теперь и ей понятный, смысл. Касанием пальцами ее плеч он выражал трепет встречи. Касанием подбородком ее макушки – порицание, но принятие ее поступков. Прижимая ее к себе и проводя ладонью по спине, он стремился защитить ее от всего остального мира. Сегодня он коснулся губами ее лба, запечатлев целомудренный поцелуй с прикрытыми глазами: боится ее потерять. Он уже говорил ей об этом, только она все еще робела перед своими чувствами.       – Привет, – эхом отозвалась Свон, обнимая его и переводя взгляд на доску. – Ничего нового?       Этот вопрос был одним из самых популярных за последние дни. Радовало то, что происшествий не прибавилось, но угнетало давление абсолютного незнания.       – Редж начала бить пробирки, – вздохнул он, зарываясь носом в пышные волосы. – Плохой знак.       Эмма хмыкнула, отстраняясь. Она не знала, как спросить про записку, но знала, с чего начать, разговор, точнее, подвести к нему. Такой способ, безусловно, устроил бы обоих.       – Так значит, в участке, кроме Реджины, мы одни? – Обвив его шею, она наклонила голову и пару раз хлопнула длинными ресницами.       – Д-дэйв хотел еще заскочить, но... – Джонс сглотнул, и Эмма могла поклясться, что прямо сейчас в океане его глаз назревала страстная буря.       – Но может и не заскочить, – заведя пальцы ему под рубашку, она избавила его от необходимости расстегивать верхние пуговицы.       – К чему ты... клонишь, Свон? – со свистом втянув воздух, спросил мужчина, опустив голову и наблюдая за тем, как его раздевают.       – К тому, что я хочу тебя, – торопливо проговорив это, Свон потянулась к нему за поцелуем, улыбаясь в губы.       – Здесь? – задала вопрос "скромность во плоти", получив немой кивок в ответ.       – Я... хотела тебя здесь еще тогда, когда... сидела за решеткой и слушала... твои вопросы, детектив, – прерываясь между поцелуями, отчеканила Свон.       – Я знал, – развернувшись вместе с ней, он опустил руку ей на затылок, впиваясь в губы с неимоверной силой и накрывая жадной волной страсти обоих.       Пригвоздив Свон к столу, он стал сметать с него бумаги, вслепую шаря по нему рукой. Эмма желала его больше всего на свете в это мгновение, и ее податливые губы только доказывали это.       – То красное платье... чертовски отвлекало меня, Свон, – очерчивая губами ее скулы, шептал Джонс.       – Оно было... для тебя, – выдыхала Эмма под напором горячих прикосновений, которые на сей раз кричали: "Любит!"       – Ты надела его на свидание с Ноланом! – проскрипел мужчина, в глазах которого отразился огонь при виде черного белья блондинки, как только он расстегнул ее зеленую блузку.       – Я... надеялась, что... – она не сдержала рваного стона, когда он опустился губами ниже ее шеи. – Что ты нам помешаешь и...       – Вышло... по-моему, – с животной улыбкой ухмыльнулся он, подняв на нее темный взгляд.       – Да! – Возглас касался не только подтверждения его слов, но и действий. Ей понадобилось вцепиться в столешницу крепче. – Только... закончиться все должно было... по-моему.       – Я бы не заснул, если бы не надел на тебя наручники, дорогая.       Словесная пытка продолжалась недолго. Они так увлеклись друг другом, что едва не пропустили, как оказались в помещении не одни. Услышав приближающийся стук каблуков, Свон открыла глаза и оторвалась от губ детектива, все еще часто дыша раскаленным воздухом.       – Кто-то идет, – она уперлась руками в его оголенную грудь, потому что он не спешил останавливаться. – Киллиан! – прошипела она, спрыгнув со стола и стремительно возвращая пуговицы в петли, взглядом показывая ему делать то же самое.       – Мы не закончили, – проговорил Джонс на одном дыхании, пожирая ее взглядом.       – А я уж думала, нас грабят, – проворчала Реджина, врываясь в кабинет, не дав проронить Свон ни слова в ответ. – Шорох стоял такой, будто здесь работает банда, а не коп с писакой! – Окинув их оценивающим взглядом, она закатила глаза. – Серьезно? Был бы у меня огненный шар в руке – сожгла бы к чертям этот стол, – поморщилась она, "сложив два и два".       – Мы... мы как раз обсуждали... – начал брюнет, краснея, словно оправдывается перед матерью.       – О, милый, избавь меня от подробностей, что и в какой позе вы обсуждали, – едко улыбнулась она. – Я просто зашла попрощаться, – не обращая внимания на Эмму, произнесла она.       – Мы тоже собирались, только дождемся Дэйва, – посерьезнел Киллиан, бегло стерев помаду с левой щеки после укоризненного взгляда спутницы.       Ничего не ответив, Миллс махнула рукой и направлялась обратно к двери, когда услышала от Эммы слова.       – Удалось выявить что-нибудь полезное из записки? – между делом поинтересовалась Свон, но, переведя взгляд на ошарашенного Джонса, осознала, что ему так и не показали ее.       – Какой записки? – встрял он.       – Джонс... – Реджина затихла, переведя буравящий взгляд на Эмму.       – Свон? – настаивал мужчина.       – Свон! – проскрипела Миллс, чуть не вырвав дверную ручку.       – Записка... которую оставил... Темный... – Эмма съежилась от устремленных на нее глаз – пары выдающих удивление синих и пары сверкающих гневом карих.       – Миллс? – Джонс теперь повернулся к коллеге, которая обреченно вздохнула.       – Идем, она у меня, – пробормотала Реджина, уводя Джонса под руку и пустив в ход убийственный взгляд в сторону Эммы, которая осталась на месте, запустив руки в волосы.       Джонс не был рассержен, он был на грани безумия и опустошения, когда в его руках оказался тот клочок бумаги, который от него скрывали все это время. Чувствуя себя маленьким мальчиком, которому лгут в глаза, но не о том, что Санта существует, а о том, что он может всецело доверять коллегам, доверять Эмме, Киллиан сминал желваки, смотря в одну точку, пока Реджина не решалась сказать ни слова.       – Почему? – сквозь зубы процедил Джонс, не поворачиваясь к ней.       Реджина замерла, поджав губы.       – Я, черт возьми, спрашиваю тебя, почему?! – зарычал Джонс, стукнув кулаком по стене, отчего женщина вздрогнула.       – Послушай, Джонс, мы... пытались защитить те... – проговорила Миллс, сведя брови и пытаясь не смотреть ему в глаза.       Ему было больно. Ему было так больно, словно все чувства, что скопились за последние годы, обрушились на него разом, не давая выкарабкаться.       – Защитить? – Он не дал ей договорить, подойдя вплотную. – Уж не от меня ли самого? Или есть отговорка еще банальнее? – сверля ее взглядом, он выглядел не намного лучше сумасшедшего.       – Джонс... нам нужны холодные умы и... беспристрастность, – она сглотнула, попятившись назад.       – А я думал, вам нужен я! – выпалил он, сжав записку в кулаке и кинув ее на стол.       Это было последнее, что он сделал перед тем, как хлопнуть дверью лаборатории. Такой же грохот стоял у него в голове, в которой не укладывались действия Темного. Убийца оставил записку ему! А те, кто называются его коллегами, скрыли от него этот факт. Что касается Свон... Она будто поиздевалась над ним, упомянув об этой детали вскользь.       Джонс закипал, но хотел поговорить с блондинкой, которая оставалась в холле. Однако он замедлил шаг, потому что услышал, как она разговаривает с кем-то. Прислушавшись, он не хотел верить своим ушам...       – Бут, ты же знаешь, что я вернусь. Не о чем беспокоиться, через неделю-две я буду на месте с новой статьей и парой сюрпризов, босс! – как можно бодрее отозвалась она, пусть каждое слово лжи давалось с трудом. – Меня ничего здесь не держит, не волнуйся! Тебе незачем сюда ехать!       Еще никогда прежде она не была так уверена, что хочет остаться, здесь или в любой другой точке планеты, с Киллианом. Сжимая выключенный телефон в руке, она едва сдерживала улыбку. Ей хотелось кружиться на месте – счастье переполняло ее до краев.       Однако такое ее состояние было воспринято совсем не так, как она рассчитывала, увидев в дверях серьезного Джонса.       – Киллиан! – воодушевленно воскликнула она, но наткнулась на ледяную стену в его глазах. – Что? Что вы узнали? – Он был так хмур, и она не знала, что предполагать.       – Не терпится передать информацию руководству? – холодно проговорил мужчина, скрестив руки на груди.       – Что? – выдохнула она, словно получив удар под дых. – Что ты такое говоришь? Я...       – Собираешь материал для очередной статьи, чтоб в итоге тихо свалить? Хотя нет, – приложив палец к губам, он задумчиво продолжил, – тихо ты не можешь, тебе нужны фанфары, которые прогремят вместе с выпущенной на этом деле книги! Или целой трилогией?       Сузив глаза, он больше пугал ее, чем удивлял. И тут до нее дошло: он слышал ее разговор с Бутом. Иначе и быть не могло. Он все неправильно понял.       – Ты не в себе, Джонс, – она покачала головой, подойдя к нему. – Я пишу книгу, потому что это моя работа. И это нормально, когда начальник спрашивает меня, когда я вернусь, но я...       – Еще не во все влезла, поэтому возвращение откладывается? – едко предположил он, взмахнув бровями.       – Я солгала ему, я не собиралась...       – Возвращаться? Или оставаться так долго?       – Киллиан, о чем ты? – скрипнула она, запустив руку в волосы. – Почему ты так говоришь? Это все из-за записки, да?       – Ведь я для тебя – всего лишь писательский опыт! Лабораторная мышь, которой ты воспользовалась, вдоволь наигравшись! – он кричал, заставляя стены перед глазами женщины расплываться.       – Все не так, Киллиан! – возражала она, лишь больше его распаляя.       – Как я мог так ошибиться, черт возьми?! – раздосадованно воскликнул он, пальцами впившись в волосы. – Да если бы не ты, то я не был бы так слеп и уже нашел бы Темного!       Правда острым осколком резанула уши женщины. Она попалась в очередную ловушку чувств, захлебнувшись в них с головой. Стала для него мимолетным отвлечением от дела всей его жизни. Никогда и ничего для него не значила.       – Ты живешь лишь местью к нему, – тихо произнесла она, вцепившись в него взглядом, – это неправильно, – ее голос надломился, но мысль она закончила.       – Он убил мою жену, Свон! – прокричал он. – Не тебе решать, что правильно, а что – нет!       – Ты все еще ее любишь... – она видела свое отражение в его глазах, и выглядело оно жалким.       – Свон, я... – он осекся, и это стало для нее ответом.       – А знаешь, мне следовало уехать еще раньше, – дрожащим голосом, но решительно сказала Эмма. – Теперь еще и отпуск самой оплачивать!       – Много чего могла бы избежать!       – Тебя – уж точно!       – Рад слышать!       – Ребят, вы... чего? – недоумевающим голосом отозвался Дэвид, примчавшись на шум.       – Прощай, Дэвид! – выплюнула Эмма, схватив свою сумку со стола, но не пройдя мимо него, потому что была перехвачена за локоть.       – Э, нет, детка, так не пойдет! – попытался рассудить он. – Ты сейчас сбежишь, пропадешь, а где нам потом тебя искать? В логове Темного?       – Да хоть в заднице Светлого! Лишь бы подальше отсюда!       Эмма высвободила руку, но задержалась на месте. Нолан видел, как раздувались ноздри обоих от яростного дыхания. Он хотел помочь, но не знал, как это сделать.       – Что случилось? – модерировал он, не давая им разойтись.       – То, что и должно было случиться! – дернула плечами журналистка.       – Она лгала мне!       – ...лгал мне!       Фразы вылетели одновременно, заставив двоих полыхнуть обоюдным гневным взглядом.       – Уверен, что все было не так! – Дэвид вытянул руку в успокаивающем жесте, но и это не помогло.       – Не уйдет она, значит, уйду я! – отсалютовал Джонс, сорвав куртку с вешалки и демонстративно развернувшись к слушателям напоследок. – Дэвид, – кивнул он на прощание. – Свон, – нарочито учтиво надавил он, глядя на нее исподлобья.       – Джонс, – отразила она, невозмутимо скрестив руки на груди.       Ее темно-зеленая блузка настолько сильно оттеняла глаза, что, казалось, будто бы олицетворение самой природы злилось на него в этот момент. Свон осела на стол лишь тогда, когда дверь захлопнулась. Ее губы дрожали, а глаза блестели, но она не говорила ни слова.       – Что случилось? – вздохнул Нолан, приблизившись к ней.       – Он не... знал про... записку, – всхлипывала женщина. – А потом... услышал обрывок моего разговора с Августом и... все не так понял! – Шмыгнув носом, Эмма подняла на него красные глаза.       – Боже, за что мне это?! – взвыл Нолан, сжав руки в кулаки. – Почему мой друг – тупой осел, который не понимает очевидного? – глядя на расстроенную женщину, проговорил он.       – Чего? – Свон проглотила первые слезы, быстро смахнув их руками.       – Что влюбился по уши, разумеется! Вот болван! Я догоню его!       – Нет! – оборвала Эмма. – Не нужно, я... сама все испортила, – она пожала плечами, не в силах говорить без слез. – Я не могу остаться... здесь, но и уехать... без него не могу!       Спрятав лицо в ладонях, она дала волю эмоциям, потому что держала их при себе слишком долго.       – Эмма, – мужчина ласково коснулся ее плеча. – Не думаю, что тебе удастся уехать без него, – она подняла на усмехнувшегося Нолана красные глаза, – он гуглил квартиру в Бостоне и направил запрос в местный отдел полиции...       – Правда? – просипела блондинка.       – Он сам мне сказал. Нужно только закрыть дело Темного. Вот только без этих... импровизаций, – он покачал головой.       – Я поеду, Дэвид, – слабо улыбнулась Эмма, беря себя в руки.       – Куда? – испугался его напарник.       – К Джонсу. Я живу у него. Даже если я захочу забрать вещи, мне придется ехать к нему.       – Но ты ведь не захочешь? – с надеждой в голосе спросил он.       – Нет, – смущенно улыбнувшись, Эмма открыла дверь. – До завтра, Дэвид, и... спасибо тебе.       Ее порыв был внезапным, и это не могло не растрогать Нолана, к которому она потянулась, чтобы обнять в следующее мгновение.       – Не знаю, почему, но я чувствую себя чутким отцом, – прыснул Дэвид, касаясь ее плеча подбородком.       – А еще ты хороший друг, пап, – протянула Эмма.       – Иди уже, а то расплачусь, – на сей раз рассмеялись оба.