почти где луна

Чонгук тяжело дышит, поднявшись на пятый этаж пешком. Пятый этаж последний, а в доме нет лифта. Вообще-то считается дурным тоном так поздно заявляться к кому-то в дом без приглашения, тем более если вы с этим кем-то не виделись уже несколько лет, Чонгук и сам бы не обрадовался такому гостю, но сейчас это всё имеет очень мало значения. Заспанный Чимин, который открывает ему дверь после третьего звонка, поначалу идеально совпадает с картинкой, которую Чонгук крутил в воображении всю дорогу сюда и ещё несколько часов перед этим. В его глазах даже можно заметить неприкрытую радость вслед за недоверием. Чимин ждал его, все сомнения были лишними. — Чонгук? — уточняет Чимин скорее для того, чтобы просто разбить затянувшуюся паузу. — Хён, прости, что так поздно, я просто… — начинает Чонгук с порога, проходя глубже в прихожую. Поздно — это два часа ночи, но они оба понимают, что на самом деле поздно в их случае — спустя четыре года молчания и неизвестности. Они расстались настолько глупо, что Чонгук был практически уверен — в любой момент можно вернуться и попробовать всё починить. Торопливая эйфория в голове Чонгука сменяется осторожностью. Он замечает потухший взгляд старшего, как тот опускает глаза в пол. На Чимине тонкая шёлковая пижама, такая, какую он ни за что бы не надел тогда, когда они были вместе. Чонгуку становится страшно. — Чонгук, — снова произносит старший с другой интонацией. Твёрже и увереннее, он больше не колеблется и прямо смотрит в лицо непрошеному гостю. Старшему больно, но Чонгук никак не может разгадать, отчего именно. — Что здесь происходит? — раздаётся в тишине третий голос, незнакомый и хриплый ото сна. В прихожую медленно выходит рослый парень, тут же сощурившись от яркого света лампы. — Не то что… — бормочет Чимин, вздрогнув от звука его появления. А может быть от прикосновения руки незнакомца, которая так естественно ложится на чиминову талию. Чонгук не хочет размышлять на эту тему. — Не то что я подумал, безусловно. Я и не успел ещё ничего подумать. Пусть лучше молодой человек сам постарается объяснить. Несмотря на сухой, в чём-то официальный даже тон, парень не кажется настроенным враждебно, особенно для человека, которого выдернули из постели в такой час. — Я… — Чонгук теряется на полуслове, хотя всё давно уже ясно, как белый день. Чимин, может быть, и ждал его, только вот он явно опоздал. — Молодой человек уже уходит, — говорит Чимин спокойно, но твёрдо, и делает шаг вперёд, чётко давая понять, что разговор окончен, не начавшись. Чимин держит себя в руках, когда закрывает за младшим дверь, когда нетвёрдой походкой возвращается в спальню. Отпускает только когда нервно падает на кровать, потому что ноги внезапно потеряли силу, и отворачивается к стенке. — Мне не стоило выходить? — наконец спрашивает Намджун через пару минут, осторожно дотрагиваясь до не прикрытого одеялом плеча. Чимин молча сопит, не сбрасывает с себя руку, но и не отвечает. — У тебя… всё ещё осталось к нему что-то? — Дело не в этом, — почти шёпотом отзывается Чимин. — Когда я увидел его на пороге, первое, что я почувствовал — злость. Я злился из-за того, что он пришёл только сейчас. Я не должен был. Ведь появись он раньше, я бы никогда тебя не встретил. Чимину стыдно, и он предпринимает попытку подтянуть под себя ноги, сжавшись в комок, но Намджун останавливает его, притянув ближе к себе. — Всё в порядке. Это твои чувства, и тебе не стоит ими пренебрегать. Чимин вздыхает и немного расслабляется, позволяя себе прислониться спиной к горячей груди Намджуна, который, в отличие от него самого, спит без верха. — Я ведь уже здесь и никуда от тебя не денусь. — Давай спать, — говорит Чимин последнее, на что у него хватает сил. И он бесконечно благодарен Намджуну, когда тот лишь легко касается губами его шеи чуть ниже роста волос в знак согласия.