Ты ошибся, Лагунов

- Ты ошибся, Лагунов. Ты страшно ошибся. Рядом с Валерой на земле сидит капитан футбольной команды и, не глядя на него, растирает истерзанные за матч коленки. Валера молча слушает тихий голос Лёвы, не возражает - нечего, незачем, неправда. - Я тебя звал к нам, а ты не пошёл. А тебе это было надо. Надо, надо, надо Они оба понимают, что речь не про футбол. Валеру захлёстывает жестокое сожаление, оно пульсирует открытой раной и одновременно накрывает волнами. Здесь он плавать не умеет - он сейчас пойдёт на дно. Валера начинает барахтаться, пытаясь остаться на поверхности, но рот уже наполнила горечь воды; остаётся только глотать соль и думать о том, что руку помощи он сам выпустил из ладони - оттолкнул, отверг, отказался от своего шанса ощутить себя важным и значимым. Отказался от товарищей... Ошибся, ошибся, ошибся Валера просыпается на рассвете в холодном поту, пытаясь перевести дыхание и откашляться от несуществующей воды, заполнившей лёгкие. Не привыкать, конечно. С Валерой это уже случалось - странный сон, яркая картинка, сожаление, вода в горле, возвращение в реальность, взомкший лоб. Валера в курсе, что это значит. Вещие сны его преследуют с пяти лет. Опять он выбрал не ту дорожку, и кто-то настойчиво намекает, что свернуть ещё не поздно. А если он ничего не изменит, то в реальности повторятся события сна - с точностью до ползущего по травинке муравья. Мальчику нравится считать, что это высшие силы, которые заботятся о том, чтобы в его жизни всё сложилось хорошо. Нравилось. Теперь возникают некоторые сомнения в природе этих сил. Теперь во всём возникают сомнения. Он откидывает полог домика и босиком шлёпает к окну, за которым занимается заря. К окну - к кровати Лёвы Хлопова. Тот спит - уже? ещё? Валера вглядывается в красивое бледное лицо: красные губы, длинные ресницы - средневековый портрет; думает. Он ошибся. Но всё ещё можно исправить. Этой ночью коленки Лёвы глухо стукают об пол совсем недалеко - у кровати Юрика. Обычная, почти уже привычная уху последовательность звуков: стук, чмоканье, вздох, пауза, чмоканье, тишина. Шаги. Шаги в лунной тишине спящей палаты. - Лагунов, - снова плывёт сквозь кажущийся призрачным полог. - Пусти меня, Лагунов. Голос Лёвы звучит странно, не так, как в прошлые разы. В нём появилось что-то просящее и осторожно-нежное. Валера видит, что снаружи простыни касаются руки - две синие тени на белом. - Мы нужны тебе, Лагунов. А ты нужен нам. Ты нужен мне, Валер. Я твой... друг, Валера. У Валеры нет ни сил, ни желания думать, говорит это Лёва-Лёва или Лёва-вампир. Он не знает ответа на этот вопрос и, наверное, никогда не узнает. Он знает, что ему нужен коллектив. Дружный, крепкий и надёжный. Ему нужно, чтобы была команда. Чтобы все действовали сообща. Ещё ему нужен Лёва Хлопов. А не нужно ему - больше намёков в вещих снах и просьб впустить в домик. Валера набирает воздух в лёгкие, чтобы сказать ровным голосом: - Зайди. Лёва юркает под полог и задёргивает его за собой. - Ну вот я и в твоём домике, - улыбается он, садясь на край кровати. - Видишь, совсем не страшно. Валера видит. Вдруг Лёва-вампир оказывается вовсе не таким ужасным, каким был, когда на коленях пил кровь у кроватей других. Лёва как Лёва. Лёва. А Лёва наклоняется к его лицу и тихо спрашивает: - Можно? - чтобы поцеловать в губы. Кусает он в шею. Валере почти не больно; по телу от места укуса разливается тепло, блаженство и спокойствие. Прежде чем провалиться в сон, напротив он видит карие глаза с багровыми искорками. И краем сознания понимает, что дальше всё будет хорошо. По-своему хорошо.