If you now what I mean

      На сто миль вокруг раздался противный поросячий визг. Птицы, не имея возможности заткнуть свои крохотные уши крылышками, вспорхнули с насиженных веток и поспешили покинуть Канисбей. Или Канисбею? Чёрт его, как правильно. Жители сего грязного безрадостного городка об этом не думали, некогда. Да и не город это был, а так. Заселённая нищими семьями в случайном порядке территория. А, забыла добавить. Всем сверхъестественным существам снизу и сверху на Канисбей было слегонца начхать, вот. Я их не виню, с чего бы? Никто сей участок чахлой жизни в Великий Сценарий не вносил, самые несущественные роли давно распределили. Только жизнь считала иначе.       Взрыв хохота с протяжным повизгиванием повторился. Робко выглянувшая из облаков молодая луна поспешила спрятаться обратно. — Ах-ах-ах! — согнувшись, черноглазый демон судорожно сжимал трясущиеся колени. Утерев выступившие слёзы тыльной стороной ладони, он, хватая ртом воздух, старался отдышаться. Данталиан, накануне разменявший шестой век своего нечистого существования, был абсолютно уверен — этот мир больше его не удивит. Чтож, недавно его вера нехило пошатнулась. — Пож… Пожалуйста, повтори. Чего-чего длиннее?       Пузатый человек в лохмотьях, стоящий напротив, недовольно нахмурился. Тело, местами покрытое синяками, легонько шатало ветром. От него здоровски разило спиртом и навозом. — Слушай и не отвлекайся, чертила, — демона, едва стоявшего на ногах, обдало новой волной перегара. — Седьмой раз талдычу одно и то же! Я устал работать шутом, хочешь продолжения — плати. — Ого, — не ожидавший подобной наглости черноглазый пораженно замер с открытым ртом. — А ты, ободранец, не так прост, каким сдаешься. Позволь спросить, сколько тебе стукнуло? — Эт ещё зачем? — произошла ракировка, в этот раз волосатые седые брови мужлана поползли вверх. — Личный интерес. — Ну, — человек в раздумье почесал репу, — шестой десяток стартанул. Тьфу… — Так зачем тебе, — ткнул пальцем нечисть, изо всех сил силясь сдержать рвущийся наружу истеричный смех, — старику, — это слово Данталиан особенно выделил, — понадобилось три лишних дюйма к собственному достоинству? — Во-первых, они СОВСЕМ не будут лишними, — набычившись, муженёк опасно сощурился, — а во-вторых, у меня будет ДОСТОИНСТВО.       Несчастного демона прорвало. От его содрогающихся рыданий, всхлипов и выкриков, как от лавины, невозможно было спастись. Лес, доселе обитаемый разной живностью, за пару минут осиротел. Мимо в панике пробежал суеверный индиго. Пожалуйста, спасайся, малыш! Забери с собой ежей, они не заслужили таких страданий. — Так, — устав надрывать живот, нечисть, спустя целых двадцать минут, всё же опомнился. — Душу за три дюйма ниже пояса, правильно? Ты точно, — опять это непонятно-на-что-намекающий нажим на слово, — всё взвесил и абсолютно уверен, что это равноценный обмен? — Слушай, у вас там все такие придирчивые? Или тебя просто вытурили за любопытство? — едко прохрипел человек, смачно отрыгнув. — Пойми, наша контора работает по честным правилам. Стоит прошляпить репутацию — и всё, за день не восстановишь. Поэтому в контракте главное указать, что тебя не обманули, ты сам виноват. — Где писать? — Всё же, не стоит торопиться. Другу очень плохо? Может, лучше врачом тебя устроим, а дальше разберешься и поможешь себе сам? — Идиот, что ли? Подавай сюда контракт! — Чего расшумелся? — демон поморщился, со стоном поднимаясь с земли. — Я, к слову, помочь пытаюсь. Жалко ведь непутёвого. — Любопытно. Горячо любимая ведьма-мать меня не жалела, этот недоумок Гэвин, ошибка природы и жертва книг, меня не жалел. Зато самой отвратительной, гнусной и продажной адской нечисти я сердце-таки растопил. — Благодарю за комплименты, — хмыкнув, бес отряхнул свой чёрный фрак. Вдруг его и без того светлую голову посетила светлая мысль. — Погодь, ща порешаем. Пацаны! Пс, пацаны, идите сюда!       Зашуганный жёлтый месяц окончательно потерялся в сгустившейся тьме. Поросшие тропинки, сплетавшиеся в перепутье, едва можно было разглядеть в тусклом свете церковных свеч. Усиленные порывы ветра не задули слабые огоньки, что странно. Скорее всего, виной тому магия. Чёрная сатанинская магия, неслышно-незримо явившая двоих незнакомцев. — Какого крылатого стряслось, Дант? Губы отсохли контракты заключать?       Возмущенный высокий голос принадлежал выступившему из тени худому долговязому мужчине в плаще и с тростью в длинных пальцах. Данталиан учтиво поклонился, после чего кивнул в сторону явно растерявшегося человека. — Небольшие сомнения, сэр. — Посмотрим, — безмерно довольный Астарт приосанился, — как твоё имя, никому не нужный мешок с костями? — Психологическое давление не оказывает должного эффекта, сэр. — Конечно. Взгляни на этого пьянчугу, готов поспорить, он слышал это чаще приветствий, чаще шелеста листьев, чаще… — Фергус, — оскорблённому до глубины души муженьку чисто из вредности захотелось прервать монолог увлёкшейся самовлюблённой нечисти. Рассерженное зырк-зырк черноглазого жажду пакостить поубавило, да ненадолго. Насколько знаю, на триста с лишним лет не хватило. — Фергус Родерик МакЛауд, если быть точным. — Ой, да всем начхать, — адский герцог равнодушно махнул рукой, — это чистой воды формальность. — Раз уж об этом речь, извольте пояснить, причём здесь губы? — Мы контракты поцелуями заключаем, — насмешливо сообщил загадочный, доселе лишь наблюдавший силуэт. Через пару мгновений Фергус ахнул, ибо перед ним предстала шикарная брюнетка в коротеньком бордовом платье с чёрным кружевом. Размалёвана, правда, как последняя шлюха, да и те дамы поскромнее придутся. Хотя МакЛауд вовсе был не против такого маскарада. — Поцелуями? — Ой, видимо, чей-то мозг сегодня подтормаживает. — Это что, Сатана придумал? — Да как-то оно само вышло, — демонесса засмеялась, игриво накручивая локон на палец. — Конечно, Люцифер в курсе, но таким методом не пользовался. Да вообще ни разу сделок не заключал, бездельник. За дело его за решётку упекли, за дело! — Дьявол в тюрьме? — округлившиеся глаза Фергуса говорили сами за себя. — Да, но не волнуйтесь, мы работаем над этим. Ох, там та-а-акая закрученная история, не передать… — Немедленно прекратите перебивать! — возмущенный Астарт громко стукнул тростью по дряхлой сосне. На его блестящий дорогой цилиндр посыпались засохшие желтые листья с рыжими муравьями. — Прошу, вернёмся к контракту. Мне через двадцать две минуты нужно посетить цирюльника. Итак, позвольте озвучить основные условия: мы помечаем вашу гиблую душонку, даём то, о чём мечтаете, — на сём моменте Данталиан не сдержался и хрюкнул, — а через десять лет сторожевой цербер преисподней отправиться забрать единственную ценную вещь, которую вы заложили. Не слишком много слов, ходячее вместилище бессмертной духовной сущности?       Фергус справедливо никогда не считал себя оболтусом. Он буквально задницей чувствовал подвох. В мозгах человека усиленно вращались шестерёнки, поскрипывая от навалившейся информации. — Простите, сэр, э… Цербер? — Собачки такие. Да вы не бойтесь, они мастера своего дела. Всё будет быстро! — А целоваться мне, надо думать, с вами? — на лице МакЛауда заиграла лучезарная — хотелось бы верить — улыбка, а взгляд был обращён в сторону плотоядно ухмыляющейся брюнетки. — А ты, — та лукаво сощурилась, — разве со мной договор составляешь, балда?       Недавно натянутая радостная лыба медленно исчезла, заменяя собой полный ужаса оскал. Шотландец, по-прежнему сомневаясь в правдивости услышанного, обернулся в сторону беззаботно насвистывающего Данталиана, который, видимо, любил умалчивать пикантные детали. — Ну чего ты, — демон немного смутился под испытывающим взглядом заказчика. — Только не смей с криками утверждать, что «ни за что» и «никогда». Знаю я таких! Твоя рожа вон, вообще как нельзя лучше подходит безумцу со слабостью к хорошеньким юношам. Стоит заметить, под такое описание из нас, — снова это намеренное выделение слова. Прекрати, всё и так понятно, — совершенно невероятным образом попадаю я.       Уязвлённый, однако отнюдь не обиженный, Фергус плотно сжал губы. Об его самые грязные думы вытерли ноги, факт. И сей факт заставили принять. В то же время отродья Сатаны не смеялись и не шутили. «Либо они столь дорожат душой, — думал МакЛауд, почёсывая небритый подбородок, — либо нечисть немного человечней тех остолопов, среди которых не хочется жить». Взамен старый портной сказал другое: — Вызываешь демона душу продать, а в обмен одни насмешки да унижения. — Лучше присоединяйся к нашей братии, — оживившись, Данталиан весело подмигнул. — Наверху-то вообще бардак. Да и сам Рай, знаешь ли, полнейший развод. Вообще, вся небесная организация не очень. — Очень — не очень, а душ у них больше, — недавно закативший глаза от скуки, Астарот теперь мрачно хмурился, мысленно обещая себе никогда не являться к подопечному с подмогой. Много болтает, да всё в пустоту. — Бросьте, сэр. Ангелов-то кот наплакал, за всеми душами не уследят. — Не забывай про Михаила, этот сможет. Парочка крылатых однажды захотела проверить, реально ли взорвать душу таким образом, чтоб её ошмётки разлетелись по небу. Глупые земные творения б подумали, это звёзды так близко к планете решили взорваться. — Не помню никакого взрыва, — Данталиан насупился, стараясь вспомнить тот самый момент. — Конечно, идиот, это же физически невозможно. Во-первых, душа это один из первейших источников духовной ожившей энергии, созданной Богом в виде нематериальной сущности как элемент имитации чувств, выражения эмоций и записи воспоминаний. Людскую батарейку нельзя уничтожить. А во-вторых, следуя логике, взорвав одну душу можно подорвать половину мира. Поэтому в первую секунду Михаил обнаружил пропажу, а во вторую уничтожил угрозу туповатых пернатых. — О, — младший демон-таки сумел переварить сказанное, пусть и не сразу, — из-за этого почти никому нельзя спускаться в хранилище душ? — Естественно. Вы, обалдуи, погубите всё живое своей недалёкостью. — Кхем-кхем! — рассерженный Фергус активно изображал кашель последние полчаса, и, кажется, уже готовился выплюнуть лёгкие. — Спасибо за увлекательную беседу, господа. А теперь, если не возражаете, можно я наконец получу чёртовых три дюйма?!       В этот раз кашлять принялся Астарот, жутко покраснев от попыток сохранить серьёзную мину. Брюнетка напротив, залилась нескрываемым хохотом, от коего перекрестились те самые муравьи на цилиндре. Азартно блеснув глазами, Данталиан подобрался к МакЛауду непозволительно близко. Завороженный, Фергус чувствовал лёгкое прикосновение мягких губ к собственным потресканным весьма… обычным. Это не было отвратительно или мерзко. Разве что для демона, ибо перегар от шотландца никуда не делась. В остальном же — обычное лобызание устами, точь-в-точь как с девушкой. Не выдержав, черноглазый резко прервал поцелуй, с поросячьим визгом вновь принявшись кататься по земле.       Фергус МакЛауд покидал перекрёсток в приподнятом настроении. Человека ничуть не волновало, насколько сократилась его нынешняя жизнь. Гори она в Аду! Гораздо важнее, какая начнётся после. — Поздравляю, — скептично произнесла брюнетка, глядя вслед неуклюжей тени. — Теперь мы точно увидим его ещё раз. — Да ладно! А то вам не интересно узнать, какой демон из него выйдет? — Мне, в общем-то, неважно, — равнодушно отчеканил герцог, — пусть станет кем угодно. Лишь бы не Король.       Где-то очень-очень далеко на западе, в таком же захолустном городке, как Канисбей, под ветвями огромного дуба стоял скромный маленький домишко. Перед кирпичным камином, потрескивающим старыми поленьями, сидел Бог. И смеялся, смеялся, смеялся…