Живые

Блю скучающе сидела на каменном полу так называемого «штаба». В тени, куда не доставал свет потолочного прожектора, её почти ничего не беспокоило. Ну, кроме громких матерных частушек на шести земных языках и одном подземном диалекте, но это можно было перетерпеть: генералы должны были явиться через час, а без них это место было почти что уютным. — …на Вогрэээээсовском мосту церковь обокрааааали…. — Ты можешь помолчать хоть секунду? — раздраженно поинтересовалась Блю, откладывая книгу. — А что, — с толикой надежды раздалось со стороны камер, — меня выпустить хотят? — Нет. — Тогда концерт продолжается! Я тащууу тебя за нооооги в придороооожные кусты… Покачав головой, лимбичи продолжила чтение. Книгу она выбрала наугад, и выбрала неудачно: зубодробительные термины ломали голову не хуже, чем идущие уже по второму кругу вопли. Интересно, он скоро выдохнется, или генералам придётся обсуждать коварные планы под попурри из непотребных стишков? — Я тут познакомился с его противницей и до сих пор не понимаю, что они друг в друге нашли, — раздалось сверху, и Блю инстинктивно отодвинулась. Клон (не было б криков оригинала — не признала сразу и потащила бы в камеру) плюхнулся рядом, широко зевая и укладываясь прямо на пол, будто это кровать была, а не камень. — Как жизнь, птица синяя? — Блю, — фыркнула она и вдруг злорадно добавила: — А на этом полу чего только не происходило, я б на твоём месте… Парень подпрыгнул, отряхиваясь: — Нет, я конечно подозревал, что хозяева мои страстные чувства имеют, но… Хозяева. Вот что не нравилось в Клоне больше внешности: он охотно принял рабский титул от генералов и стал кем-то вроде любимого ребёнка или игрушки — послушный, исполнительный, не спорящий по пустякам и не кидающийся с кулаками. Сравнить с оригиналом — так вообще красота! — Страстные чувства убить друг друга, — огрызнулась наконец Блю. — Умолкни, мне и без тебя… хватает. — Понимаю, — вдруг вздохнул Клон, снова присаживаясь рядом. — Устала, наверное? — Нет. — Врешь. — А тебе дело какое? — Да, в общем-то, никакого… но нам работать вместе ещё непойми сколько. «Работать вместе». Звучит интересно и как-то странно. Блю ещё никто не предлагал сотрудничество на равных без видимого корыстного подтекста. А он точно был. Хотелось верить в лучшее, но на предложение она лишь коротко кивнула, возвращаясь к чтению. Забот хватало и так.

***

Во сне Блю снова возвращалась домой и находила под столом скорчившегося отца, опутанного паутиной времени. Она опоздала, не успела вовремя разбудить его и отвоевать у беспощадного Лимбо. Выбегая из дома, она возвращалась назад. Снова. Снова и снова. Хотелось кричать, но нельзя. Кричать нельзя. И плакать. Нет. Она сильная. Она справится. Она… — Эй, ты как? Свет в каморке за камерами не зажёгся, но Блю всё равно забилась под тонкий плед, усердно потирая мокрую кожу под глазами. Ничего не было. Ничего. Ничего. Кровать скрипнула под весом неэкранированного тела. Зажёгся огонь, и чья-то твёрдая, точно камень, рука нашарила край пледа, потянула. — Чего тебе надо? — хрипло спросила она, глядя на отсветы огня, танцующие на лице Клона. В руке его горела синяя пластмасска зажигалки. — Гулял и услышал твой крик. Провал. Провал. Она опять не справилась. Опять… — Эй, ты чего? — Клон коснулся её руки, Блю отшатнулась. — Говорю же: я тут случайно. — Гуляешь в смертном облике? — Мне так привычно. — Гуляешь по моей комнате! — Я ж говорю, шёл мимо. — От камер? — длинные когти коснулись его горла. — Ну да, — Клон скосил глаза на лезвия и нервно сглотнул. — Принёс Сульфусу вещи и Геймбой… игрушка такая. Генералы этого прямо не запрещали, а он уже на стенку от скуки лезет. Ещё немного — и план побега придумает. Блю уселась поудобней, глядя на Клона сквозь прищур. — И зачем тебе это? Подставляешься перед генералами. — Пока мы им нужны, мы в безопасности. Прогуляемся? Соглашаться на блуждание по школе в третьем часу ночи с существом, которому не доверяешь? Почему бы и нет? Клон знал здание лучше Блю, хоть и провел здесь на несколько месяцев меньше. Они вышли на крышу, минуя крадущегося на кухню дьявола Гаса, в полном молчании. Блю старалась не смотреть на город: от обилия мелких деталей и ярких огней рябило в глазах. Клон же разглядывал нагромождение домов с неподдельным интересом, и глаза его горели ярче фонарей, а с губ срывался беззвучный шёпот. — И чего ты тут не видел? — поинтересовалась всё ещё раздражённая Блю, усаживаясь на выступ крыши, свесив ноги вниз: всё равно ведь не упадёт. Это не засасывающая в глубину серая бездна из дома. — Я — ничего, — Клон пожал плечами. — Помню только нижний уровень Подземелий. — Помнишь или помнит? — Это мои переживания, — парень хмыкнул, и Блю впервые увидела, что волосы он завязал какой-то резинкой. — У меня весьма ограниченная память Сульфуса, своя осталась… неважно. Блю кивнула. Раз не хочет говорить, значит, тяжело. Значит, ей лезть в это точно не нужно. — Ты звала отца во сне, — помедлив, вдруг сказал Клон. — Он умер? — Нет, — непонятно зачем призналась девушка. — Заснул. — Но… — Не твоё дело. — Хорошо-хорошо! — Клон поднял руки, капитулируя. — Но мне просто интересно… У тебя крылья ангельские, но ни нимба, ни… — Я лимбичи. Из Лимбо, как ты должен понять. — Воу. Это же… ну, туда посылают. И это же тюрьма! — Лимбо сделали тюрьмой, — горько бросила Блю, обнимая колени. — Мой народ бежал туда, спасаясь от войны вечных, но они… они решили, что нам и так хорошо живётся, так что стали сбрасывать к нам своих преступников! И закрыли все лазейки наружу. Клон подумал о том, что Блю нужен ключ от этих лазеек, но озвучивать не стал: на него и так смотрели волком. — Звучит ужасно. — Так оно и есть. Мы вымираем. Думаешь, меня выбрали бы, будь кандидаты получше? — Не знаю, — честно признался он. — Но ты справляешься. Когда заканчивается твой контракт? — С разрушением Весов Вето, — едва слышно призналась она, и тут же поморщилась, пожалев. — Много болтаю. — Я никому не скажу. — Спасибо, — впервые за год на этой чёртовой Земле Блю улыбнулась. Клон ответил тем же, неловко проводя рукой по волосам. Это было… необычно. В груди на долю секунды потеплело.

***

В первый раз генералы ругали Клона через пару недель после его внедрения. В отличие от оригинала, он не спорил. Он вообще был достаточно тихим и покладистым когда не надо было быть Сульфусом, и это было… странно. Блю слушала нелестные слова о коллеге, зарывшись в три уровня невидимости, а после тихо отправилась за раздасованым парнем. Тот, уже привычно завязав мешающиеся волосы в куцый хвост, пешком отправился в город. Он не любил летать, и это было странно. Блю тоже: полёт напоминал ей тот злополучный день, когда она оступилась и рухнула в Бездну, где летела так долго, что успела потерять сознание… а потом её нашла Рейна, и вот она здесь, делает грязную работу за ненавистных вечных и становится причиной чужой боли. Ей не нравилось это. Но другого выхода не было и быть не могло. Клон дотопал до парка и плюхнулся на скамейку, закрывая лицо руками. Он не плакал. Но выглядел так измученно, что решение бродить по ночам вместо сна стало казаться ещё более абсурдным. Блю присела на спинку скамьи, с шорохом выходя из скрывающего покрова. Клон вздрогнул, но, узнав её, молча кивнул. Точно знал, что она идёт следом. Оригинал бы устроил истерику и попытался бы подраться. Он, если уж говорить об этом, не стал бы повязывать на горло явно заимствованный у кого-то полосатый шарф и в четвертом часу ночи разглядывать холодный пруд в городском парке. — Думаешь, мне оставят жизнь после всего этого? — вдруг спросил Клон после десяти минут молчания. Блю передёрнуло. — Я… не знаю. — А меня не отпускает эта мысль чуть ли не с самого создания. Я… Он… Ты даже не представляешь, как хороша жизнь у этого придурка. А он… он не ценит. Точнее не ценил: сейчас я могу даже подумать, что это эта жизнь – моя. Ненадолго. Моим хозяевам хватает одного Сульфуса — зачем им второй? Переизбыток тупой бравады на квадратный метр. — У тебя нет хозяев, — вскинулась лимбичи на мерзкое слово, — запомни это. Клон лишь горько усмехнулся, глядя ей в глаза без тени веселья. Странная привычка. — Ты знаешь, кто я такой? Блю покачала головой: как же тут угадаешь? — Я был смертным, — парень начал свой рассказ, с ногами залезая на скамью. — И, как это бывает, вёл себя плохо. Умер. Попал в Преисподнюю… и тут у душ два варианта: перерождение в мелкого беса или мотыляние по загону нижних уровней. Моя душа была неполноценна: я погиб подростком, и это не дало мне стать частью Подземелья. Но и переродиться я уже не мог: что-то натворил перед смертью, что не давало мне стать на пограничье между добром и злом. Кажется, ему было не по себе: по крайней мере, сидел он неподвижно и лишь пальцы подрагивали, выдавая волнение. — Мне было плевать. Ровно до того момента, когда мою полусознательную бестелесную тушку выдернули сюда, облили зельем с волосом и голосом и напомнили, что такое жизнь. Мне было абсолютно плевать и тогда. Но, сейчас, немного пожив… я не хочу умирать. — Почему ты должен умереть? — тихо спросила Блю, в первый раз ловя взгляд Клона. А тот вдруг взял её за руку. Чтобы пальцы не дрожали, наверное. — Я слышал много разговоров этих двоих, для меня не предназначенных. Обо мне говорится — но только до вибрации. Дальше я не нужен. Бесполезен. Мёртв. В глазах его было столько отчаянья, сколько Блю даже на лицах сородичей не видала. Не должен молодой ещё парень выглядеть так помято и раздавлено, точно пластмассовый стаканчик на улице. Что-то в этом неправильное есть. — Ты не умрёшь, — решительно сорвалось с губ, и Блю крепко сжала первое, что под руку попалось — ледяные пальцы Клона. — Слово даю. — Спасибо, — Клон кивнул, прикрывая глаза. — Твоё слово дорогого стоит. В шутку ли говорить такое ребенку Лимбо? По крайней мере, Клон не улыбался. Блю сползла со спинки вниз и осторожно обняла парня. Так делали земляне, когда хотели поддержать: она читала. Клон вздрогнул, но вдруг обнял в ответ, уткнувшись носом в её плечо. — Если тебя это успокоит, генералам ничего не мешает просто убить меня после всего этого, — прошептала Блю, впервые осознав это в полной мере. — И никто не поможет. Клон не ответил. Он тоже понимал, что даже генералу Кэсседи ничего не помешает забрать данное слово обратно. Так они и просидели бы до скончания века. Не прозвени лежащий рядом телефон шесть утра. Клону было пора в общежитие. Блю было пора серьёзно подумать.

***

Генералы, как и предполагалось, послали её далеко и надолго, придав электрического ускорения, поэтому, поговорив немного с пленником, Блю поднялась в библиотеку: с отлётом автосферы с учениками у неё не осталось дел кроме как следить за настоящим Сульфусом. Уехали и генералы, а, значит, путь свободен. Блю и до этого бывала в библиотеке, но сейчас лишние глаза были ей ни к чему. — Мне нужны книги по свойствам теневых клонов. — Ученическая виза. — Да, конечно, — лимбичи наклонилась и, быстро распахнув глаза, оглушила библиотекарей гипнозом. Те тут же побежали вдоль стеллажей. Книг было немного: всего пять, две из которых дьявол-библиотекарь притащил из закрытой секции. Именно они и оказались полезными. Если говорить кратко, существует два вида клонирования: кратковременное, доступное вечному с соответствующими способностями, и долговременное, для которого было необходимо специальное зелье. Зелье из «волоса и голоса» может сварить любой ученик алхимика, имеющий доступ к ингредиентам. А сосуд может быть как бездушным (голем, кукла, зверь), так и разумным — живой душой в живом теле, на которую примеряют не только лишь чужой облик, но и чужую личность. Клон исчезал сам на третье полнолуние, когда почти выдыхалось зелье, мог быть убит или развоплощен насильно. Кстати говоря, клоном могла быть и душа, потерявшая тело. Зелье в таком случае не выдыхалось совсем, позволяя ей жить в новообретенном теле ещё дольше положенного. Только вот одно «но»: насильственное развоплощение убивало её окончательно, разрушая тело. Прямого ответа книга не дала, но он, точно смеясь, лежал на поверхности. Клон не переживёт дисгармоничную вибрацию.

***

Новость Клона не испугала: ему было достаточно кусочков паззла и без этого. И всё же он искренне не понимал, почему Блю так за него беспокоится. Может… может, у них был бы шанс на что-то большее? Впрочем, они оба оказались в одной тарелке с дурнопахнущим бульоном, так что не удивительно, что общение с тем, кто тебя понимает, было приятно и делало всё немного легче. Генералы поставили окончательную финишную прямую: дисгармоничной вибрации суждено случиться на весеннем балу, иначе итог будет печальным для всех. С этого дня Клон потерял всякий сон: когда живёшь последнюю неделю, мир становится чертовски ярким. Блю тоже это понимала, и ночь до бала они провели в круглосуточном Макдональдсе, познавая прелести человеческой культуры. — А как ты выглядишь без личины? — спросила Блю, с подозрением разглядывая разобранный на части бургер. — Как труп, — вспомнил Клон. — Бледный, холодный, глаза стеклянные. Личина всяко получше... но, клянусь, когда-нибудь я подстригусь! Длинные спутанные волосы и правда жутко мешали и, слава всем святым, ему не приходится красить ногти (а это на курсе популярно) или ходить с пирсингом на сосках (и такое он видел). — Все так плохо? — Мне стало интересно, что будет, если причесаться... ничего хорошего, между прочим, хватит ржать! — Я как представила... а личина разве навсегда? — Частично. Голос выветрится через пару месяцев, черты лица смажутся, но в целом да. Начинается, кстати, с характера: мне всё сложнее отыгрывать свою роль — Завтра это в любом случае закончится, — Блю опустила глаза. — Мне сказали выпустить пленника после вибрации. — Да, — эхом повторил парень, вздыхая. — Закончится. Я постараюсь уйти от волны, приму облик смертного, но… …Но никто не знает, как быстро сила ненависти полуангела сотрёт его с лица земли. У него почти нет шансов спастись, а побег… побег ударит по Блю, и этого Клон допустить не мог: слишком уж низменно было его желание выжить по сравнению с существованием целого народа. — Ты уйдёшь от волны, — с нажимом проговорила лимбичи, сжимая его руку. Клону было нечего ответить. Он просто переплёл их пальцы и замер в решении не поднимать эту тему. Ему было легче. А Блю в случае провала останется жить, и незачем им проводить последние часы в стенаниях.

***

Ложью было бы сказать, что Клон не боялся. Ему было чертовски страшно. Он искренне попрощался с друзьями (пусть и не своими), заработал встревоженные вопросы, криво подмигнул нервной Раф и вышел из бальной залы вслед за Дольче. Как на эшафот. Поцеловать отравленную галлюцинацией девушку на глазах у её подруги, вызвав этим локальный коллапс, в последствии ставший одной из ступенек на пути к апокалипсису? Да легко! Выжить после этого в губительном шторме — уже сложнее. План «добежать до лестницы» провалился как только первая волна настигла Клона через пару шагов. Вторая сбила его с ног, отбросила на метр. Коридор слишком длинный — не добежать даже с таким ускорением. Умрёт он, конечно, быстро. Но было бы свинством сдаться без боя. Из последних сил Клон бросился на оконное стекло — и рухнул вниз, уже в полёте поймав двадцатую волну, от которой нехорошо зарябило перед глазами. А потом он упал, хрустнув левой рукой и носом. Под мерный тяжелый стук собственного сердца Клон заполз в куст сирени у самой стены, шмыгая и кашляя кровью, будто ему как минимум пробили лёгкое, а не сломало нос. А сердце стучало всё медленней. Он бы не заметил, не зная о разрушительной силе вибрации. Всего лишь угасание. Всего лишь если поднести руку к лицу и посмотреть на яркий свет, бьющий из окон, можно увидеть, что она бледнеет. Неужели он не успел и развоплощается? Неужели это конец? Он, между прочим, обещал Блю не помереть, и что теперь? Сердце бьётся медленно, но затухает не так стремительно, как казалось. Вибрация касается его и здесь, но слабо, заглушаемая стенами и высотой четырех этажей. Может, его найдут? Умирать не хочется, так не хочется…. — Эй! Эй! — голос сквозь толстый слой ваты заставил его разлепить глаза. — Очнись! Эй! У него ведь даже имени нет: старое своё он так и не вспомнил. Умирать безымянным — что может быть тупее! Тёплые руки встряхивают его, ненароком задевая сломанное плечо — и боль отрезвляет. Открыв глаза, Клон понимает одно: вокруг стало очень тихо. Вибрация закончилась. И он… жив? — Всё сделано? — тихо спросил он, с усилием фокусируюсь на испуганном лице Блю. — Всё, — кивнула она. — Да. Ты… — Жить буду, — Клон с усилием улыбнулся, окончательно понимая, что развоплощаться не собирается. — И подстригусь. Я… Договорить он не успел потому что Блю вдруг всхлипнула — и поцеловала его…. Точнее нет. Она попыталась поцеловать его, но сломанный нос взорвался болью, она перемазалась в крови и на них сверху осыпались листья. Но — впервые за месяц ожидания неизбежного — Блю улыбнулась. А Клон звонко и счастливо рассмеялся, обнимая её здоровой рукой, и в городе не было более искреннего счастья, чем у них. Осталось лишь одно: получить ключ. Но за него никому из них не надо было умирать.

***

Блю материализовалась из тени и чуть не повалилась в жухлую траву: это перемещение окончательно сделало её выжатым досуха лимоном. Но в руках был Ключ, которым открывались все внешние двери Лимбо, закрытые для преступников. А, значит, у маленького народа появился большой союзник (и, возможно, не один). Клон ждал её в условленном месте, разглядывая едва видимый с холма край города. Но, не ответь он паролем на пароль, Блю, не задумываясь, оглушила бы его. — Всё получилось? — спросил парень, но, заметив ключ, довольно кивнул. — Что, ради всех душ, ты сделал со своими волосами? — Я же обещал подстричься. Клон… нет, уже не клон, провел здоровой, незагипсованной рукой по коротко остриженным лиловым волосам в цвет некогда единственной пряди. Ему это ни капли не шло (а, может, просто непривычно), но причёска вкупе с побледневшими до прозрачности после разрушительной вибрации глазами и кривоватым после перелома носом больше не давали ему называться чьей-то копией. — А имя ты выбрал? — спросила Блю, присаживаясь рядом и устало прислоняясь щекой к его плечу. У неё была тяжелая ночь и один пережитый апокалипсис. Можно и расслабиться. — Оно сейчас неважно, — загипсованная рука махнула относительно подвижной ладонью. — Мы должны отправляться в Лимбо немедленно. Блю улыбнулась, разминая затвердевшие гримасой безразличия мышцы. Сейчас, наконец осознав то, что миссия почти окончена, она готова была свернуть горы. И в этом деле она будет не одна.