То, для чего я живу.

— И я тебя люблю, Чон Чонгук. Брюнет в ту же минуту засмущался и отвёл взгляд в сторону. — Я сейчас приду, мне нужно в туалет. Парень двинулся куда-то вперёд и скрылся за стенкой. Неугомонный Тэхён, просидев от силы тридцать секунд, заскучал и пошёл следом. Ну, а почему бы и нет? Подождёт там. В чём проблема то? Коридор вёл в две разные стороны, как говорится: на право пойдёшь, Чонгука найдёшь, на лево пойдёшь, нихрена не найдёшь. Ну, возможно, там говорилось не совсем так, но какая к чёрту разница? Главное — не заблудиться и найти этот грёбаный туалет. Тэ проходил возле каждой двери и прижимался к ней ухом, чтобы услышать, в какой всё-таки находится Чон. После парочки неудавшихся попыток он вернулся и решил открывать каждую дверь по очереди. Первая — чья-то комната, увешаная плакатами с какими-то зарисовками и макетами, с большой кроватью и платьяным шкафом возле окна, скорее всего — сестры Хосока. Вторая — родительская, вроде как, ну это можно понять по семейному портрету напротив кровати, по мужским брюкам, которые забыли на кресле и белому бюстгалтеру на том же месте. Окей, этого Тэ не должен был видеть. Третья — относительно пустая комната, с застеленной белыми простынями кроватью, минимализмом и зелёной пальмочкой на входе. Четвёртая… — Чонгук, блять, прости! — Тэ от неожиданности повернулся спиной к младшему и впечатался лицом в дверь. — Ах, фак. Я не собирался врываться к тебе в туалет, боже. — Потёр он рукой зудящий лоб. — Так чего ты тогда сейчас тут стоишь, а не уходишь? — Я не хочу. — Прости? — Уходить не хочу. — Эм, ну окей, я сейчас руки вытру и вместе пойдем. Тэхён развернулся лицом к Гуку и в его глазах опять читалось то самое желание, точно такое же, как несколько минут назад за столом. — Тэ, ты выпил? — С чего ты взял? — По тебе заметно. — Я чуть-чуть. — Тогда не твори херню, пошли в зал. Тэхён подошёл вплотную к младшему и уткнулся носом в шею. — Ещё раз говорю, я не хочу. — Мы не у себя дома, мы у Хосока, у нашего Хёна, если ты забыл. — Плевать. — Действительно. — Чон мягко двинулся к двери, но Тэ зацепился пальцами за ремень и потянул младшего ближе к себе. — Не уходи. — Да что с тобой, чего тебя так переклинило? — Меня всегда на тебя клинит. Всегда. — Ёб твою за ногу, нет, Тэ, не сейчас. Отбой, проснись, они все скоро вернутся. — Я аккуратно. — Тэхён сполз на колени, смотря в глаза и слегка приоткрыв рот, с характерным звуком расстегивая пряжку и ширинку, явно лишнего на данный момент, ремня. Штаны спущены к зоне колен, а руки тянутся к боксёрам чёрного цвета. Гук всегда отдавал предпочтение именно чёрному. Наверное, поэтому у них в доме можно найти пар десять одинаковых трусов и носков. Никакой оригинальности. — Тэх… — Тшшшш. Закрой дверь, на всякий случай. Чонгук послушно провёл пальцем по защёлке и осмотрел старшего сверху. Господи, что он творит? Что он, мать вашу, творит? Но сознание тут же шептало «Продолжай», будто отбрасывая здравый смысл в сторону, как можно дальше. Красноволосый сплюнул на руку и провёл пару раз по вставшему члену брюнета. Всё также не отрывая взгляд. Вглядываясь в каждое шевеление ресниц, в подрагивание губ, вглядываясь в то, как Чонгук проводит языком по обезвоженным губам и как цепляется за его волосы. Смотрит. Смотрит так преданно, как собаки, которых хозяева оставляют на произвол судьбы, обычно на обочинах дорог или в лесу. Вот только преданность в этом взгляде граничит с похотью. А называется это всё — Ким Тэхён. Ким, грёбаный, Тэхён, который вылизывает головку измазанную смазкой. Ким Тэхён, который прямо сейчас проводит языком от основания до конца. Ким Тэхён, который тихо постанывает, потому что правда кайфует от осознания того факта, что Чон сжимает от удовольствия раковину и слабо толкается вперёд. Ким Тэхён, который называл себя натуралом, а сейчас заставляет себя поперхнуться из-за того что поторопился и взял слишком глубоко. Ким Тэхён, который отсасывает Гуку в туалете их Хёна и так крепко сжимает его бёдра. Ким Тэхён, который принадлежит Чон Чонгуку. Его родной Ким Тэхён. По ванной комнате разлился, словно не закрученная бутылка, но наполненная водой, стон. Гук опустил голову и закрыл глаза. Ужасно. Ужасно хорошо. Тэхён отстранился и провёл головкой по своим губам и подбородку слегка сжимая и надрачивая. — Господи, Тэ, прекрати, я не хочу кончить тебе на лицо. — А я хочу. Хочу, чтобы ты кончил на моё лицо. Чонгук будто немного сжался, казалось, что узел в низу живота решил задушить себя собой же. Боже, зачем он говорит такие вещи? А самое главное, почему эти вещи смущают младшего до такой степени? Гук откинул голову назад и снова неосознанно толкнулся вперёд. — Айщ. — Тэ, хочу быстрее. — Мм, правда? А кто у нас противился минут 10 назад? — Тэ, пожалуйста… Тэхён поднялся с колен, но оставил руку на пенисе с слегка набухшими венками. Он продолжал водить рукой по детородному органу. — Малыш, а ты попроси правильно. Губы практически соприкасались, а Чонгук, с телесными подрагиваниями, сократил это расстояние до минус единицы. Мокро и пошло. Желанно. В ванной комнате что и дело разливаются пошлые всхлипы и хлюпанья от поцелуев и дрочки. Брюнет задушенной дышит в чужой рот и тяжело сглатывает, с непосильным трудом и жаждой. Рукой пробирается под нижнее бельё старшего. Пальцами цепляет твёрдый и влажный член. И очень хочет помочь снять напряжение. Хочет помочь получить удовольствие. Хочет быть взаимным и благодарным. Джинсы спущены только у Чона, он не стал тратить время, которого и так невыносимо мало и сразу перешёл к главному. Сейчас они стоят и дрочат друг другу. Дрочат и целуются, одновременно постанывая. И всё это у Хоби в доме. Тэхён очень напряжён. Кажется, что он вот-вот спустит в кулак младшего. Кажется, что он заворожён карими глазами брюнета. Кажется, что на руке появилось что-то теплое и вязкое. Не кажется. — Так быстро? — Я не мог больше терпеть. Хочется кончить лишь от твоего вида, — тот опустил глаза. — Как стыдно, блять. Чонгук тоже на грани, он кратко улыбается и достаёт руку из чужих слипов. Белая жидкость плавно стекает по пальцам, а парень так же плавно слизывает её языком. Тэ всё видит и падает на колени, он хочет, чтобы Гук кончил ему в рот. Чтобы сперма не растеклась и не оставила характерный запах, как на его нижнем белье, но не успевает. Как и хотел красноволосый раньше, Гук не выдерживает и спускает на лицо, сладко прикрыв глаза и обрывисто выдыхая. Тэхён со спермой на лице — это пиздец. Тэхён на коленях — это пиздец. Затраханый Тэхён — это пиздец. Затраханый Тэхён стоящий на коленях со спермой на лице — это «твою мать, да будь я трижды натуралом, если бы увидел тебя, сразу помахал бы флагом ЛГБТ и сдался в рабство под названием «Тэхёнотация», да что же ты со мной делаешь.».

***

Как сказал бы Хосок: «Туалетные приключения закончились, теперь думайте как смыть с себя не только сперму, куда деть не только эти ёбаный обкончанные слипы, но и как спрятать ваши затраханые лица!». Но, увы, Хосока здесь нет, а телефон трезвонит, как сумасшедший. — Ало. — ЧОНГУК, МЫ БУДЕМ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ, СЕСТРУХА ОСТАНОВИЛАСЬ В МАГАЗИН ЗА ВОДИЧКОЙ! — Блять… — Что случилось? — Ничего, Хён, всё под контролем. — Это то, о чём я думаю? — Что? О чём ты думаешь? Про сон? — Отдалённо. — Тогда… Наверное да? Это то, о чём ты думаешь? — Айщ, нашли где, твою мать. Я вас убью первым попавшимся под руку вазоном, честное слово. Ладно, мы позже об этом поговорим. — Возьмите в моей комнате одежду, расчёску, фен, косметичку и так далее короче. У вас от силы двадцать минут, понятно? — Хосок отстранился от телефона, ответить на вопрос своей мамы, что-то вроде «А? Не мам, забей, просто парни хотели помочь убрать со стола и опрокинули на себя графин с соком, я сказал, чтобы они оставили всё на месте, сестра же тоже будет есть». — Ждите и молитесь, дебилы! — Хор… Он трубку повесил. Нам жопа, Тэ. Нам жопа. Старший понимающе кивнул. Чонгук уставился в стенку пустым взглядом, в его глазах уже ехала машина скорой помощи, а им двоим выдавали парные костыли с надписью «Дрочили друг другу у друга в толчке». Зашибись слоган. Минута молчания. Будто так и надо, будто все так и задумано, а потом… — БЛЯТЬ, ТЭХЁН, БЫСТРЕЕ! — ЧТ-

***

— Ой! Здравствуйте, гости дорогиииеее!!! А мы вот тут ничем не занимались, совсем ничем! — Тэхён, переигрываешь. Так они точно «ничего» не поймут. — Да блять, я волнуюсь вообще-то. — Нехер было меня соблазнять! — Нехер было меня соблазнять, бе-бе-бе. — Моментально передразнил того старший. А Чонгук что? Чонгук лишь улыбнулся и в который раз убедился: он любит этого чудака всегда, любым и при самых дебильный обстоятельствах. Дверной замок заскрипел. Вот и приехали все и Хосок с косой. — Блятьблятьблять. — шёпотом забормотал Тэ. — Мы все умрём. — Добавил Гук. — Зато в один день, в одно время и вместе. Ну вот опять он делает это: заставляет сердце биться о рёбра. Дверь открывается. — Здравствуйте! — Дуэтом разнеслись два мужских голоса. — Хосок, а это кто? Ты меня убьёшь своими неожиданными знакомствами! — Завопила сестра испугавшись, потому что вся их семья по натуре немного пугливая, она — не исключение.

***

— Ой, ну и почему ты говорил, чтобы я не удивлялась Тэхёну, поскольку он странный. По-моему он замечательный, поэтому не говори больше такой ерунды! — Сестра легонько пнула в плечо Хоби и засмеялась. — Да и вообще, ты нашел таких чудесных людей. И Чонгук, и Тэхён, и твоя девушка. — Шатенка немного замялась, прищурилась и глянула на Ханыль. — Ты это, прости, я просто имена плохо запоминаю. — А Тэхёна ты значит запомнила! — Перебил её Хо. — Не, ну это другой разговор, его сложно оставить незамеченным! Ты вообще видел его красные волосы?! — А?! что?! Нечего сказать?! Вот и цыц! Нечего мне тут «Ляля»! Снова эта семейная идиллия за столом, которую так любил Чонгук, снова неформальное общение и приятный запах домашней еды — прекрасно. Сейчас абсолютно всё прекрасно. Даже то, что Тэхён сидит в одежде Хосока, а Хосок в этот же момент клацает китайскими палочками и смотрит так, будто ими же и прихлопнет обоих, но сейчас это не имеет никакого значения.

Абсолютно никакого значения.