Historia Базарова. Два дня.

Базаров не любил столицу. Здесь было слишком много правил и норм приличия, писаных и неписаных, которые каждый уважающий себя джентльмен и каждая уважающая свет дама должны был соблюдать. Однако вот уже 4 года Базаров проживал в Петербурге. 4 года назад за его заслуги в медицине Базарова пригласили на службу в столицу, а также наградили степенью профессора за изобретения и открытия, сделанные им в годы его работы земским врачом. Базаров прекрасно понимал, что в столице его горизонты расширятся. Теперь он не только продолжал медицинскую практику в городской больнице, вел исследовательскую и научную работу, а также читал курс у будущих светил медицины в столичном медицинском училище. Больше питерского высшего общества, его правил и норм, Базаров не любил только принимать у себя благодарных восторженных пациентов или их родственников. Слушать восторженные благодарности и комплименты Базаров не терпел, посему всячески избегал подобных экзекуций, запрещая абы кого впускать в свой кабинет. Но выписывающиеся пациенты по старинке считали своим долгом лично отблагодарить доктора. Больные пациенты вызывали у Базарова живой и пытливый интерес, тогда как излечившиеся уже интереса для него не представляли, и он старался поскорее отправить их по домам. Истинной же причиной подобного нетерпения было то, что Базаров не терпел похвалы и благодарностей, кроме того, они отнимали слишком много времени. Но сегодня было исключение. Одна из благородных особ настояла на приеме у профессора медицины г-на Базарова, а Базаров заранее предполагал, что этот визит состоится. Он знал, что дочь Анны Сергеевны Одинцовой (давно уже графини Грессер) проходила лечение в больнице, но самолично он ее не наблюдал и даже лично не видел. Он знал, что девочка полностью излечилась и возможно что ее уже выписали, либо собирались выписать. И чутье ему подсказывало, что Анна Сергеевна навестит его. Так оно и получилось. - Графиня Грессер,- предварили его. Когда через несколько секунд Анна Сергеевна вошла в кабинет своей тихой уверенной, как всегда, походкой, Базаров мимолетно поднял на нее глаза. Через секунды две с абсолютным беспристрастием он снова принялся за работу. Анна Сергеевна легонько поклонилась, приветствуя доктора, и сделала несколько шагов вперед. Базаров не удосужил гостью даже легким кивком головы. Не отрываясь от своей работы, он жестом предложил гостье сесть. Анна Сергеевна опустилась на стул на другом конце стола. Теперь, когда Базаров был ближе к ней, она могла его хорошо рассмотреть. Она увидела перед собой зрелого грузного мужчину, с копной рыжих (местами седых) волос, с огромными бакенбардами, и небольшими округлыми очками на носу. Под глазами его виднелись застарелые синяки. Лоб его и уголки глаз были покрыты морщинами. Он сосредоточенно что-то записывал. Анна Сергеевна бросила взгляд на кабинет – он был довольно аскетичным, совершенно лишенным роскоши, что отличало его от других кабинетов профессоров, которые доводилось наблюдать Анне Сергеевне. Огромный дубовый стол, весь заваленный книгами, журналами, рукописями, несколько ламп, книжные шкафы, несколько портретов на стене, и большой грубый диван у окна - вот все, что составляло кабинет величайшего профессора медицины Петербурга (как писали о Базарове газеты). Анна Сергеевна совершенно не удивилась такой обстановке. Кабинет был в духе того Базарова, которого она когда-то имела честь знать. Так как Базаров не проявлял ни малейшего интереса к гостье, вероятно, привыкнув, что его редкие посетители первыми начинали свою речь, ведь они сами настояли на ауедиенции, то и сейчас Базаров ожидал инициативы от посетительницы. И Анна Сергеевна, кажется, это поняла. - Евгений Васильевич, - произнесла она своим мягким, но в то же время твердым и спокойным голосом. Базаров машинально отвлекся от своих трудов и посмотрел на гостью. Взгляд его был спокойным и выжидающим. Он ождал продолжения. - Ваша методика лечения тифа спасла жизнь моей дочери, - чуть помедлив, она продолжила, понизив голос, - Ее привезли сюда уже без надежды. Анна Сергеевна замялась, но она, как всегда, твердо владела собой, не позволяя своим эмоциям выйти наружу, особенно при посторонних. Базаров по-прежнему смотрел на Анну Сергеевну спокойным и внимательным взглядом, и, после некоторой паузы, ответил лишь: - Я очень рад. Он ответил тихо, и, кажется, не проявив в своем ответе бОльшего сочувствия, чем если бы речь шла о любом другом пациенте. Воцарилось неловкое молчание. Анна Сергеевна ожидала от Базарова каких-то слов…Но каких – она сама не знала. Она даже не знала, как он к ней сейчас относится? Презирает ли, неприятно ли ему ее общество, или он совершенно равнодушен к ее персоне? Вернее всего последнее. Но странно было ожидать хорошего приятного общения после 10 лет полного забвения с обеих сторон. Еще более странно было ожидать этого после поведения Анны Сергеевны сразу после выздоровления Базарова. Но это было так давно. В конце концов Базаров нарушил молчание и сказал реплику, уместную в таком случае, и которой он обычно завершал беседу с пациентом. Он произносил эту речь заученной фразой и совершенно отстраненным голосом: - Вы получили все необходимые рекомендации относительно дальнейших наблюдений за ребенком? - Да, благодарю вас. Анне сделали у вас все необходимые прививки и муж уже увез ее в Швейцарию на воды. - Отлично, - коротко ответил Базаров, и, кажется, вновь углубился в свою работу. Тут в кабинет постучали, заглянула медсестра и попросила профессора присоединиться к осмотру только что прибывшего тяжелого пациента. - Одну секунду, - был короткий ответ. Анна Сергеевна поднялась. - Я пришла поблагодарить вас за спасение моего ребенка, и, кажется, мне пора, - и добавила, понизив голос, обернувшись у двери, - Я очень рада, Евгений Васильевич, что вы достигли таких больших высот. - Российская медицина шагнула довольно далеко за последние несколько лет, Анна Сергеевна, - беспристрастно, растягивая, как обычно, слова, отвечал Базаров, поднимаясь. Анна Сергеевна смерила Базарова взглядом, - взглядом старого друга.Казалось, на нее нахлынули мимолетные приятные воспоминания их прошлого близкого общения. Но выражение лица Базарова было отстраненным. Оно не выражало ровным счетом ничего, кроме обычной сосредоточенности и усталости. Он поклонился ей в знак прощания. Анна Сергеевна также легонько поклонилась ему и вышла из кабинета. А Базаров снова сел за свой стол и уставился на дверь. За все эти годы он достиг громадных успехов по части владения собой. Мало что могло его вывести из себя, засмущать, удивить, испугать. Он всегда был предельно спокоен и рассудителен, решителен и непоколебим. Но сейчас его руки предательски дрожали. И если бы не кипы книг на столе, Анна Сергеевна непременно это увидела бы. Он ненавидел себя за этот постыдный выброс адреналина. Он сжал кулаки и со всей силы ударил по своему огромному дубовому столу.