Она заслужила своё счастье.

      Последним уроком у Питера была химия. До ужаса скучная химия… Потому что в такие моменты Питер понимал, что знает её лучше самих учителей. Ему оставалось лишь писать в тетради бесполезные конспекты, периодически зевать, и мечтать о вечернем патруле. К слову, быть Человеком-пауком и одновременно паинькой-учеником давалось Питу сложно. Странная заторможенность шла бонусом к хронической усталости. И шутка «отосплюсь на том свете» уже не казалась такой смешной, но Питер не отчаивался. Он герой или, как его теперь называют люди, «Народный мститель». И неважно, что Питер в эту организацию даже не входил. Ему всё равно приятно. Он очень хорошо помнит момент, когда увидел своё изображение на стене. Там стояла толпа подростков и очень бодро обсуждала Человека-паука, а по совместительству и его. Потом с его изображением начали делать разные вещи: плакаты, игрушки, значки и наклейки. Питер считал это по-настоящему милым. Его любят почти во всём Нью-Йорке, он это заслужил.       Когда звонок наконец-то прозвенел, Питер радостно схватил рюкзак и побежал домой. Всего пару минут и несколько лестничных пролётов - и вот он дома. Мэй открыла ему дверь и улыбнулась. Немного нервно, но улыбнулась. И Питер прекрасно знает, что означает эта улыбка. Она собирается что-то ему сказать.       — Привет, — Мэй потрепала ему волосы. — Быстрей садись за стол, я испекла пирог.       — Финиковый? — Питер нервно сглотнул. Он также, как и Тони, просто ненавидел финики. Они были ужасны на вкус, но, чтобы Мэй не расстраивалась, оба молчали.       — Да, я буду ждать тебя на кухне. 

***

      Прошло около двадцати минут после прихода Питера. Они сидели с Мэй за одним столом и молчали. Просто неловко молчали. Мэй громко барабанила по столу пальцами — она так делала, когда собиралась с мыслями или нервничала, а тут все вместе. Ей понадобилось ещё пару минут, чтобы начать.       — Питер, — и опять замолчала.       — Да? — Питер смотрел на неё мягко и попытался хоть как-то разрядить обстановку. — Что-то случилось?       — Нет… Нет, всё в порядке, — Мэй делает серию медленных вдохов. — Питер, есть один человек, который мне очень нравится… Мы встречаемся уже около четырёх месяцев, и я уверена в нём. Я хочу тебя с ним познакомить, он придёт к нам на ужин через час. Ты не против?       — Конечно нет! Я хочу с ним познакомиться.       И в этот момент её глаза зажглись. Последний раз он видел это лишь во время ужинов с Беном. Но, когда он умер, всё стало по-другому. Чёрт, Питер так любил этот взгляд, и она улыбалась так тепло и нежно. Мэй была счастлива, а Питер вместе с ней. И если этот человек заставляет её буквально светиться изнутри, он ляжет под поезд, но сделает так, чтобы это продолжалось как можно дольше. Она это заслужила.       И вот открывается дверь, и входит мужчина, от которого у Питера по спине пробежал холодок. Чутьё буквально приказывало ему убраться от этого человека подальше, но ведь это всего-то парень Мэй и она ему верит, а значит, Питер тоже.       — Привет, я Рик. — Мужчина протягивает свою широкую ладонь Питеру.       Немного помедлив, Питер пожимает её. И в этот момент его словно током ударило. Новый табун мурашек снова пробежал по телу. Пульс участился, а в горле внезапно пересохло. Ладонь у Рика холодная, как у мертвеца. Питер гонит эти мысли подальше и натягивает улыбку. Получилось правдоподобно.       — Питер. — Паучок делает шаг назад, чтобы дать Рику больше пространства.       — Приятно познакомиться! — Рик тепло улыбается Мэй, а затем начинает снимать верхнюю одежду.       — Взаимно. — Неважно, что Питеру жутко находиться рядом с этим человеком. Мэй ему доверяет, а значит, и он тоже.       Ужинают они шумно, Мэй постоянно говорит с Риком. Иногда они рассказывают Питеру истории. Одна из таких — история их знакомства, она была очень и очень романтичной. Однажды Мэй сильно задерживалась на работе. Ближе к вечеру, когда все дела были закончены и она уже собиралась выходить, пошёл дождь. Мэй чертыхнулась. Зонта у неё не было, до дома далеко, так ещё и постепенно темнело. Однако выхода у неё не было. Она шла к остановке, периодически прячась под крышами различных ларьков. Внезапно к ней подбежал мужчина с зонтом, а затем любезно, не принимая абсолютно никаких возражений, проводил её до дома. Мэй оставила ему свой номер. Сначала они созванивались, потом стали ходить в кафе, чуть позже — в кино. Постепенно у них появилась взаимная симпатия. Они улыбаются и иногда недолго, но держатся за руки. Рик говорит мягко, у него тихий и приятный баритон. Короткие тёмные волосы и голубые глаза. Жесты его были плавными. Ничего отталкивающего в нём Питер не замечал, но чутьё было непреклонно. Они закончили трапезу, и Рик начал собираться.       — Спасибо за ужин, рад встрече, Питер. — Внезапно Рик треплет его волосы. И этот жест был скорее заставляющим отпрянуть. Право на этот жест имели лишь Тони и Мэй. Он слишком личный, слишком интимный. — До свидания. — И Питер собрался уходить в свою комнату. Чёрт бы его побрал обернуться. Они целовались. Мэй буквально повисла у него на шее, а Рик жадно целовал её. Его руки лежали у Мэй на ягодицах, и она была не против. Питер поспешно развернулся обратно и пошёл по ранее заданной траектории. Лучше бы он этого не видел. Его чуткий паучий слух уловил, как она произнесла что-то наподобие:       — Я буду скучать! До встречи.        А затем захлопнула дверь. Чуть позже они убирали посуду, а Питер пытался переварить увиденное. И он все ещё не понимал, почему чутьё так вопит при виде Рика. Это пока было загадкой.       — Как тебе Рик? — Мэй повернулась к нему и заглянула в глаза. — Говори честно.       — Он мне понравился.       Ой, как врать нехорошо!       Но Мэй облегченно выдыхает и снова начинает светиться. Её улыбка становится шире, и Питер хочет видеть её такой чаще.

***

Потом Рик заглядывает к ним ещё раза четыре, и с каждым разом Питер начинает замечать в Рике странные черты. К примеру, как только Мэй отворачивается или уходит в другую комнату, Рик начинает вести себя по-другому. Он кидает на Паркера косые взгляды (будто думает, что Питер их не замечает), резко сутулится, на лице появляется ухмылка, а в глазах играют нотки презрения. Не яркие, но они есть. И Питер с каждым разом всё тише и осторожнее. В самый последний, четвёртый, раз Мэй начинает беспокоиться.       — Питер, что-то не так?       Паучок отрицательно мотает головой.       — Сегодня ты был мрачнее тучи. Объясни, что случилось? — Мэй была ласкова и нежна с Питером.       — Всё в порядке… Просто устал, не волнуйся.        — Я тебе не верю. Пойми, если ты думаешь, что Рик займёт в моём сердце большее место, чем ты, то это далеко не так. Питер, я тебя очень люблю, и я понимаю, что, возможно, ты скучаешь по Бену. Если Рик тебе не нравится, скажи, пожалуйста. — Мэй поникла, ей совершенно не нравилось такое поведение племянника.       — Мэй, я правда в порядке! И Рик мне нравится.       — Ты совершенно точно в этом уверен? Просто наши отношения могут выйти на новый этап. И я хочу, чтобы Рик к нам переехал. Ты согласен и готов попробовать?       — Я не против… — немного замявшись, отвечает Питер. — Пусть переезжает.       Мэй светится, и улыбка не сползает с её лица. Они вылизывают квартиру до блеска, пополняют запасы в холодильнике. В общем, готовятся к переезду Рика. Тщательно готовятся, особенно Мэй.       Рик пересекает порог их квартиры. Начинается их сожительство вполне спокойно. Мэй берёт пару выходных, они с Риком гуляют, она показывает ему квартиру. И всё вроде более-менее устаканивается. Рик постоянно ему улыбается, но Питер уже понял — это из-за того, что Мэй рядом. Они что-то готовят вместе. Рик может показаться добродушным, но Питер уже знает, что это не так.       И вот отпуск Мэй закончился, она снова целыми днями на работе. Далее всё идёт крахом. Первую неделю Рик молчал, да и Питер тоже. Они просто переглядывались, возможно, перекидывались парой фраз — не больше. Далее Рик позволяет себе язвительные комментарии. Это начинает раздражать, но Питер молчит. Он просто ходит в школу. Перед зимними каникулами им сделали короткие дни. Всего-то по пять, иногда и меньше уроков. Питер проводит больше времени дома, у него даже получается побольше спать. Он успевает делать уроки, а затем просто смотрит телевизор, лёжа на диване. Тони занимается компанией, у них с Пеппер сейчас очень много дел, и Питер старается не отвлекать их. А потом Рик предъявил ему претензии:       — Ты слишком много времени проводишь дома! Мэй впахивает, как лошадь, а ты целыми днями перед телевизором. Не пора ли тебе найти подработку? — Рик только что пришёл, а уже испортил Паучку настроение.       — Я получаю зарплату за стажировку у Старка. — Питер слышит, как Рик недовольно цокает, но возразить ему нечего.       — Всё равно, Мэй приходит уставшая. Старайся меньше времени быть дома! Ты нам мешаешь! — Рик говорил на повышенных тонах.       Питер молча встаёт с дивана и уходит в свою комнату. Он понял… Рик ему не рад, и действительно… Возможно он мешает Мэй, которая иногда возвращается с ночных смен и пытается выспаться. Да, наверное, Рик прав.       Питер возвращается в команду по Декатлону, и его там с радостью принимают. Но этого мало, теперь Питер делает уроки в библиотеке, долго и в любую погоду гуляет в парках. Часто остается на ночёвку у Неда. Господи… Он делает всё лишь бы не видеть Рика. Он уже начинает ненавидеть его, иногда в голове появляется мысль:       Может сказать Мэй?       Но Питер гонит её подальше. Мэй так счастлива рядом с Риком, он не может это разрушить. Он себе этого не простит. Именно поэтому терпит и адаптируется к ситуации. Может, все не так плохо?       Бывали дни, когда Питер все же появлялся дома. Даже в такие моменты Рик придирался, доставал и оскорблял его, иногда у Рика даже не было повода, но потом возвращалась Мэй — и Рик снова шёлковый. Питер снова всё терпит, он сам виноват во всём произошедшем. Если бы он всё рассказал Мэй, этого бы не случилось. Но виноват он и только он. Ему давали шанс, он его упустил.       Если Питер уже закончил все дела в школе и ему ужас как не хотелось быть рядом с Риком, на помощь приходило его альтер-эго. Он приходил домой, ел и быстро надевал костюм. Кстати однажды из-за еды Рик на него наорал, мол:       — А не слишком ли ты много ешь? Поубавь свой аппетит, Питер!       И ведь не скажешь ему, что супергеройский метаболизм неукротим. Да и кто бы спрашивал?       Питер спасался тайной жизнью. Побьешь немного бандитов — и вроде полегче. Он патрулировал улицы как можно дольше, но в пределах разумного. Паучка всё больше и больше уважала полиция, ведь количество преступников уменьшилось. И либо они находили их примотанными к стене, либо Пити приносил их к порогу полицейского участка. Но однажды ограбление затянулось. Банда была большая, и у них было очень продвинутое оружие. Паркеру пришлось попотеть, но всё обошлось без жертв. В итоге Питер вернулся домой поздно. И стоило его длинной и накачанной ноге переступить порог квартиры, Рик снова налетел на него.       — Ты где был? Мэй мне весь телефон оборвала. Ты хоть представляешь, как она волнуется? Как ты вообще смеешь себя так вести? А если учитывать, что такое происходит не в первый раз, то это вообще выходит за рамки дозволенного! — Рик говорил громко, он злился и активно жестикулировал. Паучье чутьё жужжало внутри.       — У меня сел телефон. Поэтому я не смог предупредить… — Питер разделся и спокойно пошёл дальше. Рик авторитетом для него не был. И Питер ему ничего не должен. Хватает того, что Рику всё сходит с рук.       — Ты ко всему наплевательски относишься! Мне это надоело! Мэй воспитывает тебя одна, а ты так над ней издеваешься. Она тебе даже не родная, а ты с ней так обращаешься. Проваливай к себе в комнату! Ты наказан, пару дней посидишь взаперти. Мало ли, мозги на место встанут! — Рик толкает Питера в спину и буквально сверлит его взглядом.       — Я ничего такого не сделал! — Питеру не нравилось, что Рик решил наводить здесь свои порядки. Он его уже ненавидел.       — Ты несносный ребёнок, который не знает своего места. Так что не тявкай мне тут!       И Питер просто молча уходит. Он снова всё проглатывает. Рик словно знал, на какую болевую точку надавить.       Питер не родной для Мэй!       И это, чёрт возьми, была правда… Мэй держит его только по доброте душевной. Он ей никто. Просто мальчик, которого она вырастила и любит. Он действительно ей обязан… Она работает, и работает много. Чрезвычайно много. Она трудится ради Питера, а он так к ней относится. Она вкладывает в него душу, всю свою любовь. Возможно, Рик прав…       Питер безвылазно сидел в своей комнате, он погрузился в глубокое самокопание. Он неотрывно смотрел в одну точку. Буквально дошёл до состояния «мёртвый». Фоновые звуки исчезли, картинка сильно размылась, в такие моменты слышишь лишь собственные мысли. Они постоянно меняются. Ты пытаешься ухватиться за одну, но не успеваешь, за другую… И снова промах. Многие бы осудили Питера, ведь ситуации бывают страшнее и боль сильнее. Однако не забывайте, что чувства Питер ощущает в пару раз сильнее, чем все наши.       Внезапно через весь этот вакуум стал пробиваться голос Мэй.       — Можно войти? — Ответа не последовало, Мэй аккуратно поворачивает ручку двери и входит.       — Привет… — Питер наконец полностью вернулся в нашу реальность. От Мэй пахло свежей выпечкой. Он обожал этот запах. Так же, как обожал, когда от Тони пахло машинным маслом, кофе, виски или корицей. — Ты что-то хотела?       — Да, Питер. В общем, я согласна с Риком. Ты посидишь пару дней дома, постарайся, пожалуйста, больше так не делать. Я очень волновалась. Ты же знаешь, милый, я тебя очень люблю, и именно поэтому сильно переживаю. — Мэй подошла к Питеру и ласково потрепала его каштановые волосы.       — Хорошо, я постараюсь больше так не делать. — Питер уткнулся Мэй в бок. Боже… Как хорошо, когда она рядом. Так тепло и безопасно.       — Ты очень хмурый. Питер, всё в порядке?       — Да, просто устал. И я пока привыкаю к Рику, возможно, я скучаю по Бену. Ты можешь не волноваться, я в порядке. — «Я в порядке», теперь это его самая любимая ложь.       Мэй кивнула, поцеловала его в макушку и подошла к двери. Она закрыла дверь так же тихо. Он так хотел, чтобы она осталась, но, видимо, этого не случится. Питер снова погрузился в раздумья. Хоть один плюс в этом наказании был — он может спать спокойно. Ему никуда не надо бежать.       Рик сейчас находился в поисках работы получше, но пока мог работать лишь дома. И это стало сильно напрягать, Питера постоянно толкали в стену, ему хамили и сыпали огромным количеством оскорблений. Рик стал неуправляемым, он совершенно себя не контролировал. В последний день своего наказания Питер попросту отдыхал. Уроки сделаны, вчера он даже смог ненадолго выйти на патруль, слава Тору, что в городе всё тихо. И тратить много времени, не пришлось. На данный момент Питер ел. Пока Рика не было дома (это очень большая редкость) Питер наедался вдоволь, а далее спокойно существовал перед диваном. Всё было спокойно Питер радовался, что завтра пойдёт в школу, он увидится с Недом. И, возможно, ему станет полегче. Но как бы не так. Рик заходит в квартиру угрюмый и злой, в руках пакет, а в пакете — алкоголь. Питер на самоубийцу вроде не похож, именно поэтому он поспешно вскакивает с дивана и уходит в комнату. Он сидит там пару часов, надеясь переждать бурю. Лишние тычки и замечания получать не особо хотелось.       Но человеческие потребности вынуждают его выйти из комнаты. Питер делает всё тихо, он давно усвоил, что если не привлекать внимания, всё обойдётся. Рик, если его не злить, вроде особо не лезет, однако, Питер забыл учесть, что поведение пьяного Рика он ещё не знает.       — Ах, вот ты где! Стоять! — Рик грубо хватает Питера за кисти рук. — Ты меня достал, из-за тебя Мэй постоянно ноет о своём Бене. «Питер так скучает по нему», да плевать мне на тебя! — алкоголь развязал ему язык. И он начал трогать запретную тему. — Подумаешь, убили его… Это не повод постоянно ныть! Мне надоело слушать об этом дурацком, а самое главное — мёртвом Бене.        И тут Питеру снесло крышу. Он посмел сказать, что Мэй ноет, он посмел упоминать Бена в таком контексте. Рик посмел тронуть самых близких сердцу Питера людей.       — Прекрати говорить так о дяде. Мы его любим и будем любить всегда. Он один из самых лучших людей на планете. Ты даже представить не можешь, как мы по нему скучаем. Ты не имеешь права так про него говорить. Ты даже рядом с ним не стоишь! — Питер осознал только что сказанное. Он не сожалел об этих словах, ведь они были наичистейшей правдой.       — Что ты сейчас сказал?!        Рик обезумел… Он пошёл на Питера, прижал его к стене и ударил. Хлёсткая пощёчина, которую Питер вряд ли забудет. Он мог бы ему ответить, даже убить. Но Питер не такой, этот солнечный мальчик не станет бить или убивать хороших людей. Пусть даже Рик отморозок, но их силы не равны. Питер просто убьёт его. Поэтому оставалось лишь терпеть и скулить от боли.       — Если скажешь Мэй или кому-то ещё об этом хоть слово, получишь ещё! — Рик болезненно сжал плечи Питера, ещё немного и послышался бы хруст костей. Питер просто стоял, пытаясь хватать ртом воздух. У него был шок. — Ты меня понял? — зло рявкнул Рик.       Питер лишь ошарашено кивал. А когда опомнился, быстро собрался и выбежал из дома. В голове буквально на уровне рефлексов сразу нашлось безопасное место. Питер бежит без оглядки, дыхание сбилось, а ноги с каждым километром подводили его всё сильнее. Они становились мягче и начинали дрожать, но Питер бежал и не собирался останавливаться. Ещё пару кварталов, и всё будет хорошо. Ведь он бежит в Старк Индастриз. Там Тони, а значит, там безопасно. Однако, когда Питер подбежал к самому порогу башни, он резко остановился. Какой из него герой, если он будет жаловаться Тони о своих проблемах? Герои сами должны преодолевать трудности. Питер решил промолчать, он не хочет напрягать Тони. А точнее, Паркер думал, что если он не в состоянии решить свои проблемы сам — он ребёнок. Хотя таковым себя не считал, но вот Тони мог убедиться в этом ещё сильнее.       Однако Питер забыл, что он действительно всего-то ребёнок. Да, у него есть сверхспособности, но это не является показателем взрослости. И поскольку Питер ребёнок, ему свойственно ошибаться, ему можно бояться, и ему не нужно нести тяжесть всего происходящего на своих плечах. Он всего-то ребёнок, хотя таковым себя не считает.       В итоге они за весь вечер перекинулись лишь парой фраз. И на мгновение Тони кажется, что они вернулись к началу их отношений. Питер был молчалив и не шёл на контакт, а ещё у него периодически дрожали руки. Затем Питер повернул голову в его сторону… На щеке Питера красовался лиловый синяк.       — Питер, — Тони подходит к Питеру и поворачивает фиолетовую часть лица к себе. — Что случилось?       — Тони… — Питер ненадолго замолкает, чтобы придумать очередную отмазку. — Не обращай внимания, я в порядке.       — Как это не обращай внимания? У тебя синяк на пол лица, а я должен молчать? — Брови Тони удивленно взмывают вверх. — Кто это сделал?       — Я же сказал, всё нормально. Просто подрался в школе.       — Как скажешь, шкет.       Волнение Тони спадает, он верит Питеру. Паучок заслужил его доверие. И Тони прекрасно помнил случай, когда Питера побили, но он стойко терпел. Ведь «с большой силой приходит большая ответственность». Это была одна из любимых фраз Питера. Ведь благодаря лишь ей Тони трепал его по голове.       Возможно, сейчас Питер хотел рассказать Тони обо всех страданиях, что приносил ему Рик. Но вот свежая угроза не давала ему этого сделать.       Если скажешь Мэй или кому-то ещё, об этом хоть слово, получишь ещё!       Питер так и поступил, он хранил эту тайну в себе. Паркер глубоко засовывал все мысли о том, чтобы сказать кому-то, насколько ему больно. Насколько сильно его гложет всё, что происходит. Но… Никто не видит, как его разрывает изнутри, как дрожит по ночам его тело. Избитое, сломанное, искалеченное.       Рик периодически лупил его, а всё началось с той пощёчины. Затем он начал хватать Питера за запястья, оставляя сине-фиолетовые гематомы, пусть они и проходили за пару часов, но боль вначале была адская, после каждого движения кистью слышался отчаянный стон. Иногда, когда Рик перебарщивал, оставались кровоподтёки. Но это было только началом…       Спустя какое-то время, в школе Нед стал замечать синяки. На скулах, запястьях, плечах и даже немного на ключицах. Питер говорил, что всё из-за его «стажировки». И Нед в это верил, ведь Питер «Человек-паук», а значит, его бьют бандиты. И Лидс больше не задавал ненужных вопросов. Возможно, он догадывался о чём-то. И всё же тактично молчал и иногда приносил мази от синяков и обезболивающие для Питера.       Вот со Старком всё было хуже и сложнее. Обычные отмазки вскоре перестали действовать. У Тони были сканеры, Пятница. И его личный опыт, а также данные и записи его вылазок из костюма. Но всё же он относился с пониманием, и когда Питер приходил в мастерскую, его уже ждали готовый пакет льда и отцовская забота от Тони.       В итоге получалось, что Неду он говорит про синяки на стажировке, а Тони про синяки, полученные в школе. Очень интересный расклад.

***

       Питер тихо существовал на предпоследнем уроке. Ещё пару часов, и он будет на воле. Хотя волей это назвать очень сложно, на улице холодает, а дома так вообще бесконечный холод вперемешку с побоями. Так тут скорее подойдёт термин — тюрьма, Питер в ней заключённый, которому требуется отсидеть свой срок. Но вот сажают обычно за преступления. В чём же провинился Питер? За что жизнь решила так жёстко с ним поиграть? Может быть за все спасённые им жизни, может, за все предотвращённые ограбления, изнасилования, преступления. Может, за огромное содействие полиции? Чем парень заслужил все это?       Наверное, ничем… Просто жизнь — та ещё тварь! Она любит ломать людей, просто обожает ставить их на колени и приставлять к их виску пистолет. Однако не ожидает, что люди намного сильнее и сложнее, чем она думала. Они выбивают оружие из её рук и именно с этого момента сами творят свою судьбу.       Под постоянные обзывательства со стороны Флеша Питер досидел последние уроки. Медленно плетясь домой, он пытался хоть как-то распланировать свой день. Хотя было всего девять пунктов: 1. Вернуться живым (это обязательно!) 2. Поесть (это было достаточно сложно, если учитывать, что Рик стоял над душой и постоянно орал на него.) 3. Не получить новых травм или хотя бы попытаться. (Это было так… Для галочки. Всё равно Питер уже привык к синякам, они были небольшие и казалось, что скоро Питер соберёт всю коллекцию оттенков. Синяки вроде даже успевали проходить. Правда Рик сразу ставил новые, но это ничего.) 4. Делать уроки. (Про школу Питер никогда не забывал, побои побоями, но школа на первом месте!) 5. Быть тише воды, ниже травы. (Можно считать дополнением к пункту три.) 6. Фальшиво улыбаться ради Мэй и постоянно говорить, что он «в порядке». 7. Хорошо поработать во время патруля. (Это была отдушина от всего, что случалось с Питером дома.) 8. Смотри пункт один! (Вернуться с патруля живым было ещё обязательнее, не хватало ещё, чтобы его раскрыли) 9. Попытаться поспать и хоть как-то продолжать своё существование (Это у Питера получалось откровенно плохо.)       На улице начинается дождь, и Питеру приходится ускориться. Он не хочет промокнуть до нитки. С каждым шагом капли становились всё больше, а их количество увеличивалось в геометрической прогрессии. И вскоре Питер уже бежал к себе «домой».       Когда заветная дверь в квартиру открылась, Питера окатило тёплой волной воздуха. Ненадолго Паучку стало легко и хорошо, но потом в поле зрения появился Рик, и всё вернулось на свои места. Питер, еле передвигаясь, прошёл к себе в комнату. Мокрая ткань отвратительно прилипала к коже и снимать её было трудновато. Питер шипел, когда случайно задевал свежие гематомы. Он завернулся в самый тёплый плед, что только был, и пытался согреться. Жаль, что Питер не понимает:       Если внутри всё промёрзло, снаружи греть бесполезно.       Однако постепенно тело восстановило прежнюю температуру, и Питер погрузился в тяжёлую дрёму. Он ворочался, что-то шептал и в итоге через пару часов, распахнул сонные глаза. Не снимая тёплый плед с плеч, Питер покинул свои скудные хоромы. Краем глаза Паркер замечает Рика, который, как всегда сидел возле телевизора. Желудок Питера урчал, прося своего хозяина смиловаться. Паучок отрыл что-то в холодильнике, уселся за стол и просто бездумно ел.       Рик тут же появился рядом и снова нёс какую-то чушь о чём-то. Питер сейчас находился в своей параллельной вселенной и абсолютно абстрагировался от всего происходящего. Слов Рика он не слышал. Сладкая дрёма всё звала его в свои объятия. Пару секунд спустя Питер оказывается прижат к стене. Резко, больно, и кажется, у Питера хрустнула ключица. Сон как рукой сняло.       — Ты совсем оборзел? — Рик покраснел, ещё чуть-чуть и из ушей пошёл бы пар. — Когда я говорю с тобой, не смей меня игнорировать! Что я только что сказал? — Рик начинает сильнее вдавливать Питера в стену.       В ответ молчание. Питер не знал, о чём говорил Рик.       — Ты шавка малолетняя! Как ты смеешь пропускать мимо ушей то, о чём я тебе говорю. Видимо, Мэй была слишком мягка к тебе… Ничего, я научу тебя хорошему отношению к старшим!       Питер помнит всё, что происходило далее словно в замедленной съёмке: вот Рик замахивается и бьёт Питера в лицо, вот он замахивается во второй раз и бьёт сильнее. Питер пытается вырваться, но его прижимают к стене ещё больнее. Грудная клетка, кажется, скоро не выдержит такого напора. А потом боль. Оглушающая, пылающая и острая. На пару мгновений у Питера темнеет в глазах, а потом боль снова настигает его.       Знаете, у всего есть точка невозврата. Какое-то событие, после которого начинают происходить неотвратимые последствия. Для Питера точкой является именно это событие.       Он следует инстинктам самосохранения. Быстро бежит в коридор, надевает ботинки, хватает какую-то лёгкую куртку и забирает с тумбочки телефон. Не подчиняется, когда Рик кричит, что он ещё не закончил. Питер просто бежит. Питер больше ничего не чувствует. Питер хочет жить.       На улице гроза, ботинки промокли и теперь при каждом шаге хлюпают, куртка, которую он схватил, абсолютно не спасает положение. Домашние штаны и свитер, в которых он выбежал из дома, давно промокли. На улице уже почти перевалило за минус, по крайней мере ощущается именно так, и Питер дрожит всем телом. Он останавливается только перед какой-то лавочкой в сквере, куда он обычно ходил, когда ему было особенно тяжко, но сейчас явно не тот случай. Ему гораздо хуже.       Питер сидел там уже около десяти минут, он был отключён от реальности. И вот сейчас он медленно приходит в себя, эмоции накатывают волной. Питер в отчаянии, ему больно во всех смыслах, и он замёрз. По ледяным щекам льются горячие как кипяток слёзы. Питер устал. Он больше так не может, с него точно и абсолютно хватит! Рик — это самое худшее, что было в его жизни. Плечо беспощадно дёргает, постоянно надрывает. А вот свою щеку Питер не чувствует. А потом, спустя какое-то время, Питер перестаёт чувствовать совсем. Всё тело медленно немеет, а капли дождя безжалостно бьют осунувшееся лицо. Однако остатки сознания заставляют позвонить Старку. Он медленно ищет его в списке контактов, а затем звонит. Спустя пару продолжительных гудков Тони поднимает трубку:       — Привет, паукообразное. — В ответ молчание, которое прерывается помехами от капель, попадающих в динамик. — Что-то случилось?       А Питеру нечего сказать. Он не знает, зачем набрал этот номер.       — Я… — Питер закрывает рот. Ему нечего сказать, в голове пусто. — Я в порядке. — Как-то на автомате выходит у Питера.       Но в этот раз Тони ему не верит.       — Чёрт, Паркер! Это что, дождь? — привычное молчание. — Оставайся на месте, я скоро буду!       Питер уже давно не слушал, что говорил Тони. Он просто смотрел, как капли дождя бьются об асфальт. Так же, как рука Рика разбивалась об его лицо. Где-то вдали была мысль, что Мэй всё-таки придётся расстаться с Риком.       Очень прозаично: дождь стал началом их отношений. Дождь их и закончит.       Питер не помнит, когда Железный Человек появился перед ним. Не помнит, что Тони хотел от него. И уж точно не помнит, как оказался в башне. Зато после того, как попал в неё, он помнит всё.       Тони влетел с Питером в башню и сразу же заставил его переодеться. Затем завернул во всевозможные пледы, какое-то время отпаивал чаем и дал успокоительного, перебинтовал плечо, потому что Пятница диагностировала перелом, и намазал щеку мазью. А после прижимал к себе крепко-крепко. Питеру понадобился час, чтобы полностью прийти в себя. Слёзы безвольно текли по щекам, а затем попадали на футболку Тони. Хотя его это совершенно не волновало.       — Питер… — Тони говорил очень тихо. — Расскажи мне, что случилось. — Паркер отрицательно помотал головой. — Питер, пожалуйста… Мне нужно знать, что с тобой случилось.       — Рик… Он бил меня… — Питер пытается говорить ровно, но его голос дрожит, как и сам Питер.       — И это был не первый раз? — Кулаки Тони медленно сжимались от ярости. Рик посмел тронуть его ребёнка! Да он его по стенке размажет!        — Нет, это происходит постоянно… Но Мэй с ним так счастлива, я не хочу её огорчать, — Питер всё сильнее прижимался к Тони. Ведь рядом с ним было так хорошо.       — Глупенький… — Тони горько улыбнулся. — Ты думаешь, Мэй будет рада, если узнает, что самое главное счастье в её жизни избивает какой-то урод?       — Но она так счастлива с ним… Я не хочу рушить это!       — Питер, пойми, она должна знать. Ты обязан ей рассказать, как над тобой издевается Рик. Мы обязаны рассказать.       — Ты пойдёшь со мной?       — Конечно. Я обязательно буду рядом. Я не позволю этому ублюдку даже пальцем тебя тронуть.       — Спасибо…       Эта ночь была долгой. Тони прислушивался к каждому вздоху Питера. Он был чертовски бледный и постоянно что-то бормотал под нос. Периодически Питера трясло, в такие моменты Тони гладил его макушку, и он успокаивался. Старк так сильно испугался за него… Тони грызла совесть, ведь он мог догадаться раньше. Почему не понял? Питер ведь в последнее время молчаливый и закрытый. Он должен был догадаться! Но теперь уже поздно, нужно лишь сделать так, чтобы Питеру больше ничего не угрожало. И Тони сделает!

***

      Утром Питер проснулся без страха или дискомфорта. Это было первое утро, которое начиналось именно так. Он спокойно открыл глаза, и ему было тепло. Не было того пронизывающего холода, который шёл от Рика. Было то тепло, которое мог дарить лишь Тони. И Питер был так рад, что он рядом. Старк мило улыбался во сне, а на лбу были морщинки. И чёрт возьми, Питер был так ему благодарен за заботу. Ведь теперь он под защитой.       Они встали, съели вчерашнюю пиццу, Тони ещё раз осмотрел Паучка. Все синяки зажили, а сломанная ключица почти срослась. Остался единственный синяк на щеке, он почти прошёл, но всё ещё был заметен. Он служил напоминанием и доказательством того, что случилось вчера.       — Шкет, скажи спасибо своей регенерации. Ты более-менее в порядке.       Когда они ехали в Квинс, Тони был настроен очень серьёзно и Питер это видел. Скорее всего, он анализирует всё, что случилось вчера. И Питер всё ещё отчасти не хотел говорить Мэй, но под серьёзным взглядом Тони ему пришлось сдаться. И вот они уже подъехали к своему дому, паучье чутьё молчит, значит Рика нет дома.       — Ты готов?       — Наверное… — Питер ещё раз прокрутил вчерашний день в голове и теперь уже уверенно сказал. — Да.       — Хорошо, пойдём.       Они выходят из машины, неторопливо поднимаются по лестнице, а когда подходят к двери Питер останавливается.       — Давай.       Тони держит руку на плече Питера, и это немного расслабляет. Ещё пару секунд, и Питер всё-таки нажимает на кнопку звонка. Через некоторое время Мэй наконец-то открыла им дверь.       — Доброе утро, Питер. — Тетя смотрела на него немного неодобрительно. — Не хочешь рассказать, где ты был всю ночь?       — Он был со мной, — Тони немного ухмыляется, когда Мэй недовольно смотрит уже на него. — Можно войти?       — Конечно.

***

      Они беседуют, о поведении Питера, Тони защищает его как может. Мэй постепенно теплеет, они пьют чай и тетя снова приносит этот ужасный финиковый пирог. А потом в замочной скважине медленно поворачивается ключ, и заходит Рик.        «Тебе конец» — мысленно произносит Тони.       — Привет, Рик. Смотри, кто пришёл. — Мэй вскакивает с дивана, и бежит к Рику, Тони тоже встаёт и немного приближается к Рику.       — Доброе утро, мистер Старк. — Рик опять фальшиво улыбнулся и попытался протянуть Тони руку, но Старк на неё даже не посмотрел. Тони испытывает такую ненависть к этому человеку.       — Питер, расскажи пожалуйста, что вчера случилось. — Глаза Тони резко потемнели, лицо приняло опасные очертания. Видя, как парнишка замялся, Тони подошёл и ободряюще посмотрел на него.       — В общем… — Питер вдохнул, а потом уже более спокойно и связно продолжил. — Рик меня ударил…       Мэй ошарашено повернулась к Рику. У неё словно выбили почву из-под ног.       — И это постоянно повторялось. Вчера Питеру досталось особенно сильно, и мне пришлось его спасать. — Тони угрожающие смотрел на Рика.       — Вы что, верите этому мальчишке? Да он врёт, как дышит! Это брехня, я его и пальцем не тронул. — Рик начал подходить к Питеру, но Тони встал перед ним.       — Если сломать ребёнку ключицу считается, как «пальцем не тронул» — Тони начал надвигаться на Рика, и его кулаки начинали сжиматься от злости все сильнее. — то у меня к тебе много вопросов.       — Да врёт он. Брехня всё, что он вам сказал. — Рик буквально сам рыл себе могилу, ведь в какой-то момент Тони не выдержал.       — Закрой свой поганый рот! — В мгновение ока, Рик был прижат к стене, и немного поднят над землёй. — Если ещё раз я узнаю, что ты тронул хоть кого-то — ты нежилец. Понял?       — Тони, не надо. — Питер пытался хоть как-то успокоить наставника, но всё было безрезультатно.       — Стоп! — Мэй отошла от шока, и была в таком же состоянии, что и Тони. — Ты своими погаными ручонками посмел тронуть моего ребёнка?! Да как ты мог?       Рику стало не хватать воздуха, потому что Тони сжимал его глотку всё сильнее. Лишь когда Питер подошёл и попросил его отпустить, Тони ослабил хватку и даже вернул его на землю.       — Значит так, ты сейчас же выметаешься из моего дома, и забываешь сюда дорогу. Ты меня понял? — Мэй сейчас была даже опасней Тони, она хотела его убить!       Опозоренный бывший бойфренд покинул квартиру, и Питер наконец-то спокойно выдохнул. Тони и Мэй всё еще были напряжены, но уже не так сильно злились.       — Ты в порядке? — Тони повернул голову в сторону подопечного.       — Теперь да.       Питер встал с дивана, и подошёл к Тони. Немного замявшись, он обнял его.       — Спасибо тебе… за всё.       — Пожалуйста, Питер.       Старк расслабился и обнял Питера в ответ. Мэй, стоявшая в сторонке, хотела получить ответы на огромное количество вопросов, но решила, что они подождут. Всё-таки, нечасто увидишь столь милые и семейные моменты.