Драко любит секс

Драко до жути раздражен. Внутри него все кипит и выгорает, оставляя после себя раскаленный металл. И, к своему удивлению, он не знает, как справиться с этим состоянием. Хваленое аристократическое воспитание, казалось бы, колом прошибающее насквозь, разбивается о средний палец, который Драко показывает Блейзу в приступе гнева. Все валится из рук: чары выходят из-под контроля, зелья он портит единичным помешиванием не в ту сторону, а вместо заявленного кресла – черт подери! – у него выходит стул с козлиными рогами, бородкой и жидким хвостом. С Прорицаний он так и вовсе дает деру, не в силах терпеть этот бред. Один день он никуда не идет. Остается в комнате, кутается в одеяло и хнычет. Как же бесит. Бесит, что все вокруг бесят. Бесит, что все валится из рук. Бесит, что он чувствует, как что-то внутри меняется. Даже сладости от мамы и разумные письма от отца о том, что это пройдет, не помогают. И – совсем глупо – угрозы отца о том, что он переведет Драко в Дурмстранг, если его выходки не прекратятся, тоже не помогают! С ним что-то происходит. Он чувствует, как меняется тело, меняется голос, даже дыхание приобретает другой ритм. Вечером он не может успокоиться. Все как-то неправильно. Он ждет, пока ночью с соседних кроватей раздастся свистящее посапывание и самозабвенный храп, и тянется к резинке пижамных штанов. Лежа на спине, он оглаживает себя, надавливая на головку и сжимая ствол. Тяжело дыша, запрокидывает голову и позволяет своим мыслям пуститься в свободное плавание. Это всегда ему помогало. Он закрывает глаза и спокойно засыпает, и его посещают видения, из-за которых ему приходится с утра быстрым шагом идти в ванную раньше остальных. Ну право, поведение, недостойное аристократа. Плевать он хотел. Четырнадцать – отвратительный возраст, думает Драко. Как ни странно, так он после думает и про пятнадцать, и про шестнадцать, и про семнадцать, и – даже! – про восемнадцать. Даже не тешит себя надеждами, что что-то изменится. Кого он, в конце концов, пытается вокруг пальца обвести? Панси улыбается ему краешками губ, а он не слишком сильно сжимает ее руку. А потом расстается с ней, потому что видит Поттера и Грейнджер, ругающихся около ворот. Сейчас Малфоя волнует только то, что Виктор Крам, влюбленный дурак, прыгает вокруг этой грязнокровки, как провинившийся домовик. И чем она ему так приглянулась? У Виктора широкие плечи, он горбится, но его спина в парадном мундире Дурмстранга смотрится соблазнительно. Драко встряхивает головой. Он только что действительно подумал о таком? Он вновь переводит взгляд на Виктора: Поттер убежал в сад, а Грейнджер заливается в слезах. Крам заботливо держит ее под руку и утешает на ломаном английском. И ведь даже не понимает и половины причины ссоры Золотого Трио. У него темные брови и нос с горбинкой. Малфой задерживает на секунду дыхание и несмело позволяет мысли прокрасться в немного затуманенную пуншем и громкой музыкой голову: ему нравится такое. Он ищет Поттера скорее по привычке. Потому что хочется сорвать злость. Потому что хочется ударить что-нибудь. Так почему не Поттера и не сейчас? Драко незаметно идет за ним. Снег скрипит под ногами, но Малфой только прибавляет шагу. Внезапно Поттер останавливается, резко прыгая за колонну, и Драко замечает крестного и Каркарова, по пятам его преследующего. Снейп выборочно заглядывает в кареты и каждый раз ловит новую парочку. Поразительная способность быть головной болью для учащихся. Драко усмехается про себя. Им всего-то нужен секс, а кому-то и поцелуев хватит. Малфой думает, что с удовольствием попробовал бы и то, и другое. Он прячется за одной из колонн так, чтобы ни Поттер, ни крестный с Каркаровым его не заметили. Снейп и директор Дурмстранга говорят о Темной метке. В определенный момент их разговора, когда они почти кричат друг на друга, Драко машет в воздухе рукой и щелкает пальцами, привлекая внимание Гарри. В его глазах мелькает испуг, когда он видит Малфоя. Когда профессора скрываются в замке, они синхронно приближаются друг к другу. С обеих сторон требуется сейчас одно – договориться о молчании, но почему-то Поттер оказывается готов к удару в нос, как будто сам сейчас не прочь был бы спустить пар. Он задвигает Малфоя в нишу и бьет в скулу. Они валятся на устланные снегом камни, запутываясь в мантиях. Руками Гарри откидывает ее полы, плотно сидя на бедрах Драко и не давая тому подняться. Он бьет, наседает сверху, вжимая в камни, прижимается задницей к паху Драко. И чувствует внезапно, как в него сквозь их брюки упирается твердая плоть. Малфой на мгновение смутился. Уши залились горячей краской, что в темноте все равно не видно. Зато Поттер отскочил как от Адского пламени, ступая под свет фонарей и выдавая побагровевшие щеки. Усмешкой Драко закрепляет произведенный эффект, мол, так все и задумывалось, а сам дрожит от злости к самому себе. Поправив член в штанах и поплотнее запахнув мантию, он направляется в свою спальню. Вроде бы, чуть успокоился. Но он отнюдь не так доволен, как хотелось бы. Безусловно, драка помогла, но заснуть со спокойной душой он все еще не мог. А когда заснул, его абстрактные фантазии оформились в фигуру человека, которая даже имела лицо. Мерлинова борода, да почему Поттер?! Во сне Драко распластался на своей же кровати, а за столом рядом сидел Поттер и с неприкрытым любопытством наблюдал за действиями врага. На следующий день, когда они перекидывались оскорблениями, Драко пришлось отвернуться и позорно ретироваться, бросив на прощание пару колкостей. Слишком не вовремя сознание подкинуло ему пару пикантных фантазий о Поттере. Это смутило, потому что случилось неожиданно. Просто внезапность, ничего более. На сон повлияла драка, такого больше не повторится. Следующей ночью мысли разбегались от Драко, не желая складываться в единую картинку. Точнее, Морфей подкидывал определенного плана картинки, но Малфой их старательно отметал. Все, как одна, были с участием Поттера. Да почему он, - зло думал Драко, впуская в свою голову единственную более-менее безобидную, знакомую фантазию: Поттер стоит в дверях и наблюдает, как он дрочит. Драко закрывает глаза и открывает рот в беззвучном вздохе наслаждения: Поттер смотрит, потому что ему нравится на него смотреть. Драко кончает, глядя прямо в глаза воображаемому Поттеру, такому же озабоченному, как и он сам. - У тебя никак руки в мозолях, Потти? Нашел бы себе девушку, хоть бы из Хаффлпаффа. В следующей фантазии Гарри – уже Гарри – сидит сверху на распластавшемся на кровати Малфое и дрочит его член своей рукой. Скользит вдоль, оттягивая крайнюю плоть, двигая ею по веточкам вен. Пальцами играет с поджатыми яйцами, плотно обтянутыми кожей. Драко сжимает одной рукой простыню и зажмуривается сильнее. Со временем Драко перестал задумываться, что единственный гость – постоянный посетитель – его мокрых фантазий – это Гарри Поттер. Его присутствие стало настолько привычным, его воображаемое тело настолько желанным, что Малфой пошел дальше. Он уже знал, чего хочет, что ему понравилось бы. В определенный момент в голову Драко закрадывается мысль, что он не прочь попробовать и то, и другое вместе с Гарри Поттером. Он даже разговаривал об этом с Блейзом, не называя имен. Как вдруг тот посоветовал ему совсем невразумительную вещь: - Тебе просто надо трахнуть кого-нибудь, Драко. Кого-нибудь. Ему не нужен кто-нибудь. Он вполне может потерпеть, а окружающие смириться с его ядовитым языком, вечно жалившим кого-нибудь. Драко нужен Гарри-чертов-Поттер. Он хочет его язык на своих яйцах. За обедом Драко видит, как Гарри обнимает за талию Уизлетту, как смеется над шутками Уизела, как наслаждается свободой от забот о Темном Лорде. Как даже не смотрит на него. И только отвернувшись, Малфой слышит шепоток Панси: - Почему этот Избранный так пялится на нас? Боится, что Темную метку начнем пропагандировать прямо за обеденным столом? Когда Поттер проходит мимо, Малфой всегда глубоко вдыхает, и теперь Гарри из его фантазий имеет запах. Такой игривый запах, мешанина из персикового шампуня, легкого отголоска пота после тренировки по квиддичу и ни с чем не сравнимый аромат его кожи, который Драко не берется ни с чем сравнивать. Во всех фантазиях Драко Поттер пялится на него, не моргая. Драко в кладовке для опасных ингредиентов, сидит на стуле, прислонившись к стене. Трогает себя, думая о губах Гарри на своем члене. Они здесь, потому что Драко так возбудился от одной мысли, что Поттер, возможно, думает о том же. В закрытой комнате касается себя, заползает ладонью под рубашку и трогает соски. Драко кусает губу, чтобы не дай Мерлин не застонать. Они здесь, потому что пока он развалился, сползая вниз, на стуле, Поттеру удобнее сосать. Потому что от осознания того, что Поттер тайно за ним поглядывает, у Драко встает. У Малфоя закатываются глаза от чрезмерных ощущений. Поттер такой пошлый – позволяет положить себе на лицо член и постучать им по своим щекам и закрытым глазам. Открывает рот, прячет зубы, дает взять себя за волосы и медленно насаживать до самого горла, чтобы блондинистые волосы на лобке щекотали нос. Он никак не может ввести в оборот свое главное желание, и это заставляет хотеть Поттера еще больше. Все потому, что аристократы не подбирают подачки. Им не нужно что-то. Им нужно кое-что определенное, что они действительно захотели. Один раз, вначале шестого курса, Драко растягивается на кровати после очередной стычки с Поттером, когда он ненавязчиво дернул его за ремень во время набивания себе цены. Мерлин, он так покраснел. Малфой был даже рад, что тот убежал, предоставляя Драко возможность также быстро ретироваться к себе в комнату, чтобы кончить, не касаясь себя. Лежа на животе, он ерзал на кровати, представляя, что Поттер лежит на нем и не двигается с членом внутри. И тогда Малфой сам ему помогает. Однажды поздним вечером он замечает слежку на пути к Выручай-комнате. Оборачиваясь, однако, никого не видит, но отчетливо слышит шелест мантии и звук соприкосновения подошвы с камнями. Ссылаясь на паранойю, продолжает свой путь, но тут его затаскивают в маленькое помещение, ранее служившее складом для каких-то мелких вещей, но сейчас пустовавшее. Поттер срывает с плеч мантию-невидимку, разъяренный. Покрасневший от бешенства. Драко подавляет в себе секундную слабость, гаденько ухмыляясь ему в лицо. Он найдет, что ему ответить по поводу Выручай-комнаты. Как показал опыт, на Поттера его заигрывания действуют самым радикальным образом. Но он удивляет его. - Ответь мне только на один вопрос, Малфой, - шипит Поттер, прижимая Драко за грудки к стене. В принципе, развернуться в малюсенькой комнатке с единственной свечой не получится даже при большом желании. Драка или использование чар были бы нежелательны. - Так уж и быть, послужу во имя просвещения надежды Магической Британии, - кривится в усмешке парень, уже прикидывая пару вариантов отступления. Поттер хмурится, приближаясь к нему еще на пару сантиметров. Между их носами всего несколько дюймов. - Ты мне жизни не даешь. Что ты от меня хочешь? Все варианты отступлений тут же вылетают из головы Драко, и все, что он чувствует, это биение сердца, которое везде. Как долго он ждал этого вопроса. Слова срываются с губ прежде, чем Драко осознает всю опасность ситуации. Прежде всего, в опасности окажется его детородный орган и нос. - Я хочу твой язык на моих яйцах. Глаза Гарри расширяются в немом удивлении, а изо рта вырывается горячий выдох. Пальцы сами собой разжимаются, отпуская Малфоя, а сам он отступает на шаг и спиной упирается в стену. Драко прощупывает палочку в кармане мантии, в любой момент готовый ее достать. В глубине души он сам не верит, что произнес это вслух. Как вдруг Поттер, не разрывая зрительного контакта, опускается на колени и дрожащими пальцами начинает сражаться с ремнем на брюках Драко. Малфой замер, изо рта вырвался невольный вздох. Губы у Гарри пересохли, и ему также тяжело дается дыхание. Когда в гробовой тишине комнаты, прерываемой лишь шумным дыханием, звякнула молния, у Драко в животе все сладко скручивается в тугой узел. Прежде чем взять в рот полувставший член, он вновь молча обменивается с Малфоем напряженным взглядом. Видно, что Гарри никогда таким не занимался. Но он заглатывает так глубоко, как заставляет себя подавить рвотный рефлекс, отстраняясь и смотря на стекающую по стволу слюну. Двигает головой, закрыв глаза и будто умоляя слезы не течь из глаз. А затем высовывает язык и проводит им вдоль от яиц до головки. - Что ты там хотел? – хриплым шепотом интересуется Гарри, размазывая выступившие капли смазки себе по нижней губе. Драко вздрагивает, держась одной рукой за стену позади себя, дабы не выдать нестоячего состояния. - Твой язык на моих яйцах. - И чувствует, как новая волна возбуждения прошибает его сквозь позвоночник. Гарри растягивает губы в улыбке, облизывает их, а затем со странным энтузиазмом берет в рот по очереди плотные шары, вытворяет языком совершенно непотребно-сексуальные вещи, не отрывая взгляда от лица Малфоя. В конце концов Драко берет его за подбородок, чуть отстраняя, яростно двигая рукой и полузадушенно стеная. Гарри открывает рот, позволяя кончить внутрь. Драко затуманившимся взглядом смотрит на рот Поттера, в котором по языку вниз стекает струйка белой вязкой жидкости. Затем он закрывает его и шумно сглатывает. Смотрит внимательно глазами-изумрудами, наваливаясь сверху и не давая сползти по стенке. Руками скользит под рукава и упирается ладонями в стену позади Драко. Обдавая горячим дыханием и щекоча ухо, взволнованно шепчет: - Это все, что ты хотел? Придурок Поттер. Это далеко не все, что Драко хочет получить от тебя. Прежде чем Гарри успевает сообразить, рука Малфоя скользит ему в штаны. Драко захлебывется воздухом, когда чувствует под пальцами мокрое белье. И только после этого прижимается к Поттеру всем телом, не менее возбужденно откликаясь на его приглашение: - Тебе вовек не исполнить всего, чего я хочу от тебя. – Ухом Драко чувствует, как он усмехается. – Но ты вполне можешь попытаться. Как заставить себя не думать о сексе с Гарри Поттером? Как заставить себя не думать о Гарри Поттере, напрашивается вопрос, но Драко уверенно отметает его в сторону. Он наконец чувствует, что навязчивое желание убить всех и вся вокруг притупилось. Его вытеснила жажда оставаться с Поттером в постели раздетым, так долго, как это вообще возможно. Они даже не дрались. А целовались так размеренно и уверенно, что байка об их вражде казалась не такой уж и достоверной, как оказалось. Драко бережно хранил в памяти день, когда они впервые поцеловались (хотя не признался бы в этом даже под Круциатусом). А случилось это уже после того инцидента недалеко от Выручай-комнаты. Весь следующий день Гарри неотрывно следил за Драко, и это уже начало раздражать. Вечером он устроился на подоконнике одного из коридоров, ожидая, когда Поттер, наконец, покажется из-за угла. Ждать пришлось недолго. Малфой сделал вид, что отвлекся, давая шанс подойти незаметно. А затем просто развернулся, свешивая ноги с выступа. Гарри оказался прямо между его коленей. Он нерешительно прикоснулся ладонями к его бедрам и прошептал: - Хочу поцеловать тебя. - Ну так вперед. – В одно движение Малфой обвил его бока ногами, придвигая к себе вплотную и целуя. Как ни странно, им сразу стало понятно, куда девать носы и что делать с губами. Драко почувствовал раскаты возбуждения по всему телу от рук Гарри, собственнически прижимающих его к себе. Малфой бесповоротно попрощался со здравым смыслом, когда они окончательно раскрылись друг другу, углубив поцелуй и соприкоснувшись с языками. Он обожал то, что Гарри целовался без звука, но тут он подвел сам себя и как девчонка какая-то застонал ему в рот. Опомнился только тогда, когда пальцы Поттера заскользили ему под ремень брюк. Но отказываться от проявленной страсти по отношению к нему было уже поздно. Драко таял под его руками. Прикосновения к оголенной коже возбуждали его с пол оборота. Гарри-чертов-Поттер будто знал обо всех его фантазиях, вытворяя ртом немыслимые доселе вещи. Кажется, они нравились друг другу. Драко даже не на шутку задумался: может, его шестнадцать не так уж и плохи со второго, более внимательного взгляда? Но эти мысли тут же выбивались из головы зубами Поттера, несильно кусавшими его соски, затем выкручиваемые большим и указательным пальцами. Он размыкал ярко-красные губы в стоне, надсадно выдыхая и параллельно сжимая толстый ствол Поттера. Фантазии фантазиями, но Драко хотел пойти дальше. Чертов Слизнорт с его чертовой Амортенцией. - Мистер Малфой, поведайте нам запах вашей Амортенции? Удалась? – и ехидно улыбнулся. - Персики, - не задумываясь, выпалил Драко, тут же забыв об этом. Лишь бы этот подхалим отвязался. Тем вечером Гарри сидел на нем сверху, как когда-то в фантазиях на четвертом курсе, и краснел, переплетая с Драко пальцы и бесконечно думая над чем-то. То порываясь что-то сказать, но тут же закрывая рот. Это начало раздражать Малфоя. - Ну чего? – прищурился он, последний раз ловя пальцы Гарри и не давая ему вырваться. - Персики, значит, - мнется он, и слизеринец тут же ловит себя на ошибке. Но он не успевает раздосадоваться, когда Поттер шепчет: - А мне нравится сандал. Запах парфюма Драко. Гарри сглатывает и дергается, чувствуя его возбуждение. Он тоже понял. - Что ты хочешь? – быстро задает Поттер свой любимый вопрос. - Тебя во мне, - тут же реагирует Малфой, сгибая ногу в тазобедренном суставе и надавливая Гарри на спину. - Какой же ты горячий, - выпалил Гарри прежде чем накрыть его тело своим. Похоже, Поттеру тоже не нужен кто-нибудь. Химическая реакция была так очевидна между ними с самого начала, и они шагнули друг к другу, когда электричество начало разрывать их пополам. Драко льнет к нему, наслаждаясь тяжестью и высокой температурой его тела. Малфой спросил у всех, кого мог заподозрить в связях подобного характера. Все отзывались в не лучшем свете, кривились, вспоминая опыт. Лишь Тео попытался хоть как-то помочь, расписав все плюсы и минусы. Расписав, что в принципе нужно делать. В волнении он идет в душ, в туалет, и снова в душ. Лежит на кровати, ждет, а всего трясет. Когда Гарри наконец соизволяет явиться, преисполненный решимости, Драко пересказывает ему слова Тео. Поттер нетерпеливо кивает, нервно роняя, что он сам уже все давно разузнал. Губы жжет. Или это внутри огонь, и ему только кажется? Как же больно. Малфой терпит, чувствуя каждый лишний дюйм члена Гарри. Кажется, будто он никогда не закончится. Это оказывается гораздо более неприятно, чем он мог представить. Легкий дискомфорт – окей, но не эти иглы в пояснице и в заднице. Даже медленно, с долгой подготовкой, со специально одолженной Драко смазкой и попытками Гарри заклинаниями уменьшить боль – все равно ему неприятно. Они сделали все, чтобы уменьшить дискомфорт, член Гарри медленно скользит внутри. Утром Малфой даже пытался чуть растянуть себя в душе, но обещанных звезд перед глазами не появляется. Но Гарри еле живой от наслаждения. В роли верхнего ему, похоже, более чем понравилось, и Драко с легкой нервозностью замечает, что это его бесит. Малфой перетерпел, по-другому не назовешь. Дышал, каждый вдох принимая за дорогой подарок. Он кончил при помощи Поттера, но как-то без воодушевления. К чести Поттера, тот извинился и тут же предложил следующий раз поменяться ролями. Уже готовый от следующего раза отказаться, Драко псевдо-отрешенно протянул, что подумает. В итоге они оба не могли нормально сесть на стул. Несколько дней они не могли подойти друг к другу: разочарование так и сочилось из глаз. Но уже через неделю Драко был зажат недалеко от Выручай-комнаты в знакомой кладовке: и его фантазии вновь зажили собственной жизнью. Его почему-то нервировало, что они не могут расслабиться и хотя бы несколько часов поваляться в кровати, дыша кожей друг друга. Следующий раз уже не такой черствый. Драко умоляет себя расслабить мышцы, чувствуя молчание Поттера над ним. Он все ждет, когда Гарри соберется войти в него, но тот почему-то медлит. Не в силах терпеть ожидание боли, Драко приподнимается на локтях и смотрит на Поттера, ласкающего языком его промежность и анус. - Хватит сопли разводить, - почти зло выпаливает он. - Я не собираюсь вставлять. – И прежде, чем Драко заходится в возмущенном протесте, протягивает руку и за плечо опускает его обратно на подушку. – Расслабься и получай удовольствие. И Драко подчиняется. Закрывает глаза и расслабляется, сосредотачиваясь на горячем языке у себя в паху. И неожиданно, когда Поттер заглатывает по самые яйца, а его скользкие от смазки пальцы двигаются внутри, Малфой ловит кайф. Ему нравятся все точки, на которые надавливает Гарри внутри, нравится его упругое горло, в которое упирается головка. И стонет. Не видит, как Гарри поднимает взгляд и улыбается, губами целуя головку. Поттер старается, предельно терпеливо выдумывая новые движения языком, двигая внутри тремя пальцами плавно и аккуратно. От этой осторожности и заботы Драко плывет. В животе все крутит как когда они только начали все это. - Рукой, - приказывает Драко, и Гарри быстро двигает ладонью по стволу, держа во рту головку и облизывая ее по кругу. Засаживает пальцы чуть глубже, но Малфой, почти на пике, не то что не замечает, а начинает получать от них удовольствие. Кончив Поттеру в рот, он чувствует приятную опустошенность внутри. Ему так хорошо, что нет сил пошевелить и рукой. Гарри без сил плюхается рядом и закрывает глаза. - Ну как? – почти неслышно спрашивает Поттер. - Мы сработаемся, - уголками рта улыбается Драко и поворачивается, чтобы укусить его за сосок. Их отношения обрываются так резко, а они даже не успели поговорить о том, что произошло между ними. У каждого был долг перед семьей, друзьями и убеждениями других. Даже не перед лицом друг друга. Драко жутко засыпать в мэноре. Да он и не может: из-за сковывающего все нутро страха в голове лишь ужас. Однажды в ванне он попытался попробовать: он вспомнил лицо, тело, руки Поттера. Его пальцы и нежные губы, готовые исследовать его тело вдоль и поперек. Но у него не встал, только из глаз откуда-то полились слезы. Единственный, кто видел все – его Крестный, обучивший младшего Малфоя основам окклюменции. Если бы Беллатриса узнала об их с Поттером забавах, то Драко уже давно корячился под вечным Круцио в подвале собственного дома. Быть может, Волдеморт и списал бы все на буйство и страсть молодой души. Но тогда наказание было бы еще хуже: его отправили к низкородным Пожирателям, извращенцам и насильникам. При одной только мысли о Лорде в одной из комнат Мэнора Драко пробивал холодный пот. Когда Гарри схватил его за руку в Выручай-комнате, Драко до боли в мышцах вцепился в его бока. И прикоснулся губами к влажной от пота шее сзади, как бы говоря – я рад, что ты здесь. Я рад, что ты жив. Бросая ему палочку перед началом поединка с Лордом, Малфой почувствовал облегчение: теперь они в расчете. Теперь между ними нет долгов жизни, теперь Гарри осталось лишь победить. И Драко до последнего надеялся, что у него получится. В зале суда он мог думать лишь о родителях. Его, может, и пощадят, но что будет с ними? В этой войне мать и отец боролись за его жизнь от начала и до конца и, в каком-то смысле, выиграли. Теперь бы не проиграть битву с законом. Драко рвал горло, пытаясь доказать, что у них были связаны руки: они всего лишь пытались защитить единственного сына от гнева Темного Лорда, ведь Люциус с самого начала был в опале. Все было бесполезно. Адвокат, вроде как подкупивший несколько свидетелей, напрягся, как струна. Подсознанием Драко уже понимал, что они проиграли. - Есть ли еще какие-нибудь аргументы в защиту или обвинение? – чопорно поинтересовался судья скорее для порядка, а затем чуть удивленно кивнул: - Да, мистер Поттер. Драко обернулся. Весь процесс сохранявший молчание, Гарри встал с места под возмущенные шепотки своих друзей. Только Луна Лавгуд внимательно, без малейшей лишней эмоции, с пером в пальцах следила за ним. Гарри покачнулся и намеренно секунду глядел Драко в глаза. А затем вернулся к судье и спокойно изрек: - Если бы не Драко и Нарцисса Малфой, мы бы сейчас с вами здесь не находились. Драко переглянулся с матерью. Он, кажется, слышал, как забилось ее сердце в робкой надежде на чудо. Гарри даже приукрасил. Выставил себя местами полным дураком, но по сути рассказал правду. Как Драко перед лицом сумасшедшей тетки соврал, что не узнал Гарри Поттера. Как Нарцисса, рискуя жизнью своей семьи, предоставила Волдеморту ложную информацию о смерти Гарри. Все присутствующие замерли в немом изумлении. - Я настаиваю на освобождении семьи Малфой, рисковавшей жизнью в той же борьбе, которую вел каждый из нас, - твердым голосом заявил Поттер, не глядя на вздрогнувших подсудимых. - Предоставьте вынесение приговора суду, мистер Поттер, - раздраженно выпалил старый волшебник. Кажется, его семья тоже подверглась террору Пожирателей. – При всем уважении к вашей жертве, вы не в праве выносить приговоры. Перерыв полчаса! Еще секунду после громогласного стука молотка все оставались на своих местах, переваривая выступление национального Героя в пользу одной из самых ненавидимых семей Пожирателей. А затем все вскочили одновременно. Драко, игнорируя просьбу отца отойти на пару слов и слабую руку матери на своем плече, бросился вслед за Поттером. Бежал быстро, не обращая внимания на чьи-то толчки в спину, не упуская взлохмаченной макушки из виду. Не до того было. Драко вскочил в туалет следом за Гарри, закрывая за собой задвижку. Странно, что в министерских уборных навели порядок: запах лаванды повсюду. Малфой оперся на дверь позади себя, наблюдая, как Гарри одну за другой открывает кабинки и проверяет на наличие нежелательных свидетелей. А затем разворачивается и в два широких шага оказывается совсем близко к Драко. Они не могут разорвать зрительного контакта, но Поттер первым не выдерживает: - Что ты от меня хочешь? - Это ты побежал в уборную, едва объявили перерыв. Очевидно, это ты от меня что-то хочешь. Гарри нервно ухмыляется, пряча глаза под отросшей челкой и нерешительно протягивая руки к Драко. Тот перехватывает их и вплотную прижимается к телу Поттера. - Так что, Гарри? Он крадет у Поттера вдох. - Я очень хочу тебя рядом с собой. Очень хочу тебя в своей жизни. Только тебя. Драко выдыхает и берет его лицо в свои ладони. Его семнадцать были ужасны. Но у восемнадцати все еще был шанс. - Мы можем попробовать. Гарри очень хочет его поцеловать. Драко чуть наклоняется, отмечая, что он стал неожиданно выше Поттера. И сдержанно целует его, с контролируемым удовлетворением отмечая, как нетерпелив Гарри. Как ему хочется, чтобы они соприкасались кожа к коже, чтобы температура его разгоряченной крови распределилась меж их телами. - Что мне еще сказать, чтобы помочь вам? – Гарри обнимает его за талию и зарывается носом в складки мантии на груди. Драко вдыхает забытый персиковый аромат и проваливается в чувство сладкой эйфории. Малфой качает головой и уверяет Поттера, что он и так уже перевыполнил свой жизненный план помощи его семье. Когда они отправляются на повтор седьмого курса, всех селят в одну гостиную. Башня, ранее использовавшаяся под дополнительные классы Астрономии для желающих, теперь была расширена с помощью специальных заклинаний для жизни учащихся. По настоянию заинтересованных лиц, гостиная выполнена в цветах всех факультетов и включала в себя излюбленные элементы разных факультетов: красная шерсть, желтые ковры, синие потолки и зеленый бархат. В первый же вечер, когда все, уставшие от праздничного ужина и непрекращающихся разговоров о чести (учиться с героями войны, как же), разбрелись по спальням, Гарри подобрал под себя ноги на кресле и грелся рядом с камином. Их спальни теперь были не на пять человек, а всего лишь на двоих, и ребята ушли наверх, споря о соседстве и красивом виде. Он остался один, раздумывая о грядущем году. Безусловно, приключений ему хватило на всю жизнь. А впереди был еще целый год учебы, походов в Хогсмид, сотни совместных обедов с друзьями и прогулок в родных стенах. Пожалуй, не так: учебу позволительно исключить из этого списка. Гарри улыбнулся своим мыслям: теперь можно, наконец, подумать о своей судьбе как о чем-то реальном. Ведь никто не заставляет его быть аврором и не сможет заставить, если он сам того не захочет. Совсем близко раздаются шаги, а Гарри не заметил их в полудреме. Неужели притупились рефлексы? Но при этом Поттер по-своему счастлив: кажется, он расслабляется. Впервые за семь лет в Хогвартсе. Незваный гость садится на подлокотник и вполоборота поворачивается к парню. Гарри все еще смотрит на огонь и чувствует внутри давно забытое чувство растекающейся в груди магмы. Драко три раза глубоко вдыхает прежде чем набирается смелости подойти к замершему перед камином Гарри. Все не будет как когда-то, до войны, он это знает. Главный вопрос: что будет сейчас? Тогда, в Министерстве, Гарри заверил его, что хочет их рядом друг с другом. Но вдруг это было лишь под влиянием момента и ностальгии? За этот год они прилично изменились. Приобрели новые страхи, новые ужасы на подкорке, новые, не самые приятные воспоминания. Драко заставил себя спуститься, чтобы хотя бы поблагодарить Поттера. После заседания их обступили журналисты, и он так и не успел поговорить с Гарри. А потом и времени не было: Нарциссу поместили на год под домашний арест, а Люциуса приговорили к ссылке. На самом деле лишь сослали в США на неопределенный срок под строгим контролем авроров. А Драко было разрешено вернуться в Хогвартс. В общем и целом, их практически оправдали. Когда Гарри все же поворачивает голову, Малфой быстро дышит, поднимая руку и кладя ладонь на щеку Поттера. Все внутри переворачивается, когда Гарри закрывает глаза и наклоняет голову, укладывая ее в ладони Драко. Тот двигает большим пальцем, оглаживая линию скулы под тонкой оправой очков. Внешне они оба спокойны, но внутри бушует океан противоречивых чувств. Драко перемещается на краешек кресла, Гарри подается к нему ближе. Кажется, даже до войны они не целовались так неуверенно, стукнувшись зубами. Несмотря на этот неловкий инцидент, Малфой лишь усмехается в чужой рот и наседает настойчивее, все еще не заходя границ сухих потрескавшихся губ. Сзади скрипит половица, и они синхронно отстраняются. Но их тела остаются все также близко друг другу, они просто перестают целоваться. Сзади стоят Гермиона и Панси, обе покрасневшие от смущения. - Я тут книгу забыла, - мямлит Грейнджер. - Драко, ребята ждут, - в той же интонации продолжает за ней Паркинсон. Гарри кивает. - Так бери, - будто ничего не произошло. - Я приду позже, Панс, - и это «позже» растекается в воздухе неопределенным промежутком времени. - Ладно, - синхронно отзываются девушки, Гермиона быстро забирает с софы книгу, а Панси мнется на месте, будто одной ей странно уходить. В итоге они вместе поднимаются наверх. Парни наблюдают, как они непривычно перепрыгивают через ступеньки, разделяя одно и то же желание: оказаться подальше от застигнутых в весьма исчерпывающей ситуации бывших врагов. Гарри вроде собирается что-то сказать, но Драко пересаживается ему на бедра и целует, руками отгораживая его от возможных свидетелей. У Поттера кровоточит нижняя губа посередине. Видимо, неудачно прокусил недавно, и теперь она никак не может зажить. Открывая рот, Драко касается с Гарри скользкими горячими языками. Он ощущается, будто и не было этого потерянного года между ними. Сзади раздается смущенное покашливание. Малфой закатывает глаза и отклоняется, чтобы и он, и Поттер увидели еще одного камикадзе. Это оказывается Джинни Уизли. Как и девочки до этого, она мнется на месте и почему-то не идет на выход. Ее место в общей гостиной, как и всех семикурсников и повторных шестикурсников. - Чего еще? – рыкает Драко, а Гарри предупредительно сжимает его бок. - Ничего, - пожимает плечами Джинни и ретируется, не взглянув на них. Очевидно, она хотела поговорить с Поттером, но после увиденного желание стремительно пропало. Малфой вновь поворачивается к Гарри, успокаиваясь от его рук на своей спине. Они какое-то время рассматривают друг друга. В бликах языков пламени их лица выглядят немного по-другому, но в целом вымучено. Все лето прошло под стук молотка на заседаниях суда, Гарри был на большинстве, где-то оправдывая, а где-то отправляя на верную смерть своими показаниями. Ближе к своему дню рождения он совсем вымотался и переживания притупились. Главных виновных уже не было в живых, а бесчисленных егерей все еще разыскивал Аврорат по всему земному шару. Драко зарывается пальцами в запутанные кудри черных волос и предлагает: - Может займем комнату? - Я уже пообещал Рону, - с досадой сообщает Поттер. – Он с места не сдвинется. - А если я попрошу Блейза? Гарри устало прикрывает веки. - Буду только рад. Крики Рона слышны на весь замок. Блейз орет не тише, также жутко недовольный дружеской просьбой Драко. А уж когда Рон узнает, что Гарри выменял его на Малфоя, чуть не плачет от обиды и аж до обеда следующего дня отказывается с ним разговаривать. Гарри заходит в комнату и присаживается на уже бывшую кровать Блейза. И поражается, насколько замок на самом деле живой: спальня теперь сочетает в себе благородного оттенка винные цвета вперемешку с болотным изумрудом. Странно, но смотрится завораживающе. Поттер раздевается и, не глядя, ложится на кровать Драко. Тот подвигается к стене и поворачивается набок: трудно уместиться на односпальной кровати. Но Гарри заставляет его вернуться на спину, прилаживаясь сбоку и обнимая руками и ногами. Через пару минут он уже сопит. Драко шепчет заклинание: «Нокс» он может использовать и невербально. Просыпаясь на кровати Драко в одиночку, Гарри слышит шум воды из ванной. Когда кровать рядом прогибается, он поворачивается и видит Малфоя в банном халате. - Раздевайся, - не своим голосом говорит Гарри. - Сейчас? - Я не верю, что твои фантазии закончились на том, на чем мы остановились, - чуть сонно, но от этого не менее пошло ухмыляется Поттер. Драко держится за спинку кровати, пока сидит у Гарри на лице. Ногтями он царапает лак, покрывающий дерево. - Гарри, - близорукие глаза Поттера смотрят на его лицо снизу вверх, - Гарри, первый уро-… ах! Поттер удерживает его за бедра, с усердием работая языком. От развратности позы, от нахального взгляда Гарри и от языка – от всего этого Драко стонет с каждым выдохом. И в душе не может понять, почему Гарри Поттер спустя столько лет вражды, а затем и более печальных событий позволяет сесть ему на лицо и получать удовольствие. Краем сознания Малфой корит себя: все, что он делает – берёт. Но, Мерлин, он поклялся бы на крови, что все это возбуждает его только по одной причине: нужный ему Гарри-чертов-Поттер никогда не был против любых извращений, что бы Драко ни попросил. Вылизать яйца – пожалуйста. Засунуть язык в задницу – с радостью. После чертовой войны жить в одной комнате и ловить от этого кайф – дайте два! Драко смещается чуть назад и вытирает покрасневшее лицо Гарри от слюны. Поттер открывает рот, высовывает язык и дотягивается им до головки члена, который Драко уже наклонил вниз. Он вспоминает одну из своих первых фантазий и стучит стволом по его закрытому глазу, по щеке и губам. Гарри улыбается и открывает рот. Малфой приподнимается и вставляет наполовину. Поттер послушно сосет, приподнимает голову и все также наслаждается тем, что Драко хорошо. - Поттер, завтрак, - и вновь вставляет поглубже, тут же чуть не плача от наслаждения и открывающейся под ним картины. - Тогда я быстро, - сообщает Поттер, вынимая член изо рта и начиная размашистыми мазками обсасывать и облизывать мошонку Драко. - Чччерт. – Малфой содрогается в предоргазменных конвульсиях и кончает Гарри на лицо. Сладко скорее стонет, чем вздыхает, и наклоняется, глубоко и страстно целуя Гарри и вытирая свою сперму с его лица. Когда пытается встать, ноги подводят его, и Поттер вовремя ловит его. Драко обнимает его и тащит за собой в ванную. – Когда мы вернемся, - шепчет он, обвивая талию Гарри сзади и прижимаясь своим все еще стоящим членом, - я отсосу тебе так, что ты ввек забудешь думать о существовании других людей. Гарри усмехается и разворачивается, шепча Драко в похабный рот: - Возможно, тебя это удивит и на самом деле позабавит, - он сделал театральную паузу, будто раздумывая, говорить или нет, - но кроме тебя я и не думал никогда о других. И он не про спасение мира. Казалось бы, вот идеальный момент для Драко, чтобы спросить о том, что происходит между ними, но он лишь беззвучно открывает рот, как рыба. Они молча одеваются и спускаются вниз вместе. Вокруг никого нет, все уже давно на завтраке. Самые шустрые уже заканчивают его и собираются в класс. Но никаких держаний за руки, они находятся достаточно близко, чтобы соприкасаться локтями, но недостаточно, чтобы заподозрить их в чем-то интимном. Уже на полпути к Главному залу Драко тихо интересуется: - Можно спросить? - Разумеется, - кивает Гарри, задумчиво рассматривая портреты на стенах. Мысли разбегаются от Драко. И он решает остановиться на наиболее неудачной формулировке. - Почему мы вместе? – И тут же заливается краской. Гарри кивает, но не останавливается. Малфой зло отмечает, что портреты с любопытством их разглядывают. - Потому что нам этого хочется. – Что-то между утверждением и вопросом. – Потому что мы подходим друг другу? Драко думает над ответом и затем медленно кивает. У него есть целый день, чтобы переварить его ответ и разобрать по полочкам. - А ты как думаешь? Драко вспоминает его язык. Его соблазнительный вид под ним. Его сексуальное тело и их притяжение между ними. - Потому что хочется, - на автомате повторяет Драко. – Потому что подходим друг другу. И тела их тоже подходят друг другу. Они подходят к Главному залу в большей задумчивости, чем планировали начать это утро. Когда они разделяются и идут к столам своих факультетов, к своим друзьям, не замечают, как даже профессора провожают их изумленными взглядами. - Что это, Драко? – в шоке вопрошает Тео, переводя взгляд с друга на Поттера. Тот равнодушно пожимает плечами. – Почему в этой компании удивлен только я?! Блейз даже не отрывается от письма, пришедшего за пару минут до появления Малфоя. - Они живут вместе. Что ты хотел? У Тео глаза на лоб лезут. - Ну правда, Тео, перестань, - вдруг одергивает его Панс. – Что такого? Тео, видимо, подумавший, что это он чего-то не понимает в этом мире, затыкается и пытается переварить слова друзей. Драко стучит кончиками пальцев по столешнице, а затем, весь в своих мыслях, начинает отщипывать от ломтика хлеба по кусочку и складывать на салфетку. Поднимает глаза на стол напротив. Там Гарри, такой же задумчивый, по миллилитру в минуту пьет тыквенный сок и чуть не засыпает. Встречается взглядом с Драко и просыпается. С ясными глазами говорит что-то Грейнджер и встает из-за стола. Идет к дверям, но не выходит, а огибает все столы и целенаправленно идет в сторону Драко и компании. Панси прикрывается булочкой и на всякий случай отодвигается от Малфоя: - Ставлю десять галлеонов на то, что он идет сюда. И действительно. Останавливается рядом с удивленно отклонившимся от стола Драко и спрашивает у его друзей: - Можно к вам присоединиться? Блейз пожимает плечами буквально за всех за столом Слизерина: - Кто-то запрещает? Гарри ловко перекидывает ноги через скамью и садится вплотную к нервному Драко. Сейчас каждый зевака, даже Слизнорт и Макгонагалл, старые сплетники, с интересом пялятся на них и на то, что вытворяет Поттер. Гарри рукой удерживает Драко на месте и шепчет в самое ухо: - Хочешь знать, почему мы вместе? Потому что ты, Драко Малфой, любишь секс. А больше всего на свете я люблю, когда тебе хорошо. И если бы ты испытывал не то же самое, вряд ли пообещал бы утром то, что пообещал. – И затем отстраняется и говорит уже обычным голосом: - И я тебя. Если бы не растерянность, Драко никогда бы не позволил поцеловать себя на публике да еще и выставить влюбленным дурачком. Но он на миг растерялся, потому что все было именно так, как сказал Гарри. И ответ на поцелуй получился самопроизвольным. Чертово «и я тебя» застыло в воздухе, когда Поттер, не забыв подмигнуть друзьям Драко, вскочил и едва не бегом вылетел из зала. Если бы мог, не упустил возможности и сплетников-профессоров поддразнить. Под взглядами друзей Малфой залился краской стыда. А все потому, что Поттер видел его насквозь. Драко Малфой любит секс именно в том виде, в котором его обожает Гарри Поттер.