Я превращу твою жизнь в ад (original)

      Я проснулась под пение ангельских голосов. У Сэтоши сработал будильник на стерео системе, выбирая трек в произвольном порядке. В прошлый раз мы проснулись под «30 Seconds to Mars» в разных спальнях. Сегодня мы проснулись под волшебную музыку женских и мужских голосов вместе. Если бы красота имела только звук, то она звучала бы именно так… Сильным потоком, льющимся из голубого света, сплетающийся из бесконечного числа плавных звуков. Мне показалось, что пространство вокруг наполнилось каким-то особым светом и вибрировало в резонанс с моим сердцем. Это был немой восторг, произведение искусства, пик заснеженной вершины Фудзияма или Кайласа, это была красота… обезличенная, идеальными формой и линиями, но дающая осознать себя не только телом, но и душой…       — Что это? — спросила я Сэтоши, сладко потягиваясь.       — Это Thomas Tallis, «Spem in Allium», мотет для сорока голосов.       — Просто потрясающе! Никогда не слышала ничего подобного…       — Это просто наше общее утро, Куколка… — улыбнулся Сэтоши.       — Наверное, это всё вместе… и музыка, и утро…       Он бережно взял меня на руки и понёс в ванную. Под ангельские звуки музыки мы стояли вместе под душем, подставляя тела горячими потокам воды, и целовались. Вода очищала и смывала всё наше несовершенство и неприятные события прошедшего семестра. Мне вспомнился момент, когда мы попали под дождь после прогулки по парку аттракционов. Именно тогда я начала принимать свою влюблённость в Сэтоши… сердце же стало принадлежать ему намного раньше, это осознание пришло позже… Удивительно, что наши сердца понимают нас лучше, чем мы сами хотим признаваться себе в этом. Звуки чарующей музыки Томаса Таллиса сменил чувственный трек «Massage Music by Oliver Shanti & Amp Friends». Руки Сэтоши заскользили по моей коже, вызывая огненный трепет. Господи, почему я так на него реагирую? Сколько бы мы ни занимались любовью, мне всё время было его мало… это походило на жажду, на ломку наркомана, унять которую можно только при помощи друг друга… Как же мы поймём, что нужно остановиться? И нужно ли это делать? Через соединение друг с другом мне казалось, что мы общались и обменивались чем-то большим, чем просто удовольствием, которое получали. Как будто две души, предназначенные друг другу, неожиданно соприкоснулись теснее в этом вечном ритме, придуманном когда-то за нас. Сэтоши вошёл в меня мощным толчком сзади. Я выгнула спинку, как кошечка, опираясь руками о стенки душевой кабины. Потоки горячей воды стекали по моему телу, вызывая дрожь и сладкие мурашки. Сэтоши провёл ладонями по моим плечам, рукам, груди и с силой сжал мои бёдра. Я закричала. Он входил в меня резкими, мощными толчками, вода ласкала кожу… я полностью растворилась и растеклась капельками по стенкам запотевшей душевой кабины. Как же я жила без тебя раньше? Ты взял меня за руку и привёл в пьянящий мир чувственных удовольствий, и я хочу следовать за тобой дальше, познавая глубины своего я. Мы кончили почти одновременно, и моё тело вновь наполнилось пьянящим коктейлем блаженства и неги.       — Вот теперь это идеальное утро! — засмеялся Сэтоши, вытирая меня большим белым полотенцем.       — Мама точно убьёт меня! Я же не пришла ночевать и ничего ей не сказала.       — Зато ты умрёшь счастливой!       — Потом воскресну и приду за тобой! — Я изобразила зомби и схватила его скрюченными пальцам за плечи. — Где тут у тебя мозги?! — Я укусила его за шею.       Сэтоши засмеялся.       — Кстати, насчёт еды, Куколка?.. Приготовь что-нибудь! Есть жутко хочется.       — Было бы из чего… — фыркнула я.       — В холодильнике полно еды…       — Уау! У тебя появилось молоко! — воскликнула я, оглядывая пустые полки холодильника.       Кроме яиц и пакета молока там ничего не было. И это он называет «полно еды»?       — Мука и масло есть? Я могла бы испечь блинчики…       — Да, сейчас…       Сэтоши достал с полки нужные мне ингредиенты и уселся за стол, что-то записывая в блокнот.       — Я пишу новую песню, Куколка, — ответил он, не отрываясь от блокнота, когда я вытянула шею, чтобы разглядеть, что он там делает.       Сэтоши был полностью поглощён процессом и даже не сразу отреагировал, когда я поставила перед ним тарелку с блинчиками.       — Прости, Куколка… когда я сочиняю, выпадаю из реальности. Блинчики, кстати, класс! — сказал он, набивая рот одной рукой, а правой продолжая строчить в блокнот.       — И как называется эта новая песня? — спросила я, отпивая глоток зелёного чая с мятой.       — Свет Надежды.       — Красивое название…       — Да, это будет нечто… сейчас допишу, а потом скину Такуми на мыло. Пусть подберёт аранжировку… наша ночь меня вдохновила.       Я пила мятный чай и смотрела на Сэтоши. Его взгляд, полный лихорадочного огня, был устремлён куда-то сквозь… в миры, ведомые только ему одному. Он иногда нервно покусывал карандаш и слегка дёргал левой ногой от нетерпения, пытаясь подобрать нужные слова. Мне нравилось смотреть на него. Нравилось, как Сэтоши морщил лоб, нравилось, как уголки его губ слегка приподнимались, нравилось, как подрагивали его густые чёрные ресницы. Как там говорил Минори? «Красота в глазах смотрящего». Рядом с ним у меня возникало ощущение дома… Всю свою жизнь я стремилась найти эту внутреннюю точку опоры. И Сэтоши Ко мне её дал. Я чувствовала заботу и безопасность, и как следствие — гармонию с окружающим миром. Моя вечная неуверенность сменилась на чувство доверия. Доверия к миру и необходимость принимать неизбежность происходящего, меняясь и эволюционируя. Рядом с ним мне больше не было страшно.       В колледж мы приехали довольно рано. Сегодня мы должны были писать важный тест, и мне нужно было хотя бы что-нибудь повторить из пройденного материала. Из-за любовных дел на учёбу пришлось слегка забить, но я была рада, что все неприятности оказались позади. Мы с Сэтоши сидели в аудитории на отшибе, подальше от основной массы. Я читала конспект, а он тесно прижимал меня к себе. Весь поток смотрел на нашу идиллию во все глаза. Но мне было всё равно! Даже если бы они открыто смеялись и показывали пальцем, ничто не смогло бы разорвать эту тёплую оболочку кокона, которая стала обволакивать меня, когда я прижималась к Сэтоши.       Внезапно я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Я подняла голову. С исказившимся лицом моя бывшая подруга Мина стояла посреди аудитории. Её нельзя было узнать. Ненависть обезобразила её нежные черты. Она как будто посерела, а большие голубые глаза налились кровью. Сжатые кулаки говорили о желании броситься на нас с Сэтоши и разорвать. Она пялилась так ещё с минуту, потом ехидно улыбнулась и направилась в нашу сторону.       — Я смотрю, наши голубки снова вместе! — сказала она желчно, усаживаясь напротив нас.       — Проваливай отсюда, пока цела, — нахмурился Сэтоши, теснее прижимая меня к себе.       — Не спеши, прекрасный принц. Лучше послушайте, что я скажу. — Глаза Мины сумеречно сверкнули.       — Мина, зачем ты соврала мне про фотографии?! — спросила я.       Моя бывшая подруга усмехнулась.       — Чтобы ты наконец отвалила от Сэтоши Ко, зачем же ещё?       — Ты сошла с ума, Мина? — Мои кулаки сжались.       Мина рассмеялась.       — Ты должна была бы сказать мне спасибо! Ты же сама мне говорила, что Сэтоши принудил тебя к отношениям с ним. А Минори бросил тебя из-за этого. Я дала тебе средство, чтобы освободиться, я вернула тебе Минори — и что же я вижу? Ты по-прежнему с Сэтоши Ко! Вошла во вкус?       Я с удивлением уставилась на неё.       — Вернула мне Минори? О чём ты?       — А как ты думаешь, почему Минори притащился к тебе с букетом, умоляя поехать с ним в Америку? Сам бы он никогда не решился тебе это сказать после всего, что наговорил про видео. Тебе нужно было только протянуть руку, и Минори бы вновь стал твоим.       — Какая заботливая подружка! — ехидно заметил Сэтоши. — Ты лучше расскажи, откуда ты достала фотографии.       — Мне принесла их наша староста, — ответила Мина, скрестив руки на груди.       Мы с Сэтоши удивлённо переглянулись и посмотрели на старосту, которая периодически затравленно посматривала в нашу сторону.       — А у неё откуда эти фотографии? — спросил Сэтоши.       — Её отец работает в средствах массовой информации. Он занимается тем, что делает пикантные фотографии знаменитостей, а потом шантажирует их ими. Год назад ему удалось подловить известную певицу Галаксию в объятиях ещё неизвестного певца Сэтоши Ко. Папарацци неплохо заработал на этих фотографиях, но, как человек практичный, несколько негативов он оставил себе на всякий случай. Наша многоуважаемая староста была в курсе работы своего папочки, и ей не составило труда отыскать нужные негативы в его архиве.       — Но почему она решила отдать их именно ТЕБЕ? Сама бы она не додумалась до такого! — спросила я.       — Само собой. Наша староста туповата, но, на моё счастье, мстительна. Дело в том, что я заметила странную перемену в её поведении. То она поливала тебя грязью, то вдруг ни с того ни с сего стала петь дифирамбы и заставлять весь курс делать то же самое. После того, как ты рассказала мне, что Сэтоши Ко шантажировал тебя с помощью видео, у меня закрались подозрения, что и к загадочному поведению нашей старосты приложил руку именно он. Я втёрлась к ней в доверие и узнала, что история с видео повторилась. Единственное, чего она не знала, так это того, что во всём был виноват Сэтоши Ко, а не отморозки Фукуда. Я открыла ей глаза, и она, конечно же, захотела посчитаться.       — Ну так вы, сучки, просчитались малость. Завтра я выложу пикантное видео со старостой на «YouTube», а с тобой ещё придумаю, что сделать, — сказал Сэтоши, хищно улыбаясь.       — Как раз наоборот, прекрасный принц. Просчитался ты. Староста выкрала негативы, а я отдала фотографии Банни. Вкупаешь? Негативы всё ещё у меня.       — И что же ты хочешь с ними сделать? — спросил Сэтоши. Ни один мускул не дрогнул на его лице.       — Это ценная вещь… и, как у каждой ценной вещи, есть цена. — Мина неприятно ухмыльнулась.       — Сколько ты хочешь? Деньги не проблема, — ответил Сэтоши.       — Я сказала: «цена», но я не подразумевала деньги.       — Так чего же ты хочешь?       — Тебя, Сэтоши Ко, — сказала Мина, проводя языком по верхней губе.       — Что?! — воскликнули мы с ним одновременно.       — Да, я хочу провести ночь с тобой, Сэтоши. Я хочу, чтобы ты трахал меня до изнеможения и чтобы мне понравилось это.       — Мина, ты ненормальная! — крикнула я.       Васильковые глаза расширились.       — Почему это? Значит, методы нашего принца по отношению к тебе — это нормально, а мои методы по отношению к нему — сумасшествие?       — Я не говорила, что его методы — нормально! Это грязная игра, в любом случае! — ответила я.       — Однако же благодаря этой грязной игре ты вся светишься от любви, как новогодняя ёлка! И чем чёрт не шутит, может, если Сэтоши переспит со мной, ему понравится больше?       — Ты забыла одну деталь. Я не всем даю, зайка. Я сейчас позвоню Галаксии, и от тебя мокрого места останется, с её-то связями. Ей-то уж очень даже не выгодно обнародование этих фотографий, — ядовито улыбнулся Сэтоши.       — Галаксии проще надавить на тебя, чтобы ты меня трахнул, чем посвящать кого-то в скандал. Тем более я оцифровала эти фотографии, и они хранятся запароленные на одном сайте. Если со мной что-нибудь случится — переедет машина или встретят отморозки — эти фотографии загрузятся в сеть автоматически. Так что я всё предусмотрела. Сегодня вечером я жду твой ответ, Сэтоши Ко. Если ты откажешься, фото попадут в сеть, и тогда тебе и остальным участникам «Starlights» — конец.       — Мина, зачем ты это делаешь?! — крикнула я.       — Как зачем? А зачем Сэтоши Ко делал ЭТО с тобой? Я тоже хочу. Я хочу Сэтоши Ко. Я давно люблю его, но он не обращал на меня до сих пор внимания. А теперь…       Она улыбнулась, послала Сэтоши воздушный поцелуй и направилась на своё место, виляя бёдрами.       Я сидела не двигаясь, словно соляной столб.       Да что же это?..