В объятьях вечности

— Угораздило же меня попасть сюда, — недовольно буркнул я, осматриваясь вокруг, едва разлепив глаза.       Я очнулся на мокрой холодной земле, которая неровной дорожкой уходила по длинному темному коридору в неизвестное мне место. Пройдя по нему, я вышел к открытой площади, на которой располагались полуразвалившиеся здания, похожие на огромные многоэтажки, достающие до ало-багровых облаков заостренными крышами. Осматривая их, я несколько раз чуть ли не был сбит с ног очередной темной фигурой, которая тут же растворялась и мгновенно перемещалась на десять шагов вперед. Все залито красно-оранжевыми тонами, повсюду горят небольшие костры, языки пламени и искры от которых тянутся к бардовому небу. Все тени, мелькающие рядом со мной, издавали какие-то звуки: чья-то фигура, кружащая у костра, что-то шептала; иная могла промчаться в двух сантиметрах от меня с истошным воплем и в миг испариться, оставив после себя лишь слабый порыв ветра; какие-то тени очень протяжно произносили обрывки непонятных слов, повышая тон к последнему слову практически до визга.       Мне не уютно в этом месте. Я даже не знаю, что имел ввиду, произнося те слова по пробуждении. Отойдя подальше от этой суматохи, я не заметил, как начал бродить меж полуразвалившихся высоток. Обойдя пару таких зданий, я оказался перед лесом, представляющим из себя огромное количество сухих стволов деревьев с торчащими во все стороны и обугленными ветками. Я не увидел ни единой травинки, ни одного листика, лишь скрюченные и напоминающие различные фигуры ветки. Я смотрел на эту картину, пока не ощутил тепло рядом с собой, что очень меня удивило и насторожило. Моментально обернувшись, я увидел перед собой не одну из тех теней, что недавно кружили вокруг меня, а вполне отчетливое существо, горящее ярким янтарным пламенем. — Вот, оказывается, где ты, — заговорил он, от чего я снова удивился, ведь до этого момента я слышал лишь непонятный вой тех призрачных темных фигур и уже не надеялся встретить разумное создание. — Кто… — я замешкался, услышав свой голос, но сумел закончить вопрос, — кто мы? — Мы? — Мой собеседник удивился, после чего слегка усмехнулся. — Тебе ничего не объяснили? Как давно ты здесь бродишь? — Не знаю. Недавно? — Пойдем-ка со мной. Похоже, тебя все заждались, — он направился в сторону леса, после чего остановился, чтобы убедиться, что я последую за ним, что я и сделал.       Мы шли по длинной извилистой дорожке, усыпанной непонятными камушками, странно хрустящими под ногами. Следуя за незнакомцем, я наблюдал, как пламя, исходящее от его головы, длинными язычками доставало деревья, обугливая их вновь. Я обернулся, чтобы взглянуть на пройденный путь — теперь деревья догорают фиолетовым пламенем. Моим пламенем. — Я Эрон, — заговорил незнакомец, — демон. Моя задача заключается в том, чтобы проникать в сны людей, которые в скором времени должны умереть. — Демон, значит, — повторил я безучастно. — У тебя тоже есть имя и должность, — произнес он, затем смолкнув, будто выжидая моей реакции, но затем продолжил, — ты Таис, демон похоти… или разврата, кому как нравится.       Вот я и узнал свое имя. Мне так много еще нужно понять, но я не знаю, с чего начать. В первую очередь, меня интересует, как я здесь оказался. Если я только что появился на свет, то откуда у меня имеется словарный запас? Только что родившихся детей нужно обучать всему… Вот снова, откуда я знаю, как оно бывает у людей, если я демон? — Таис, я уже прошел через то, что сейчас переживаешь ты. Я помогу тебе, не волнуйся. Все со временем. — Спасибо, — тихо ответил я.       Спустя какое-то время мы пришли к огромному дворцу. Те высотки, что я видел прежде, словно спички на фоне этого здания. Крыши не видно совсем; вдоль стен — многочисленные ряды неправильных форм окон, открытых настежь, из которых доносятся те же вопли и завывания; а перед нами слегка приоткрыты громадные тяжелые двери, на которых расположены скелеты, словно приглашающие внутрь, к этим громким звукам, наполненным страданиями и болью. Мне начинает нравиться этот шум. Настолько, что уже кажется специфической мелодией. — Это наша, скажем так, обитель, — произнес Эрон, после чего направился к дверям, а я следом за ним.       Мы вошли в едва освещенное подобие холла. Первое, что бросилось в глаза, это огромная лестница, собранная из досок и украшенная черепами всяческой формы, а в ее начале по обе стороны расположены статуи горгулий. По неровным стенам ползли странные насекомые, похоже, единственная живность в этом месте. Огромный холл уходил за лестницу несколькими темными коридорами, и, стоило мне только заглянуть в один из них, как Эрон одернул меня, чем спас от чьей-то когтистой лапы. — Следуй за мной, — строго произнес он, прожигая своим огненным взглядом, — новичков здесь ждут, но никто не говорил, что им рады.       Поднявшись по широкой лестнице, затем пройдя по коридору и завернув за угол, мы оказались перед еле заметной дверью. Сначала я даже подумал, что Эрон просто уставился в стену. — Хозяин, — почтительным тоном произнес он, предварительно постучавшись, но не открывая дверь. — Демон похоти Таис прибыл, какие будут дальнейшие указания? — Мир живых, — донесся из-за двери сиплый мужской голос, — Эмили Стоун, городская библиотека. — Благодарю, простите за беспокойство, — он отпрянул от двери, после чего пошел обратным путем. — Хозяин? — Нарушил я тишину. — Хозяин, он же Король Ада. Отдает указания демонам с различных уголков планеты, наблюдая за всем миром людей сразу. — Невозможно, — удивился я, на что Эрон слегка усмехнулся. — Значит, и Бог есть? — Что за бред? Своего предназначения и где очнулся, ты не знаешь, но людские замашки так и прут, — возмутился он, остановившись у дверей и посмотрев на меня. — Так не должно быть? — Заволновался я. — Нет, но такое возможно. — Он задумался, но затем продолжил, — видишь ли, мы не люди. Мы порождения самых темных уголков человеческих душ, их тайных мыслей и желаний, их страхов… Когда люди оказываются здесь, в тех котлах, — он указал на один из коридоров, из которого доносились вопли, — извлекается все плохое, что есть в людях, а затем приобретает форму тени. — Те, что бродят около высоток? — Уточнил я. — Именно. В зависимости от того, каким был человек, тень бывает разной. У убийц они полны криков и воплей, это голоса их жертв. У тех, что измывались над животными или детьми, они воют или что-то напевают… Когда их становится много, они сливаются в демона, у которого уже есть миссия сподвигать людей именно на эти поступки. Тени, из которых появился ты, принадлежали самым настоящим извращенцам, которым был безразличен возраст или пол жертвы. — Так… Что я должен сделать с этой Эмили Стоун? Изнасиловать? — Мне стало смешно. От такой работы точно не устанешь. — Не просто изнасиловать, — он с укором взглянул на меня, — опорочить, сподвигнуть на немыслимый поступок, а именно — измену. — Бред какой-то получается. Если нет Бога, то нет и ангелов, которые должны с нами бороться. Люди против демонов? — Именно. Считай это своеобразным способом борьбы с перенаселением. — Люди и без того зверюги те еще, а мы им еще масла в огонь подливаем? — Все не унимался я. — Мы не просто их переманиваем на темную сторону. Это проверка. После смерти те, что не справились с искушением, отправляются сюда и очищаются, а затем перерождаются в новых людей, у которых есть шанс спастись от обряда очищения и переродиться без каких-либо мучений. — Что толк в этом очищении, если человек в любом случае переродится? — Он меняется. Вся скверна остается здесь, а в мире живых таким образом станет более спокойно жить.       Меня удовлетворил его ответ. В любом случае, всю схему мне не за чем знать, у меня уже есть работа, я должен ее делать. Если смотреть на это так, то все становится куда проще. — Эрон, а в Аду не бывает «перенаселения» тенями и демонами? — Ты же не думаешь, что мы бессмертны? — Его вопрос заставил меня напрячься.— Если хозяина не устроит твоя работа, он избавится от тебя… — Каким образом? Демоны тоже куда-то отправляются и очищаются? — Услышав это, Эрон сильно засмеялся, но постарался взять себя в руки. — Послушай, что ты говоришь. Мы демоны, в нас нет чего-то, что нужно или можно очистить. — Но как… — Хозяин просто поглотит тебя. Тебя не станет, но тени, из которых ты появился, станут частью его. Их мысли, желания и прочее просто впитается в него. Потому он не показывается никому. За все то время, что у людей имеется разум и мораль, он стольких демонов поглотил, что никто даже представить не может, как он выглядит. И его лучше не сердить, в нем собрано столько злобы, жестокости… — Я понял, — прервал я Эрона, боясь слушать продолжение, хотя все, что нужно, я уже услышал. — Трусишка, — хмыкнул он, после чего пошел впереди.       Выйдя из здания, мы направились в противоположную сторону от леса. По узенькой тропинке мы пришли к обрыву, у подножия которого шумела багровая вода… кровавое море. Устремив взгляд в небо, я заметил двух птиц, летящих вдаль. В какой-то момент они свернули с пути и двигались по линии горизонта, не выходя за его пределы. — Что там? Дальше? — Спросил я. — Ничего. Просто бескрайняя гладь воды… — Как это? Ад… где он находится? Ну. Это невидимая планета или иное измерение?.. — Ад в ином измерении, потому людям он не виден. Но он повторяет форму планеты, окутывает, словно еще одна оболочка. И то, как он выглядит, решает Хозяин. — Сложно это все… — Таис, у тебя есть задача. Твое дело заключается лишь в том, чтобы просто выполнять свою работу. Управлять более сложными делами тебе все равно никто не прикажет, так что не грузись зря. Если сложно, просто не суйся в это. Говорю как демон, проживший четыре тысячи лет, просто доверься мне, — Эрон добродушно улыбнулся, от чего я почувствовал неловкость.       Так между нами и стали строиться отношения по типу «наставник — ученик». Я набирался опыта, храбрости, наглости. Старался быть похожим на Эрона с его пафосными манерами. Я видел его как зрелого статного мужчину, которому целиком и полностью можно доверять. В любой момент я всегда мог подбежать к нему и спросить совета, словно ничего непонимающий мальчишка, просящий помощи у мудрого старика. Благодаря ему я научился переходить через тюль в мир живых, установил свою схему обмана людей и переманивания их на темную сторону. С наставлениями Эрона я понял, как быть демоном, за что благодарен ему. Нас можно было бы назвать друзьями, но Эрон считал это «людскими замашками», потому ни в каком виде не принимал мои слова. Кроме того, я встречал и других демонов, и все говорили, что я какой-то не такой. Неправильный демон. Слишком очеловечен. И никто не мог объяснить мне, почему. Но меня это не так сильно беспокоило, ведь меня-то все устраивало. До одного момента…

***

Спустя пятьсот лет

***

— Эй, бесёныш, — раздался за моей спиной чей-то сиплый, но громкий голос. Обернувшись, я увидел человеческую фигуру, одетую в темные лохмотья, из-за которых не было видно ни его рук, ни ног, ни хвоста или чего-то еще. У незнакомца даже лица не было, лишь оголенный череп дикого зверя и торчащие кверху здоровенные рога. Он приблизился ко мне, словно летя по воздуху, после чего присел рядом, когда я смотрел на ровную гладь кровавого моря. — Кто ты? — Совсем страх потерял, бесёныш? Не знаешь меня?! — Завопил он так же громко, как те неугомонные тени. — Не знаю, и что с этого? — С раздражением ответил я. — С какого перепугу я должен знать всех шавок в Аду и узнавать именно тебя? — Я смотрю, ты точно бесстрашный. Что, за спиной Эрона прячешься и думаешь, что никто не достанет тебя? — Он толкнул меня в бок одной из своих колючек на локте. — Зачем мне прятаться от такого, как ты? — С большей злобой ответил я. — Бесёныш! Я старше тебя на десяток веков… — Поздравляю, — прервал я его, — смотри, не рассыпься! — Я хлопнул его по спине, от чего под его лохмотьями что-то хрустнуло и незнакомец завопил от боли. — Вот же камень проклятый… Я к нему с вестью, а он… — Достаточно! — Вмешался только что подошедший Эрон, — Сатэн, угомонись и испарись отсюда, пока я тебе не помог. — Повезло тебе, бесёныш. Защитник пришел, сейчас тебе сопельки вытирать будет, — завершив свою фразу, незнакомец буквально растворился в воздухе, как это делают демоны, когда нужно быстро слинять от беды подальше. Я почувствовал облегчение, когда пришел «мой защитник», но настроение испортилось окончательно из-за этого разговора. Меня задело то, что я, по словам Сатэна, прячусь за Эроном. Я не так беспомощен, как ему кажется. — Я же говорил тебе не связываться с такими болванами, — буркнул Эрон, подсаживаясь рядом. — Он первый начал… Мне все равно было скучно. На этот раз ты надолго пропал, — наигранно проскулил я, склонив голову Эрону на плечо. — Я впервые увидел такую чистую душу, Таис. Она поразила меня… — Синтия? — Я всегда интересовался его делами, потому и в этот раз я знал имя его сегодняшней «жертвы». — Корделия, — воодушевленно произнес он. — Но… Сегодня же черед Синтии? Ты сам говорил, — запутался я, отскочив от Эрона. — Да… С ней я давно уже разобрался. Просто потом я обратил внимание на нее. Она сопела за книжным столиком в кафе, которое было недалеко от дома Синтии. Она сияла! — Эрон, ты с катушек съехал? Старость дает о себе знать? — Я пытался пошутить, но агрессивные ноты в голосе проскальзывали, ведь насколько мне известно, чтобы в глазах демона человек сиял, его душа должна быть невероятно чистой. — Я не удержался, Таис. Я влез в ее сон, — виновато произнес Эрон, опустив взгляд к ногам. Я понимаю его, ведь и любопытство является одной из «человеческих замашек», против которых всегда был Эрон. — И что было потом? Ты же не убил ее раньше времени? — Подскочил я на месте. — Нет, она и так скоро умрет, — почти шепотом ответил он. — Мы с ней говорили. Она сначала испугалась, но потом приняла меня. Она так тепло улыбалась… Таис, я, похоже, влюбился. — Невозможно! — Возмущенно воскликнул я, отказываясь в это верить. Демон, который отрицал все человеческие причуды и не хотел признавать меня даже просто другом, говорит о любви! Пятьсот лет против одного короткого сна! — Как выяснилось, возможно. А знаешь, что меня мучает? Демоны любят лишь однажды и на всю жизнь…       Я поднялся с земли, недовольно бурча себе под нос. Эрон, оставшись на месте, взглянул на меня снизу вверх, наши взгляды пересеклись, и я увидел его удивление. Он не ожидал такой бурной реакции от меня, по крайней мере, не из-за такой вещи. Но я не в силах совладать с собой и продолжать разговор, потому я захотел уйти. Я решил оставить единственного, кто всегда мне помогал, обучал, давал советы. Я не мог отплатить ему тем же просто потому, что это не то, с чем я бы мог помочь. Обратись он ко мне с чем-то другим, я бы попытался. Но в этой ситуации я целиком и полностью обозлился на него и Корделию. Я понимаю, что никто из них ни в чем не виноват, влюбиться — не преступление. Но мне обидно. Больно. Больно от того, что пятьсот лет дружбы для него ничего не значат. Застыв на месте, я по второму разу перевернул все мысли в своей голове.       Так нельзя. Ты видел его смятение, его озадаченность. Какого черта ты творишь?! Он никогда не отворачивался от тебя, ты ему верил. И вот, наконец-то, Эрон решил открыться тебе спустя пятьсот лет дружбы, а ты!.. Теперь, перекипев и успокоившись, я вернулся к Эрону, который продолжал сидеть у обрыва. — Что ты хочешь делать дальше? — Услышав мой голос, он с улыбкой посмотрел на меня, словно радуясь тому, что я все-таки остался. — Я хочу быть с ней. Когда она умрет, мы будем летать с ней из одного мира в другой, я сам создам для нее множество прекрасных мест. А когда она переродится, я продолжу приходить к ней во снах, так мы навсегда останемся вместе, — мечтательно говорил он. — Могу я… тоже ее увидеть? — Теперь Эрон засиял пуще прежнего. Он усадил меня рядом с собой и легким взмахом когтей раскрыл тюль в воздухе.       Перед нами предстала живая картина, на которой юная светловолосая, красивая до безумия девушка ухаживала за домашними цветами. На ее лице то и дело мелькала улыбка каждый раз, когда она видела новый бутон, который вскоре должен раскрыться. После этого занятия девушка направилась в свою комнату и, взяв с огромной полки одну из книг, принялась ее читать.       Так проходили часы, дни… Мы с Эроном наблюдали за Корделией в любой удобный момент, словно смотрели фильм о прекрасной леди. Но все кончилось через неделю и два дня. Корделия умерла, а вместе с ней я лишился и Эрона. Он пропал, путешествуя с ней и наслаждаясь жизнью. Мне не было известно, где именно они вдвоем, чем занимаются, о чем говорят. Это и не было моим делом, но я так хотел… Возможно, мне хотелось быть с ними двумя, а может, и вовсе заменить ему Корделию, настолько он был мне дорог. А может, я хотел побыть с девушкой неземной красоты и кристально чистой души. Но, мирясь со своим бессилием, я просто ждал его возвращения. Когда он вернется, и мы будем, как неделю назад, смотреть на его возлюбленную через тюль. Мне понадобилось все это время, что их не было, чтобы понять, что теперь и я заинтересован Корделией.

***

      Спустя месяц до меня все же дошли новости об Эроне… — Эй, бесёныш! — Донесся до меня до боли неприятный голос. — Сатэн, отвали. Мне не до тебя сейчас, — строго произнес я, надеясь, что он действительно уйдет и оставит меня в раздумьях. Ведь я понял, что все-таки влюбился в девушку, которую любит Эрон. Мне так не хочется предавать его, но и ее я хочу узнать лучше… Все девушки, что я видел до Корделии, никогда не были так прекрасны. Они все погрязли в похоти, ничего не стоило просто соблазнить их. А она кажется такой недосягаемой. — Слушай, я к тебе по делу, — Сатэн заговорил, на удивление, спокойно. — Я от Эрона сообщение передать. В общем, он попал по полной. — В каком смысле? — Кажется, что сердце, которого у меня даже нет, ушло в пятки. — Ну, он доигрался с этой блондиночкой. Так увлекся, что забил на работу. А теперь расхлебывает все. Попросил тебя проследить, в кого переродится Корделия. Вот так вот, в общем, — уныло завершил он. — Черт возьми! Это же должно быть сегодня! — Я подорвался с места и пулей рванул к самому громадному зданию в Аду — Обители Демонов. Не успел я подняться даже на третий этаж, как мимо прошел Клуа. Демон, чье тело было абсолютно белым и одето в мантию кремового цвета. Его маленькие острые рожки сверкнули в темноте, тогда я и услышал: — Все обряды на сегодня закончены, — монотонный спокойный голос, заставивший в миг ощутить потерю надежды. — Клуа, как мне узнать, в кого переродилась Корделия?! — Крикнул я вслед еле уловимому демону возрождения. Он отличается от нас всех. В Аду возможно извлекать из душ людей как тьму, так и свет. Он появился из самых светлых желаний людей, из еле заметных светлых призраков, что обитают на самых высоких этажах этого здания. Тем не менее, это не мешает ему быть тем еще засранцем. — Клуа! Я тебя спрашиваю! — Крича, я бежал за ним, пока он не остановился. — Таис, я не стану говорить об этом вам с Эроном. Она достаточно поиграла в игру про демонов, с нее хватит. — Сказав это, Клуа в миг исчез.

***

Спустя еще пятьсот лет

***

— Таис! Я смог! Я нашел ее! — Все не унимался Эрон, скачущий вокруг меня. Казалось, мне эту новость Эрон сообщил последней, ведь все демоны уже шептались о том, что этот демон сошел с ума. — Корделию?! — Смотри, — он открыл тюль и указал на темноволосую выпускницу школы, Элизабетт. — Ты уверен, что не ошибся? Она ведь не сияет так, как сияла Корделия, — я не мог поверить своим ушам и глазам, потому непроизвольно пытался найти изъяны, доказывающие обратное. — Это точно она! Я это чувствую, — с детской наивностью заявил Эрон, на что я лишь пожал плечами. Я хочу верить в то, что это правда, но не могу. Нет никаких доказательств. — А если ты оплошаешь? Что, если будешь всю оставшуюся жизнь гоняться не за той душой? — Спросил я, не зная того, что хочу услышать. Меня тянет к этой девушке, я хочу быть с ней рядом. Я! Но если это действительно она, это значит, что я снова потеряю своего друга, который отправится навстречу счастью с девой моего сердца. — Тебе не понять, Таис. Я провел с ней столько времени. С настоящей ею! Я смогу ее узнать, кем бы она ни стала. — Ты глупее и наивнее меня, Эрон. Я не думал, что наставник станет хуже ученика. — Почему ты не можешь поверить, что это Корделия? — Все не унимался демон. — Они совершенно разные. Ты посмотри на эту сопливую школьницу и вспомни, какой была Корделия! — Ха, — усмехнулся Эрон, — я понял, в чем дело. Ты влюбился только в ее внешность. Вот же балбес, — теперь он смотрел на меня с насмешкой. — Внешность меняется, но душа одна. И я ее чувствую. — Дай мне год, и я докажу, что она не Корделия, — со всей серьезностью заявил я. В этот момент я понял, что не хочу терять друга, уводя его даму, как последний гад, но всего лишь попробовать крохотный кусочек этого неведомого счастья мне очень хочется… — Хорошо, и что же будет, если я окажусь прав? — Я извинюсь перед тобой и больше не буду лезть в ваши дела. Никогда. — По рукам.