Метки прошлого

Пошло кувырком. Мир вокруг буквально замер. И капающие слёзы Франции, и замкнутые в себе страны с метками, и время на часах. Весь мир, как песок рассыпался. И лишь Россия с Америкой остались целы, но начали падать в пустоту, в конце которой был свет.  — Америка! Если мы выживем, то я с тобой устрою третью мировую против Германии!  — Сначала выживи! — кричал Америка. Свет был всё ближе, он мягко окутывал тела, которые сворачивало от непонятной боли.

***

— Пойдём? — Германия протянул руку России.  — Извини я отойду… — Россия вместе с Америкой быстро убежали на этаж ниже и заперлись в туалете.  — Ты чего? Мы уже вернулись, всё хорошо! В чём проблема?! — Россия заткнул Америке рот своей рукой.  — Тсс. Ты бы ещё громче сказал… -Россия убрал руку. — Пойми, надо нам сжечь метку. Так всё и закончиться. Я подсыплю Германии в бокал снотворного, как и он мне, а ты выйдешь и сожжёшь её. Понятно?  — Конечно понятно. Зажигалка у меня с собой.  — Только выходи за нами через час. Я как раз проснусь, а Германии я подсыплю так, что он на полчаса дольше будет спать. — Америка кивнул. Оба вновь поднялись на этаж и встали у стола. Россия взял за руку Германию и они отправились к балкону, встали у двери, открыли её, зашли. А когда Россия закрывал дверцу, то взглянул на Америку своими белыми и пустыми глазами в последний раз и подмигнув показал бутылку с вином и бокал со снотворным. Дверь захлопнулась, а у Америки сжалось сердце. «Россия, удачи тебе. Всё будет хорошо. Всё идёт по плану. Наверное…» Россия уверенно взглянул на Германию и, быстро налив в бокал, на дне которого было снотворное, вино, подал Германии. — Я знаю, что ты собираешься делать, но заметь, в этот раз я собью твой план с ног. Готов ли ты к таким поворотам?  — Оу… — Германия окаменел, но лишь на пару секунд. Взяв бокал и налив в другой вина, конечно добавив снотворного, дал его России. — Вот, держи. За Францию? Россия взял бокал и цокнув его об бокал Германии радостно крикнул:  — За Францию! Германия, опустошив свой бокал, заметил на дне не растворившийся порошок.  — К-как ты узнал… — оба помаленьку слабели. Ноги их уже не держали.  — Я вижу тебя на сквозь… — это последнее, что услышал Германия и сказал Россия, прежде, чем их свалил сон. * спустя пятьдесят девять минут. Америка вышел на балкон и нашёл в кармане Германии ту самую метку. Достав из своего зажигалку, он поджог её. «И что же теперь? Метки больше нет. Она стала лишь пеплом, унесённым ветром. Огонь в руке был холоден. Но я нет. Если я всё помню, то и Россия тоже, а значит он помнит моё признание. Я задул огонь. Но где же плата?» Взглянув на фото в кармане я ужаснулся… глаз СССР… Извините. Вам наверное было больно. Но это единственная плата, верно? Россия медленно встал и взглянул на фото:  — Ты что на отца засматриваешься?! — он ударил Америку и забрал фото. — Мы с тобой не столь близки… Но ты разве не помнишь?.. Всё ясно! Плата! Ты — плата! Россия взглянул на него и покрутил пальцем у виска:  — Что за бред ты несёшь?! Какая плата?! Америка взял Россию за руки:  — Это не бред! Это не бред!!! Это и впрямь было! Мы с тобой и Рейхом, и отцом твоим спасли всех! Было сражение и выяснение отношений. И я признался, что люблю тебя! Вспомни! Вспомни мою любовь к тебе. Вспомни свою любовь ко мне… — Америка прослезился. А Россия… Он что-то вспомнил…  — Я знаю. Я помню. Твою ко мне. Мою к тебе. Но я не тот кого ты помнишь, уж прости. Я не вернусь. Тот, прошлый. Мы поставили слишком много на возвращение в реальность. Возможно… я тебя люблю, — Россия обнял Америку и тот его в ответ тоже. Так они и простояли, пока страны не вышли на балкон.  — Прости… Прости за всё…  — И ты меня тоже…