New Moon on the Rise

Стайлз вздохнул. Оставалось целых полтора часа до посадки, а он уже на стенку лез. Он запустил пальцы в волосы и с силой потянул, ощущая на руках липкое средство для укладки. Потом руки снова непроизвольно скользнули на колени, исчезнув из поля зрения. Дискомфорт, который Стайлз испытывал во время полёта, выводил из себя. Кресло на него словно ополчилось, впиваясь в спину под неудобными углами, а мужик средних лет, развалившийся на сиденье справа, не сводил с него сального взгляда. Ну, хоть слева парень не обращал на него внимания и не пытался поймать момент, когда Стайлз будет один, чтобы «пообщаться поближе», так что уже это было неплохо. Благослови его женушку и двоих детей. С другой стороны, ему ничего не стоило потратиться на билет первого класса. Он спокойно мог себе позволить подобные вещи, но это уже, скорее, было делом привычки: Стайлз зажимал каждый пенни, когда дело доходило до вещей, которые, с одной стороны, он хотел, а с другой стороны, не являлись крайней необходимостью. У Стайлза впервые за всю его жизнь денег было больше, чем нужно, чтобы тупо выжить, и он мог себе позволить жить комфортно. У него был внушительный сберегательный счёт, милая квартира-студия, пару лет назад приобретенная машина, простаивающая свои лучшие годы в гараже под слоем пыли. У него была Мария, виртуозно справляющаяся с его грязной одеждой и уборкой квартиры, холодильник, набитый биопродуктами и ровно столько процедур физической реабилитации, сколько он считал нужным. Его работа хорошо оплачивалась, хоть он и понимал, что ни на удачу, ни на карьеру не стоит полагаться слишком сильно. Но пока его положение было устойчиво высоким, и вместе с этим пришла роскошь выбирать между деньгами и желанием работать. Или, не совсем так, речь шла даже не о его желании или нежелании, потому что за всё время он не допустил ни единой мысли о том, что ему может не захотеться идти на работу или выполнять работу по особому прейскуранту. (Его никогда не просили делать что-то суперкинковое, но у Стайлза были свои причуды. По съёмочной группе, помнится, пробежала отчётливая дрожь, когда он кончил сразу после того, как партнёр неожиданно схватил его за запястья, силой удерживая на месте). Так что вопрос скорее был в том, какое количество работы он предпочёл бы выполнить и с кем хотел бы сотрудничать. Когда загорелся значок пристегнуть ремни, Стайлз приступил к упаковке своих самолётных увеселений; убрал iPad и потрёпанный сборник судоку в сумку. Подцепил хорошо знакомую застёжку между пальцев, чтобы была возможность достаточно сильно её сжать и застегнуть молнию. Он на секунду задержал взгляд на своей сумке. Наверное, было не самой лучшей идеей отправиться в Бейкон Хиллз с Louis Vuitton наперевес? До этого момента он был загружен другими переживаниями и как-то не обдумал подобные детали. Сумка была подарком, очаровательным знаком внимания, призванным подсластить сделку с рекламщиком, который ну очень хотел его себе в проект. Задумавшись об этом, Стайлз вспомнил, что очки Dolce & Gabbana, мирно покоящиеся сумке, тоже были подарком. Ха. Что ж, его отец и Скотт точно не обратят на них никакого внимания, так что всё нормально. Стайлз готов был спокойно признаться, что развил в себе некую здоровую жадность, чтобы накопить деньжат на своё дело. Он всё ещё пытался себя понять, экспериментировал, пробовал себя в разных сферах, чтобы понять, с чем бы ему хотелось работать в будущем. Да, ему поступали предложения съёмок в кино и рекламы проектов с нехуевым вознаграждением, и он их отклонял по той или иной причине. Да, он принимал предложения со скромной оплатой, только потому что считал проект стоящим. Все эти поиски себя подарили ему множество ценнейших, хоть порой и болезненных уроков. Например, когда случайный переход по ссылке в сообщении от фаната выводит тебя на статистику продаж твоего фильма в России, а ты мало того, что ни сном, ни духом, так ещё и ни цента с этого не имеешь. Или когда никто не считает нужным тебе сообщить, что следующая сцена, оказывается, должна быть без резинки под каким-то мужиком со справками об отсутствии венерических заболеваний полугодовой давности. Или когда твой партнёр по сцене без предупреждения начинает сдавливать твои запястья. В таких ситуациях либо учишься на ошибках, либо в конце концов перегораешь. Стайлз отказывался перегорать. Ездили, знаем. Выход из самолёта и прогулка по коридорчику для прибывающих казались полнейшим сюром. Стайлз не был в Бейкон Хиллз больше четырёх лет. Он не знал, чего ожидать. У него в запасе была ещё долгая поездка от аэропорта до дома, но он никак не мог унять беспокойство. — Привет, сын. Стайлз почувствовал ничто иное, как радость, когда увидел отца, ожидающего его на выходе из аэропорта. — Привет, пап. Хорошо выглядишь, — он поприветствовал отца широким объятием. Отец ничем не препятствовал, так что Стайлз решил для себя, что такую малость уж он ему позволит. — Ты тоже хорошо выглядишь. Мне позволено говорить подобное? — не прикладывая ни малейшего усилия, он избавил Стайлза от всего его багажа. — Конечно. И спасибо за то, что решил меня подвезти. Сейчас разгар рабочего дня, и всё такое. — Рад помочь. Я шериф, могу менять себе смены, если захочу. Решение попросить отца забрать его из аэропорта было сугубо практичным. Стайлз мог бы арендовать машину, но после изнурительного полёта ему бы не хватило сил доехать до дома самому, а дорога заняла бы ни много ни мало целый час. Он мог бы попросить Скотта встретить его, но стоило прежде повидаться с отцом, а потом уж со всеми остальными. У него уже голова кругом шла от одного приезда, и чувствовал себя здесь Стайлз абсолютно дезориентированным. А его отец прекрасно узнавал его состояние и знал, как вести себя в таких случаях. Пока они медленно брели до машины, отец расспрашивал его о текущих проектах (в общих чертах, что позволяло Стайлзу опускать детали) и о планах на этот приезд. Сначала его отец знал об оборотнях и лишь подозревал о других сверхъестественных штуках, к концу же пребывания Стайлза в городе шериф был в курсе всего, начиная стайными войнами и заканчивая способностями Дитона. Допрос с пристрастием Скотта (который, сам того не сознавая, всё ещё нуждался в хоть каком-то отце в своей жизни) и Дерека (который на тот момент стал гением искусства чувствовать себя виноватым) в больнице, где Стайлз боролся за жизнь после травм, вызванных пытками, принёс все нужные шерифу ответы на блюдечке. Знал ли он о работе Стайлза в индустрии развлечений для взрослых и о том, что Стайлз — би? Скажем так, узнав вначале о том, что демоны существуют, и вернув своего сына с того света после того, как его едва не замучили до смерти всего лишь за то, что он человек, люди склонны вести себя несколько менее осуждающе по отношению к таким мелочам. Вначале Стайлз думал держать свою карьеру от отца в секрете (ну вот каков шанс, что шериф сам случайно наткнётся на видео с его участием?), но в итоге решил быть честным со своим единственным родителем. У него в жизни было мало людей, которые его искренне поддерживали. И хотя у него уже был опыт лжи во благо, которую он практиковал, обнаружив всё сверхъестественное, Стайлз хотел быть с отцом откровенным. Тем более, плетение паутины убедительной лжи заняло бы у него намного больше усилий, чем он мог себе позволить в то время. С правдой жить намного проще. Дом ни капли не изменился. Стайлз скинул Скотту СМС о том, что приехал и что ждёт Скотта в гости сегодня ночью, намеренно игнорируя ответное сообщение с вопросом о том, не будет ли лучше Стайлзу встретиться со всей стаей у Дерека. Шериф вернулся к работе, убедившись, что Стайлз спокойно разбирает вещи. Конечно, отец практически ничего не менял в его комнате. Естественно, всякое подростковое барахло, постеры, модели и теперь уже устаревшая техника исчезли, сложенные в безразмерные картонные коробки, складирующиеся на чердаке. Но мебель была всё та же, словно его отцу никогда не хватало воображения, и он не мог придумать более практичного применения стайлзовой комнате. Так что это была гостевая комната, предназначенная для одного-единственного гостя — Стайлза. Стайлзу даже почудилось, что на кровати застелены знакомые простыни. Книги, оставленные Стайлзом, так и стояли на полке. Стайлз, едва касаясь, провёл по ним пальцем, задержавшись на парочке магических фолиантов, которые когда-то выпросил у Дитона. Когда он покидал этот город, он чувствовал, что оставляет большую часть своей жизни позади, как раз ту часть, которая включала в себя магические книги, его собственный бестиарий в несколько сотен страниц, который он писал в свободное время, когда дела шли чуть менее дерьмово, чем обычно. Он хотел скорее увидеть вещи Дитона. Стайлз каким-то присущим ему девятым чувством ощущал, что книги и прочие вещи ждут именно его. Это было лишь ничем не подкреплённое предчувствие, но оно усиливалось с каждой минутой с момента его прибытия в Бейкон Хиллз. Стайлз спустился на первый этаж перекусить. Ну, по крайней мере, именно этот предлог он использовал для того, чтобы облазить все кухонные шкафчики отца. Так-так-так, на полках много пачек со всяким зерном, фруктами, на первый взгляд, никаких следов вредной еды, только какое-то странное печенье. Наверное, купил у детей знакомого, шарахающихся по домам и собирающих средства для школы, или типа того. Отлично. Было непривычно видеть отца здесь, в его старом доме. Отец навещал его, но они всегда встречались только у Стайлза и только на условиях Стайлза. Они неплохо ладили, вообще, теперь, когда Стайлз больше не был гиперактивным подростком, не жил двойной жизнью и не хранил секреты от шерифа, они ладили даже лучше, чем когда-либо. Когда карьера Стайлза в качестве порнозвезды находилась в самой заднице, его отец был не сильно счастлив по этому поводу, особенно поначалу. Однако после своего неловкого признания по телефону Стайлз получил более чем однозначный ответ: отец его поддержит, несмотря ни на что. «Я же говорил, ты волен делать всё, что считаешь нужным, пока это остаётся в рамках закона, и я всегда готов за тебя вступиться. Так что, главное, будь осторожен и хотя бы попытайся думать о том, что делаешь, хорошо?» — и Стайлз тогда долго благодарил его, а потом искренне пытался следовать его совету, всё равно набивал шишки и учился на своих ошибках. И теперь он точно знал, что делает, как и просил его отец. Он стал чёртовым профессионалом. Перекусив и поспав часок, Стайлз принял душ и переоделся, чтобы встретить Скотта в хотя бы относительно приличном виде. Что же ему надеть? Стайлз хохотнул, поймав себя на этой мысли, потому что какая, к черту, разница? Это же Скотт. Стайлз понимал, что сейчас он объективно очень хорошо выглядел. Может, он и не станет мокрым сном каждого мальчика и каждой девочки в мире, но для профессиональных целей его внешность была идеальна. Он был долговязый и умеренно худой, но в то же время у него были достаточно широкие плечи, придающие его облику мужественности и ощущения скрытой силы. Он бы всё отдал, чтобы его руки снова стали выглядеть нормально. В состоянии покоя его ладони непроизвольно скукоживались, напоминая уродливые клешни. Его фанаты любили его тело, которое теперь было легко узнаваемо в определённых кругах по напульсникам и другим характерным чертам. (Автокатастрофа всё ещё значилась в его официальной биографии, хоть он и хотел как-то в шутку рассказать «правду» о вызове демонов Барри). А ещё он выглядел намного моложе, чем был на самом деле. Встреча со Скоттом, к облегчению Стайлза, была не такой неловкой, как он представлял. Скотт совсем не изменился. Всё так же продолжал учиться на ветеринара и всё так же работал в клинике Дитона под руководством нового хозяина. Всё так же жил с мамой, потому что они с Кирой решили, что совмещение свиданий без обязательств и учёбы лучше, чем нищая семейная жизнь, тем более, что они оба до сих пор были по уши в делах стаи Дерека. После привычных приветствий наступила непривычная тишина. Скотт выглядел так, словно его сейчас разорвёт от желания что-то пиздануть, и словно он себя останавливает изо всех сил. — Да давай, не сдерживайся, — подначил Стайлз. Это будет забавно. — Чувак, я должен спросить. Когда ты стал порнозвездой? Как? — Так ты знаешь об этом? — Скотт поднял на него взгляд, такой искренний и серьёзный. Стайлз ни разу за всю историю их дружбы не видел осуждения Скотта по отношению к себе. Он не увидел его и на этот раз. — Конечно, ты знаешь. Это долгая история. Ну, не такая уж и долгая, если быть честным, но я расскажу её в другой раз. Так, где ты услышал о том, чем я теперь занимаюсь? Не думаю, что ты принадлежишь к моей целевой аудитории. — Вообще-то, я просто заглянул в твой твиттер. У тебя очень… пылкие подписчики. — Ага, — Стайлз усмехнулся. Бедный Скотти. Если в свой аккаунт на Фейсбуке Стайлз подпускает только близких, то его твиттер открыт для всех, и тысячи подписчиков написывают ему каждый день. Как только ему становится скучно, он вовлекает их в дискуссию, которые потом ещё месяцами обсуждаются на фанатских форумах. Хм-м. К слову о… — Пожалуйста, скажи, что тебе хватило мозгов меня не гуглить. — Я гуглил! — Скотт был крайне возмущён. — И это было неожиданно! — Правило номер один: никогда себя не гугли, верно? — Стайлз не смог сдержать ухмылку, представив, как Скотт пытается ладонями стереть из глаз всё, что увидел на экране. Оставалось только понадеяться, что у Скотта был установлен безопасный режим в поиске по картинкам. — Но это любопытно, не правда ли? Не стесняйся, спрашивай, что хочешь. — У тебя есть фанаты? Ты посещаешь всякие суперэлитные мероприятия, чтобы прорекламировать свои фильмы? И люди просят твой автограф, или одежду, или?.. — Да, фанаты есть. А откуда ты знаешь о… выставках? — Эм. Видел как-то документалку. Что у представителей вашей профессии есть фанаты и что они приезжают на подобные мероприятия, чтобы встретить своих любимых актёров, подарить им подарки и всякое такое. — Ну, всё это правда. Как правило, это входит в обязанности по контракту, когда ты работаешь на одну студию. Ты должен рекламировать свою продукцию. Но это не всегда зависит от студии, меня приглашают и на панели, и вообще. Скотт наверняка понятия не имел об огромной разнице между появлением на публике на официальном мероприятии и общением с фанатами на панели или подобных сборищах. Во втором случае Стайлз чувствовал себя шлюхой. Приходилось делать проходы по подиуму, демонстрируя себя во всей красе, и много других порой не самых приятных вещей. Но это была его обязанность, и не только перед студией, но и перед самим собой: люди пришли специально, чтобы на него посмотреть. У него были фанаты. Он старался не брать в голову, что фанатами могли называть себя и беспардонные потребители порнухи. Фанатское поведение есть фанатское поведение, и оно порой могло быть действительно милым, даже несмотря на то что к этому «милому», как правило прилагались настойчивые предложения заняться сексом (ага, даже так), предложения глотнуть фанатской мочи (хоба), или, такое со Стайлзом случилось лишь однажды, попытка всучить жестяную банку, наполненную всяческими телесными жидкостями (без комментариев). Но Скотта, похоже, ответ Стайлза не до конца устроил. — Я тебя безоговорочно уважаю, как и твою работу, но… Что, если тебе не захочется это делать, ну, заниматься с кем-то сексом? — Скотт, это моя работа. Никто не держит пистолет у моего виска. И, знаешь, секс, он как пицца: даже когда она плохо приготовлена, она всё ещё остаётся пиццей, а пицца — это вкусно. — Нет, я имел в виду секс с конкретным человеком. Что, если он тебе не понравится? Теперь Стайлз несколько потерял мысль и что конкретно Скотт хочет от него услышать. — Определи понятие «нравится», чувак. Мне не нужно испытывать великую симпатию к людям, чтобы трахаться с ними. Хотя, если нет совсем ничего, что могло бы меня привлечь, то да, порой это может быть несколько неловко. Ну, а вообще, в последнее время я имею право голоса на кастинге. — Так ты… просто заставляешь себя это делать? О-о, бедняжка, Скотт что, переживает за него? — Эй, если я действительно не захочу этого делать, я всегда могу просто сказать об этом, вот и всё. Перед съёмкой, да даже во время съёмки, каждый участник может в любой момент её прекратить, — пару раз Стайлзу приходилось прекращать съёмку посреди сцены. Это была часть производства, которую допускали: порой между партнёрами стеной стояла тотальная несовместимость, и это вело к ошибкам и, в конце концов, провалу съёмки. Но подобные ошибки никогда не получали второго шанса, если речь шла о Стайлзе. — Я занимаюсь этим совершенно добровольно, знаешь ли. Я хорош в этом, мои проебанные пальцы не имеют значения, и это приносит неплохой доход. Естественно, это не продлится вечно, но я на это и не рассчитываю. Стайлз почувствовал облегчение, когда Скотт не продолжил допрос на эту тему, будучи удовлетворённым его заверением о том, что Стайлз полностью доволен своей профессией и что она не причиняет ему никакого вреда или дискомфорта. Но Скотт-то Скоттом, а вот по поводу остального населения Бейкон Хиллз Стайлз отнюдь не был уверен. Никогда раньше он не выходил в люди в маленьком городе, где все друг друга знают и сплетни распространяются со скоростью света. А ещё здесь жил и был воспитан далеко не тот тип людей, которые могли бы спокойно отнестись к таким, как он. Стайлз мог предположить, как на него здесь среагируют: однажды он, будучи ещё совсем зелёным, пришёл на приём не в подходящую клинику и во всей красе ощутил отвратительное отношение к себе, как ко шлюхе. Ну, или более банальные примеры, когда хорошие приятели волшебным образом пропадали из его жизни, как только он сообщал, чем занимается по жизни. Или когда мероприятия, на которые были приглашены звёзды порноиндустрии, были атакованы особо рьяными активистами с кричащими плакатами. — Так… ты с кем-то встречаешься? А это он к чему? — У меня есть друзья, с которыми я иногда трахаюсь. Это считается? — Ох, — Стайлз понял, что Скотта лишил речи далеко не его резкий ответ. Скорее, его ввела в ступор его неосторожная фраза о том, что да, у него есть друзья, друзья, которых Скотт не знает и никогда не встречал. У Стайлза была жизнь, о которой Скотт понятия не имел. — Не знаю, а должно считаться? — Полагаю, что нет. — Так, когда ты встретишься с Дереком? Тонко, Скотт, тонко, как никогда. — Может, завтра? Думаю, нам нужно встретиться перед тем, как идти к Дитону. И Скотт? — Да? — Скотт всё ещё пытался сделать вид, что не при делах, но провалился абсолютно жалким образом. — Хорошая попытка, Скотт. Дерек. Раньше он правда привлекал Стайлза, но тогда он ещё был совсем ребёнком. Может, из этого что-нибудь бы и вышло, но… не-а. Теперь их разница в возрасте была не так заметна, но когда Стайлз был шестнадцати-семнадцатилетним подростком, она казалась огромной и непреодолимой. И, оглядываясь назад, можно легко сделать вывод, что тогда Дерек всё ещё не мог избавиться от пугающих воспоминаний о всех своих неудачных отношениях, и разница в возрасте очень удачно подвернулась под руку, чтобы он придумал себе предлог отгородиться от Стайлза. Стайлз упорно отказывался верить, что на этот раз у них что-то сложится. Он давным-давно повернулся спиной к своей старой жизни, включая надежду на… хотя бы на что-то. Но между ними что-то было, черт вас всех дери, и Стайлз не будет притворяться, что это не так. Вернулся шериф, и Скотт засобирался уходить, по ходу дела сто раз уточнив у Стайлза все детали завтрашней встречи. В стае Дерека появились люди, которых Стайлз никогда не встречал, в то время как Лидия и Дэнни, никогда, по сути, не являясь полноценной частью стаи из-за своей не волчьей сущности, оставили за собой огромные, ничем не заполняемые дыры в иерархии, когда уехали в другие города познавать мир. Так что будет Скотт, Айзек, возможно, Малия, и новый чувак, и новый чувак, и новый чувак. И, конечно же, Дерек. Его отец приподнял бровь в немом вопросе. Он знал, что Стайлз не видел друзей со своей реабилитации в больнице. — Всё в порядке, пап. Я хотел приехать.