Тэхён понимает

Чонгук спит беспокойно. Ему не снится что-то конкретное — он видит перед собой лишь цветные пятна и слышит странные голоса. Чону ничего не понятно, но ему нереально страшно. На тело будто бы наваливается что-то холодное и ужасно тяжёлое. Что-то, из-за чего кислорода в лёгких начинает не хватать, а разум буквально кричит о приближении конца. Но когда Чонгук резко просыпается, он чувствует себя… никак. Страх от сна уступает место какой-то непонятной, но неприятно-мерзкой апатии. Кое-как разлепив слезящиеся глаза, Чон непонимающе осматривает собственную комнату, будто бы пытаясь что-то найти. Что-то определённо важное… что-то… — Тэхёни-хён, — хрипит Чон, чувствуя, как в сухом горле неприятно першит. Он прокашливается, но это ни капли не уменьшает боль. — Проснулся наконец? Чонгук пугается тихого голоса, а потому неосознанно отпрыгивает в сторону, ударяясь плечом о холодную стену. — Эй, ты как? — голос приобретает более родной и знакомый тембр, и Чон понимает, что перед ним сейчас находится взволнованный Хосок. — Хён, что случилось? — хрипит Чонгук, игнорируя заданный старшим вопрос. Его больше интересует произошедшее, ведь в голове сплошной вакуум. Чон помнит, как собирался отпраздновать свой день рождения, помнит, как ждал прихода хёна, помнит появление татуировки и помнит… сообщение. Дальше только пустота. Отвратительное чувство. — Так ты не помнишь, — вздыхает Хосок и присаживается на край кровати, протягивая брату стакан с водой. Тот с радостью принимает стакан, опустошая сосуд в пару глотков. — Я помню… помню сообщение, — тихо говорит Чонгук, чувствуя, как в глазах скапливается непрошеная влага. — Как я оказался здесь? — После сообщения у тебя была истерика, — устало начинает Хосок. — Ты плакал и кричал, порываясь поехать к Тэхёни-хёну. Кое-как тебя удержал, боже… Чонгук слушает, и перед глазами действительно проносятся отрывки прошедшего вечера. Теперь становится ясно, отчего так сильно болит горло и голова. — Уже после ты просто вырубился. Перепугал меня ужасно, я не знал, что делать, — нервно смеётся старший. — Но, кажется, ты очень перенервничал, потому так и получилось… — Хён, — шепчет Чонгук, понимая что вот-вот вновь может разрыдаться. Нервы натянуты до предела. — я хочу к Тэхёну, хён… Чон смотрит на очертания своего старшего брата в темноте и слышит тяжёлый вздох. Сердце срывается на бешенный ритм, и Чонгук лишь закусывает губу, пытаясь сдержать бурю эмоций внутри себя. — Зачем тебе к Тэхёну? — Зачем мне к Тэхёну? — вторит младший не своим голосом. Зачем? — Я… он ведь… мой соулмейт? Я хочу увидеть его, поговорить и… Чонгук замолкает. И что дальше? Счастливый конец, как в детских сказках? Грустный, но справедливый финал? Что же? — Чонгук-и, — мягко обращается Хосок, ощущая напряжение и страх исходящий от младшего брата. — Ты уверен, что это то, что тебе действительно нужно? Ты правда этого хочешь? — Хочу… — а затем несдержанный всхлип. Хосок вздыхает и закусывает губу. Ему не хочется в это всё лезть. Да, ему дорог младший брат. Да, ему в какой-то степени дорог и Тэхён. Но… разве это его дело? Разве он может судить кого-то из тонсенов и вставать на чью-то сторону? Он действительно просто не понимает. — Чонгук, — серьёзно говорит старший и находит холодную ладонь брата, сжимая её в своей. — Тэхён уже не в Сеуле. Он уехал. — К-как у-уехал? — на грани слышимости шепчет Чонгук, чувствуя, будто весь воздух из лёгких выкачали за раз. — Он не хотел мешать тебе. У тебя ведь своя жизнь. Любовь, вроде как. Чонгук отрицательно трясёт головой, словно не желая принимать сказанное. Всё ведь не так. Вовсе нет. Предчувствуя подступающую истерику, Хосок крепко обнимает брата, прижимая его к себе и поглаживая по дрожащей спине. Эта ночь определённо запомнится. И не только Чонам. Где-то в другой части страны не может уснуть один Ким Тэхён, который буквально каждой частичкой своего тела ощущает страдания своего соулмейта. А ещё чувствует себя последней мразью, причиняющей боль дорогому человеку. Но разве Тэхён поступил неправильно?

***

Погода на улице просто отвратительная. Отвратительнее только состояние Тэхёна, которому кажется, что его буквально разрывает изнутри от переполняющей тоски. Причём, не только его собственной. С того самого дня прошло чуть меньше двух недель. И каждый день на телефон Кима приходят множество сообщений только от одного единственного человека. Но Тэхён не отвечает да и даже не читает смс. Страшно и ужасно больно. Больнее делать не хочется. Никому из них. — Заждался? Прости, ТэТэ, в универе задержали. Тэхён поднимает пустой взгляд на говорящего. Пак Чимин. Давний друг. Тот, кто знает всё (увы, выпытал всё и стал жилеткой для горьких слёз), а потому пытается перетянуть всё внимание друга на себя. — Ничего страшного, — качает головой Ким, пытаясь улыбнуться. Не получается. — Почему ничего не заказываешь? Зря в кафе сидишь, что ли, — стараясь игнорировать чужое настроение, Чимин подзывает официантку и делает заказ сразу за двоих. Повисает тишина. Однако Пак прерывает её, начиная рассказывать что-то про университет. Тэхён искренне пытается вслушаться хоть немного, но выходит отвратительно. Чимин это замечает — всё же далеко не дурак. Но продолжает монолог обо всём на свете. Лишь бы не давящая тишина. Вскоре приносят заказ, который по неосторожности самой же официантки почти полностью оказывается на одежде и лице Тэхёна, — девушка банально запнулась и просто уронила поднос. Ким заторможенно соображает, что произошло, и просто смотрит на лицо Пака. — Разве Вы не можете быть аккуратнее? Это Ваша работа, если Вы вдруг забыли, — зло глядит на сжавшуюся девушку Чимин. В другой ситуации он бы лишь улыбнулся и вежливо попросил быть поосторожнее, но сейчас этот промах в буквальном смысле может навредить и так шаткому состоянию друга. — Чимин, всё нормально, — говорит Тэхён, но его голос звучит как-то глухо и тихо. Совершенно ненормально. Неубедительно. — Я отойду. Игнорируя извинения девушки, Ким встаёт со своего места и спешно уходит в уборную. Уже там он пытается хоть немного привести себя в порядок, но всё тщетно: волосы всё ещё мокрые и липкие, а одежда вся измазана, кажется, в клубничном чизкейке. Опираясь о раковину, Тэхён смотрит на своё отражение, криво усмехаясь. Какой же он жалкий. Жалкий и мерзкий. Такой человек не заслуживает даже самой малой симпатии, чего уж говорить о большой и настоящей любви. Бросив на своё отражение презрительный взгляд, Тэхён покидает уборную и возвращается к взволнованному другу. — Тэхён, ты как? Нам стоит… — начинает тараторить Чимин, но его прерывают. — Ничего не стоит. Я пойду домой, — ставит перед фактом Ким и, забрав свой телефон со стола, направляется к выходу. Пак растерянно смотрит вслед другу и тяжело вздыхает, ероша густые волосы. Во всяком случае он сделал всё, что было в его силах. Чимин берёт свой мобильный телефон и набирает комбинацию из буквально только что запомненных цифр. — Алло? — слышится тихий голос на той стороне.

***

Тэхёну хватает сил лишь на то, чтобы принять тёплый душ и переодеться в домашнюю одежду. Поэтому сейчас он лежит в своей кровати полностью укутанный в мягкое пуховое одеяло. Отчего-то очень холодно и зябко, хотя только середина сентября. А может, это внутреннее состояние усугубляет всё, кто знает. В голове Тэхёна сотни и тысячи разных мыслей прямо сейчас, но тот не концентрируется на чём-то одном, конкретном. Хотя сердце требует этого, не может не требовать. Однако все переживания и мысли разлетаются, словно стая испуганных птиц, когда раздаётся тихий, но настойчивый стук в дверь. По спине Кима проносится стадо мурашек, и появляется предчувствие далеко не самое хорошее. Тэхён решает игнорировать незваного гостя. Кем бы он ни был. Но некто за дверью не спешит так просто сдаваться. Стук становится всё громче и громче, заставляя Кима хмуриться — голова начинает болеть. Плохо. Укутавшись в одеяло, Тэхён всё же встаёт с кровати и медленно плетётся в коридор. — Кто там? — интересуется тихо, но достаточно слышно. Глазка на двери, к сожалению, нет. В ответ — очередной стук. Ким тяжело вздыхает и всё же приоткрывает дверь, выглядывая в небольшую щель. Дыхание спирает. — Х-хосок-хён? — Здравствуй, Тэхён, — чуть кивает головой Чон и осматривает лицо напротив. Бледное, похудевшее и осунувшееся лицо. Что-то оно напоминает. Точнее, кого-то. — Что ты делаешь здесь? Как ты вообще узнал, где я живу? — голос Тэхёна позорно срывается на дрожь, но тот этого даже не замечает — слишком потрясён. Слишком растерян. — Может, впустишь хёна в квартиру? Тут холодновато, знаешь ли. Тэхён смотрит на Хосока долго, будто бы совершенно не соображая. Но после всё же отходит, пропуская его внутрь.

***

— Хорошая у тебя квартира. И не скажешь даже, что съёмная, — располагаясь в кресле, рассуждает Чон. — Что ты забыл в Тэгу, хён? Хосок неопределённо пожимает плечами, улыбаясь, словно его совсем не волнует происходящее. Это напрягает. Очень. — А… как мою квартиру узнал? — менее уверенно спрашивает Ким. — Чонгук рассказал. — Ч-чонгук? — от (не)родного имени, произнесённого вслух, колет где-то под сердцем. Тэхён не понимает. — А… он-то откуда узнал? — Можешь сам у него спросить, — снова пожимает плечами старший, вгоняя Кима в ещё больший ступор. — Он у подъезда сидит. Один. Надеюсь, не замёрз. Глаза Тэхёна расширяются, и он переводит взгляд в окно. А на улице ведь неслабый дождь. Почти не контролируя себя, Ким бросается к выходу, выбегая из квартиры как есть: в одеяле и босиком. Хосок провожает младшего взглядом и тяжело вздыхает. Он надеется, что наконец-то эти двое расставят все точки над «i».

***

— Холодно, — шепчет Чонгук, шмыгая носом. А ещё плохо и тоскливо. Чон ведь мог быть сейчас там, у Тэхёни-хёна. Отчего-то он уверен, что старший бы пустил его, согрел и даже чаем напоил. Ведь это же Тэхёни-хён. Тот хён, который, несмотря на любые обиды, не бросит любимого (правда ведь?) тонсена торчать в холодном подъезде. Но… Чонгук — трус. Самый настоящий. Он ведь давно прибыл в Тэгу вместе с Хосок-хёном. Каждый день писал Тэхёну и искал встреч. Молился всем известным богам столкнуться со старшим на одной из улиц. А когда реальная возможность появилась… банально струсил. Какой же он жалкий. — Жалкий… — одними губами шепчет Чонгук и закрывает холодными дрожащими руками своё лицо. Из-за холодного ветра и дождя Чон совсем сжимается на такой же холодной скамейке и кусает губы. Плакать больше не хочется. Но как же сложно сдерживаться. — Чонгук! Названный далеко не сразу понимает, что зовут именно его. Лишь после того, как на его спине появляется что-то тёплое и мягкое, Чон поднимает взгляд и видит его. — Тэхёни-хён… — неверующе шепчет Чонгук и бросается на взъерошенного старшего с объятиями, чуть не сбивая того с ног. — Хё-о-он… Ким лишь открывает и закрывает рот, так и застыв на месте, — все слова, все ругательства по поводу халатного отношения к собственному здоровью мгновенно вылетают из головы. — Хён… хён… хён! — повторяет Чонгук одно единственное слово. Он ужасно боится, что Тэхён просто ему снится. Что он снова исчезнет и никогда больше не вернётся. — Чонгук-и… — Ким несмело обнимает младшего в ответ, но почти сразу отстраняется, хватая Чона за руку. — В квартире поговорим. Чонгук и не сопротивляется. Он крепко сжимает чужую родную руку и идёт за своим хёном.

***

Всё происходит так, как Чонгук и предполагал. Его заставляют принять тёплый душ, дают сменную одежду и наливают горячий зелёный чай. Забота заботой, но таким образом Тэхён пытается хоть немного оттянуть время. Разговаривать с младшим один на один страшно. Хосок уже давно ушёл, пожелав лишь принять правильное решение. — Ну, — тяжело вздыхает Тэхён и делает глоток чая. Он осматривает Чона, который даже взгляда не поднимает от своей кружки. Ким понимает. Просто чувствует. Чонгук боится и волнуется. — Каким образом ты узнал, где я живу? Чон вздрагивает, но всё же поднимает красные глаза. У него взгляд совершенно нечитаемый. Ким передёргивает плечами. — Это… действительно то, о чём ты хочешь говорить сейчас, хён? Тебя только это волнует? — голос Чонгука дрожит, и Ким сглатывает. — Мне интересно, — казалось бы, безразлично пожимает плечами. Но Чон чувствует, что это не так. Каким бы хорошим актёром не был старший, ничего не сможет превзойти связь соулмейтов. — Хён… почему ты молчал? Почему не сказал, что ты… мой соулмейт? Тэхён вновь тяжело вздыхает и переводит задумчивый взгляд в окно. Почему же? Он знает ответ на эти вопросы, но разве Чонгук поймёт? — А что бы изменилось, если бы я сказал? — Ким возвращает свой взгляд на напряжённого младшего. — Сначала ты был лишь ребёнком, Чонгук. Было бы неправильно ставить тебя перед фактом того, что я твой соулмейт. А после и твоя… девушка. Ты ведь был так влюблён в неё. Разве я мог разбить твои надежды на светлое будущее с ней? Хотя… кажется, я уже это сделал. — Т-тогда почему ты уехал? — Чон просто не может контролировать дрожащий голос. — Почему не дождался моего совершеннолетия? Мы бы могли поговорить и р-разобраться вместе. — А зачем? — старший старается говорить спокойно и игнорировать состояние соулмейта. Но это невыносимо. — В последние пару лет тебя не особо волновало отсутствие меня в своей жизни. Так почему какая-то метка должна что-то изменить? — Но… — Мы ведь не в сказке, Чонгук. Из-за метки ты не разлюбишь свою девушку и не полюбишь меня так же, как я тебя, понимаешь? — Хён… ты любишь меня? — Чонгук широко распахивает глаза. Он ведь правильно понял фразу? Не навыдумывал себе чего-то? — Люблю, — соглашается Тэхён, опуская взгляд. — Давно полюбил, к счастью или сожалению. Повисает тишина. Ким молчит, пытаясь прислушаться к внутренним ощущениям Чонгука, но он чувствует… волнение и трепет? Чон решительно встаёт со своего места и берёт родные руки в свои ладони, заставляя старшего поднять взгляд. — Тэхёни-хён, я прошу тебя, — выдыхает Чонгук и сжимает кимову ладонь сильнее, — дай мне… нам шанс. Пожалуйста, хён. Я эгоист, но… я не могу без тебя. Просто не хочу, хён. Я хочу окончательно влюбиться в тебя. До беспамятства. Хочу, чтобы ты всегда был со мной и ни с кем больше. Ким поражённо смотрит в глаза тонсена и чувствует лишь чистую искренность. Чонгук не врёт. Ни капли не врёт. Он и правда хочет исправить то, что натворил. Хочет начать новую страницу в своей жизни. В их жизнях. Тэхён не отвечает, а лишь подаётся вперёд, мягко сминая чоновы губы, как представлял когда-то давно. Он чувствует тепло, которое разливается по его телу. Они оба чувствуют это. Чувствуют, что так правильно. Понимают, что всё так, как и должно быть.