Scorpion game

Это место чертовски воняет: запах сигарет пропитал ее волосы, а в руки въелся едкий душок алкоголя, будто она каждый день перехватывает по рюмке. Сперва никогда не замечаешь всех мелочей, но стоит приглядеться, стоит лишь пробыть здесь дольше положенного и в глаза бросаются все уродливые детали. Грязные улыбки и маслянистые взгляды вокруг, красный бархат стен, переполненные пепельницы. Звук открывающихся бутылок. Игривый смех и звук шлепка. Эта дыра воняет хуже сточной канавы, и копошатся здесь крысы покрупнее. На них дорогие костюмы и золотые часы Rolex, от них пахнет Armani, но они остаются жалкими, трясущимися тушами. Мэллори чувствует, как от них пахнет желанием и смертью, когда они смотрят на нее на сцене, видит, как жадно их полупустые глаза наблюдают за ней. Слышит шуршание свежих и засаленных банкнот, звон монет и стук тростей. Со скользким глотком виски проваливается в дряхлое нутро и они облизывают влажные губы. Еще один глоток, на этот раз вязкой слюны, потому что на сцене Мэллори. Она смотрит на них с какой-то смесью жалости и превосходства. Когда-то давно она сочувствовала им, но быстро поняла, что это лишь жалость к самой себе. Сожаление сгорело вместе с ее прошлой жизнью. Они пытаются дотянуться до нее, хотя бы скрюченным пальцем дотронуться до тонкого каблука, но им этого не позволяют. Конечно, ведь она — неприкосновенна. Стоит кому-то лишь шевельнуться в ее направлении, как грузный охранник ставит зарвавшегося клиента на место. Когда-то Мэллори боялась этого, но только не сейчас. Она — позолоченная рыбка в пластиковом аквариуме. Держаться больше не за что, да и незачем. В гримерке разбросано белье и душный, тяжелый запах пота затрудняет дыхание. Чьи-то туфли со стоптанными каблуками лежат на столе рядом с косметикой. Мэллори берет кисть и жирно зачерпывает алой помады. Она наносит ее жирным, густым слоем, стараясь быть аккуратной, но из-за плохого освещения не получается. Больше блесток, больше красного, больше теней и румян. Глаза густо подведены черным. Она ненавидит смотреть на себя в таком виде, но еще больше она ненавидит видеть себя без этой сверкающей брони. Тогда Мэллори видит себя настоящую, но уже не ту девушку, которой когда-то была. Теперь этот монстр скрыт за плотным слоем грима. Мэллори проверяет застежки на туфлях и последний раз приглаживает волосы. — Ты долго? Тебя уже заждались. Ведьма посылает себе в зеркале кривую ухмылку. Нельзя заставлять его ждать. Он не переносит одиночества, бедный ангелок. Майкл уже расположился отдельной комнате. Красный неоновый свет пробивается из-под неплотно закрытой двери и Мэллори резко распахивает ее одним движением. Музыка грохочет где-то далеко, в зале, а здесь царит интимная тишина. Он сидит, закинув ногу на ногу, положив одну руку на спинку рваного дивана. В этом месте так гармонично сплетаются декаданс и роскошь, что порой нельзя отличить одно от другого. Девушка входит в комнату, хлопнув за собой дверью. От каждого движения жемчужное колье, свисающее до самого живота, колышется и тихо-тихо стучит. Словно чьи-то робкие шаги. Снова улыбается. Доволен собой. Или доволен ей? Мэллори отбрасывает волосы назад и включает проигрыватель на стене.

Worship your body as you walk my way, You're the only one who can make me pray

Она проводит руками по телу, плавно скользя по утонченным изгибам фигуры. Майкл склоняет голову набок и на секунду Мэллори кажется, что на его губах играет смешок. Девушка опускается на колени и ставит руки на пол. Ползет к нему, как львица на поводке, следит за мимолетным изменением в его поведении. Мэллори выжидает. Майкл приподнимает ладонь и пальцем, закованным в тяжелый перстень, манит ее к себе. Скучал ли он по ней? А она по нему? Он знает, что теперь только он составляет весь ее мир. Майкл позаботился об этом, уничтожив все, что могло связывать ее с прошлым. Мэллори ставит руки на его колени и мягко раздвигает их в стороны, вырастая вверх. Ее невинное, почти детское лицо так близко, но так безучастно. Девушка выгибается в спине и взмахивает волосами.

I fall at your feet, your breath defined

Она плотно прижимается к его торсу в черном жилете грудью и скользит вверх, впившись ногтями в колени мужчины. Резко переворачивается, подавая бедра назад, едва прижавшись ягодицами к его паху. Майкл не пытается дотронуться до нее. Он позволяет ей исполнять свою роль на высшем уровне, побыть маленькой звездочкой на поблекшей вывеске клуба. На секунду его рука сжимается, когда Мэллори садится на него верхом и ее грудь оказывается почти рядом с его губами. Девушка оплетает его, как дикая лиана, но стоит ему сосредоточиться на ее прикосновение, как оно тут же пропадает. Неуловимая фурия, грязная девчонка и настоящая ведьма — он слышал, как ее называли в клубе. Ведьма. На устах Антихриста расцвела дьявольская улыбка. Маленькая мисс Верховная, которой предназначалось уничтожить его с помощью какого-то безумно редкого и, безусловно, опасного дара. Ковен столь упорно защищал ее, буквально был готов отдать свои души ему на сожжение, только бы она не попала к нему в руки. Лэнгдон готов замурлыкать. Мисс Верховная ласкает свою грудь, сидя у него на коленях, и ее юркие, крохотные пальчики уже спускаются ниже. Это черное белье не принадлежит ей. Этот шлюшеский раскрас ничуть не портит ее.

And underneath my skin's an intrinsic shrine

Мэллори кладет руки на грудь Майкла и скользит ими вверх, к шее. Она с легкостью может сомкнуть пальцы у него на шее, может взгрызться зубами в аорту и вырвать ее вместе с мясом, но ее тонкие пальцы зарываются в светлые локоны и мягко, дразняще тянут на себя. Майкл блаженно прикрывает глаза. Мэллори подает бедра ему навстречу и тут же отводит, гибко, как молодая осина, изгибаясь. Девушка облизывает губы и впервые за весь танец заглядывает ему в глаза. Непроницаемые, звериные глаза юного хищника. Когда-то ее пугал этот взгляд, он сулил столько дурного… Мэллори наклоняется к нему, почти касаясь приоткрытых в усмешке губ, и соскальзывает с колен в последнюю секунду. В ее голове давно созрел план. Она выверила каждую мелочь, теперь это не идея, а часовой механизм. Мэллори точно знает, что должна сделать, а Лэнгдон ни о чем не догадается. Он думает, что вся власть в его руках. Что ж, так даже лучше. Ведьма соблазнительно улыбается и смотрит на мужчину снизу вверх. Майкл с наслаждением наблюдает за ней. Мэллори — его ручная королевская кобра, его покорный скорпион, ангел с надежно подрезанными крыльями.

Drink my tears, I'm at your mercy, I love you most, but I'm not worthy

Мэллори запускает руку под подушку дивана и, борясь с отвращением, быстро нащупывает искомое. Тонкое лезвие ножа вселяет в нее уверенность своим холодом. Внутренняя дрожь так невовремя застигает ее, но ведьма задвигает переживания на задний план. Она стискивает оружие и как маленький зверек ползет вверх, борясь с желанием разорвать жилет Майкла зубами. Одно отработанное движение и лезвие уже плотно прижато к горлу Антихриста. Мимолетное удивление отражается в его взгляде. Удовольствием искажает малейшую черту его лица и он откидывает голову, счастливо улыбаясь. — Сделай это, моя маленькая ведьма. Возьми то, что так отчаянно желаешь получить.

I'll give my soul, sacrifice me

Она с ожесточением нажимает на нож. Она должна бы хотеть этого больше, чем что бы то ни было в мире. Больше свободы, прошлой жизни, больше, чем оживить весь ковен. Все ее существо пылает местью, ее пусто тело — лишь исполнитель. Тонкая струйка крови выступает на белой шее мужчины и кадык его нервно дергается. Мэллори заворожено смотрит на рубиновые капли. Он измучил ее. Она просила о пощаде, но мольбы не доходили до его ушей. И что же теперь? Бессмысленная борьба с самой собой довела ее до исступления.

Cause your love is holy, Is holy

Мэллори склоняется к Майклу и самым кончиком языка слизывает алую нить крови, стекающую в яремную впадину. Лэнгдон мягко смеется, и смех его похож на угрожающее рычание. Он забирает у нее нож. — Ты никогда не сможешь сделать этого, — говорит он и с умилением смотрит на нее.

I can fight but the devil wins, And I will fall like a saint who sins

Ведьма проводит рукой по губам, размазывая остатки крови, смешанной с помадой, и пристально смотрит на Антихриста. Изгибается в такт музыке. Литературная пауза. Окончен антракт, представление продолжается. Он — суть Тьмы, ее олицетворение и глубинная сущность. Искушать и причинять боль — его удел. Он все то, что она должна ненавидеть всем сердцем и бороться до последнего вздоха. Майкл облизывает губы, едва сдерживаясь, чтобы не впиться руками в тонкое девичье тело, призывно прижимающееся к нему. Все, что он позволяет себе — положить руку на диван, ближе к ее округлому, соблазнительному бедру, перетянутому черной полоской подвязок, и маленькой, упругой попке. Во рту пересыхает и он уже всерьез жалеет, что не взял бутылку виски с собой.

Forgive me Father, I am weak

Мэллори резко встает перед ним, широко расставив ноги. Она со злостью закидывает руки за голову и плавным, практически мелодичным движением расстегивает лифчик. Бюстгальтер падает к их ногам. Он смотрит на нее, будто вбирает каждую клеточку тела, будто уже разорвал ее на части и лакомится невинной плотью. Девушка, сбивчиво дыша, и прикрывая грудь одной рукой, кружит головой. Волосы бьют ее по щекам, но это легкая, приятная боль. Она не идет ни в какое сравнение с тем, что творит Майкл. Лучше врать себе. Лучше быть в безопасности от самой себя и своих желаний.

I'd rather drown in your ocean, Than wither on the shore

Лэнгдон стискивает кулаки и челюсти, только бы не сорваться. Мэллори танцует, неловко прикрывая стыд рукой, впрочем, совершенно бесполезно. Ее запах все еще на его теле, ощущение ледяного ножа и ее горячего, влажного языка на его шее по-прежнему холодит кожу. Эти бесовские янтарные глаза смотрят на него со жгучей ненавистью, утопающей в сладкой беспомощности. Маленький падший ангел, в тебе столько восхитительной ярости. Вся власть в твоих руках. Разве ты этого не видишь?..

Undying devotion, feel you in my core. Veneration, this faith's got me high

Ведьма склоняется к Антихристу, руками опираясь на спинку дивана. На одно мгновение она позволяет себе закрыть глаза. Этот взгляд беспощаден: зачем он смотрит на нее с таким щенячьим умилением, к чему эта игра, эта лживая песнь? Мэллори с яростью впивается ногтями в мягкую обивку. Разве не видит он того, что она почти сломалась?.. Музыка затихает. Она тяжело дышит, боясь шевельнуться. Ей кажется, что она столько сказала за эти несколько минут, будто прожила целую историю. Мэллори стыдливо отворачивается и ищет отброшенное белье. Майкл подается вперед и касается двумя пальцами подбородка. Хрупкая, как перышко, лилия, почерневшая от яда. Столь непорочная, что хочет искупать ее в грязи, окунуть с головой в омут порока. Выдержит ли она это? Так ли она чиста, как кажется?.. Мужчина с легкостью подавляет невесть откуда взявшееся сочувствие. Это лишь жалость к самому себе. Мэллори быстро застегивает бюстгальтер и, не оборачиваясь, идет к двери. — Скоро увидимся, Мэллори. Этот дьявольский голос…

I'll give my soul, sacrifice me Cause your love is holy