Любовь сквозь время

Декабрь. 1765 год. Прибрежная часть Кёнсан-Пукто. Уезд Нодонмёк Равномерный топот копыт по мокрой земле и барабанящие капли непрекращающегося дождя сопровождали извозчика и его пассажира уже третьи сутки. Промокшие до нитки за столь долгое и тяжёлое путешествие, они уже мало отличались друг от друга: крестьянин-извозчик, не имеющий за душой ничего, кроме вот этих двух лошадей, которые покорно шагают по грязи, и высшего сорта дворянин, один из приближённых принца. И сейчас именно от этих двоих зависит судьба целой страны, всего народа. Всего лишь одна маленькая брошь, потерянная несколько десятков лет тому назад, символизирующая власть династии Банг, но важная настолько, что под грифом "совершенно секретно" распоряжение найти её поступило с одним из личных слуг самого принца. Бумага была подана лично в руки приближённому Чон ДэХёну, который был вынужден тут же уехать из дома в Пусане, куда вернулся на месяц, чтобы навестить семью и больную мать, и направиться в Кёнсан-Пукто, где по слухам должна находиться эта самая королевская брошь. Почему именно он? Чон ДэХён, принадлежащий одному из самых богатых и знатных родов в стране, человек слова и дела, беспрекословно подчинялся принцу и, к тому же, являлся его близким другом. Принц до последнего не желал отправлять его в эту поездку, однако, больше ехать туда было некому и информацию распространять было слишком опасно. Если народ узнает о том, что у королевского рода нет того, что подтверждает их происхождение, их попросту свергнут. Поэтому Чон ДэХён, наскоро попрощавшись с родными, отправился в путь, готовясь к любым трудностям, что могут поджидать его в путешествии. И пока самой большой трудностью были погодные условия. Дождь лил как из ведра уже не первые сутки, а ехать нужно было, поэтому, завернувшись в пальто и натянув воротник практически до глаз, Чон ДэХён тоскливо переводил взгляд с одного камня на другой. От нерассеивающихся туч днём было также темно, как и ночью, и эти свинцового цвета небеса будто сообщали о божьем гневе, обрушившемся на его Родину. А в Сеуле всё как всегда. Чон ДэХён знает, что принц может лишиться права наследовать трон в любой момент. Ставшая традицией церемония коронации без броши была невозможна, и богатейшие династии Ким и Ли уже потирали руки в ожидании повода напасть на дворец, убить принца и занять трон. Но принц был не из робкого десятка. Банг ЁнГук - старший из сыновей Банг СонХи, державшего власть до недавнего времени. На дворцовой площади полгода назад на него было совершенно нападение, и СонХи скончался, оставляя своего любимого сына на престоле. Он знал, что без броши род не продолжит своё правление, однако, до этого момента никто ничего не предпринимал, чтобы её найти. О том, что брошь была потеряна, ЁнГук узнал за несколько часов до коронации, которую пришлось отменить. И теперь побывавшую неизвестно где за несколько десятилетий вещицу требовалось найти в максимально короткие сроки. У них в запасе не больше восьми дней, а они застряли где-то в дороге, не имея возможности добраться до похороненной под грязью деревни, где они планировали остаться на ночь. Извозчик давно тяжело кашлял: бедняге, наверное, впервые пришлось так трудно в пути. А теперь, поставленный перед необходимостью спать под дождём, он закутался в свою тонкую измокшую одежду и свернулся калачиком, потирая ладони друг об друга, чтобы хоть немного согреться. Его кашель становился слишком громким и частым. - Чахоточный? - спросил Чон Дэхён, заранее зная ответ. - В Канвондо с матушкой ездили... - виновато ответил тот охрипшим голосом. - И где матушка? - Месяц, как похоронили. Канвондо - один из заражённых в пятидесятых годах районов, о котором ходили в народе различные байки о том, что народ туда ссылают целыми тысячами. Но ДэХён, побывавший там в 1759-ом году, мог с полной уверенностью сказать, что никаких заключённых там нет. Вполне обычный район, большая земля, на которой гуляет страшная болезнь, вырезавшая около 30% населения. Приезжие извозчик и его мать тоже были заражены. Знал бы он, кого, куда и зачем везёт... По мнению многих, на королевском дворе этот аргумент был самый нерушимым, чтобы уговорить любого человека пойти на дело, рискуя собственной жизнью. Но если он сейчас расскажет больному извозчику, что он спасает весь народ, сильно ли ему это поможет? Нет, ему вообще это не поможет. Добрыми намерениями людей от туберкулёза не лечат. Что ему будет до народа через несколько месяцев, когда его положат в сырую землю, рядом с его бедной матерью? Насмотревшись на страдающих людей юга и востока страны, Чон ДэХён с отвращением смотрел в центр, где за лакомый кусочек власти боролись годами. Он доверял только одному человеку, который действительно был тем, кто мог избавить народ от ужаса, в который погрузилась страна. Но для того, чтобы он смог сделать это, нужно было достать эту чёртову брошь! А где её искать, если просветов не предвидится, извозчик уже еле-еле на ногах стоит, лошади устали, а время на исходе? Точно. Богом проклятая земля и люди, живущие на ней. Деревню было хорошо видно оттуда, где они остановились, и, бросив на извозчика своё тяжёлое пальто, ДэХён спрыгнул и направился туда шагом. Было очень холодно, по коже пробежали неприятные мурашки, но он планировал дойти до нужного дома до ночи. Всего одна миля, не больше. Весь продрогший, он всё же добрался до деревни, лишь примерно представляя, куда идти дальше. За тучами не было ни луны, ни звёзд, дождь не переставал хлестать, и было настолько темно, что даже свет в некоторых окнах был виден едва-едва. Знакомые буквы ему разглядеть всё же удалось, а уж посчитать дома труда не составило. Очередная избушка была той, куда он и держал свой путь. - Кто? - раздался голос мужика из-за двери, куда пару секунд назад постучал Чон ДэХён. - Пустите переночевать... птичий корм нынче дорогой, - произнёс он фразу, после которой его должны были впустить в дом. Замок щёлкнул, и на пороге показался толстый и немного пьяный мужик, одетый в традиционную крестьянскую одежду, больше напоминающую мешок, чем нечто приличное, подпоясанный чем-то, похожим на верёвку, которой перевязывают брёвна перед строительством сарая. - Заходите, Ваше превосходительство. В доме было тепло, так что ДэХён сразу подумал о извозчике, лежащем на дне кареты. Конечно, у него не было шансов выжить, даже вряд ли он переживёт эту ночь, но возвращаться к карете опасно, как бы ни было это печально. - Брошь у вас? - немедля спросил ДэХён прямо с порога. - У меня, Ваше превосходительство. С глупой улыбочкой крестьянин указал ДэХёну на дверь в полу, куда он должен был проследовать вместе с мужиком. Перебирая многочисленные ящики, он достал откуда-то деревянную коробочку со знаком династии Банг на крышке. - Это она, - мужик протянул ему коробочку, не смея открывать и разглядывать королевское имущество. - Эй, ты что-то варишь, что ли? - взглянув наверх, спросил ДэХён, почувствовав резкий запах горелого. Бормоча что-то себе под нос, мужик начал неуклюже карабкаться по лестнице, однако перед самым его носом дверь в погреб внезапно закрылась, и звук снаружи дал понять, что это была ловушка, и теперь они вдвоём оказались запертыми в погребе без возможности выйти. Мужик начал кричать, а ДэХён с ужасом понял, как на самом деле обстоят дела. А обстоят они, судя по усиливающемуся запаху дыма, слишком плохо. Это не просто ловушка - это капкан. И он в него попался. Декабрь. 1765 год. Чхунчхон-Намдо. Штаб-квартира Парламента Принц ЁнГук уже третий час не мог спокойно сидеть на месте и заниматься обдумыванием нового плана. Кажется, всё, что было внутри него, собиралось разорваться на несколько сотен частей, выпустив то, что причиняло столько боли. Хотелось плакать, однако, перед балаганом, уже который месяц сидящем здесь и мудро называющим себя "парламентом", подобных слабостей проявлять было нельзя. - Нам нужно отправить кого-нибудь ещё, - сказал один из сидящих умников. - Ещё одного ребёнка убивать? Погиб лучший посыльный! Его убили из-за этой броши, которая, чёрт возьми, абсолютно ничего не решает! - мгновенно сорвался принц, рыча от злости. - Без неё Вам не пройти обряд коронации... - Почему мне не пройти его, если я ношу фамилию Банг? Я наследник! И мы проведём коронацию без этой броши, и пусть хоть кто-то из вас попробует меня остановить! Его неимоверно бесила нерасторопность и глупость людей, сидящих в этом "парламенте". Распускать его было опасно, ведь без власти, некоронованный и незащищённый наследник один справиться с целым государством не мог. Но теперь он вообще ничего сделать не может. И дело не в этой дурацкой броши, дело в том, что ему сообщили, что его лучший друг и, по совместительству, человек, занимающий сердце и душу принца, погиб. Сгорел в доме, где должен был найти ту самую вещь, за которой его послали. Он умер... Наследник Банг не мог осознать своей потери, не мог смириться с тем, что он более не увидит самого близкого ему человека, Чон ДэХёна. Зачем вообще бороться за власть, если приходится идти на такие жертвы? - Готовьте церемонию, - рыкнул он напоследок, перед тем как выйти из зала и направиться к себе в кабинет. Январь. 1766 год. Сеул. Дворец Кёнбок Погладив брошь на груди, искусно сотворённую местными мастерами, принц ЁнГук вновь взглянул на себя в зеркало. Конечно, поддельная брошь не давала стопроцентной гарантии в том, что люди примут нового короля. Это обман. Ещё один обман, в который должны поверить люди. Справа и слева от него стояли приближённые, которых он почти не знал. У него за всё время был только один приближённый, который погиб при исполнении своего долга. По крайней мере, так называли это на королевском дворе. А по мнению ЁнГука, он стал жертвой незримых междоусобиц, которые давно поселились в этом государстве. И как же печально знать, что тот, кого он любил всем сердцем, умер просто так, ни за что. Принц старался не думать об этом. Ведь он правитель государства, он должен быть сильным. Он усердно подавлял в себе желание прийти на могилу к возлюбленному и, зная, что в землю был закопан пустой гроб, всё равно опуститься на колени и сойти с ума... Прямо там, упасть, взглянуть на небо и уйти в мир своих грёз, где всё хорошо, все живы и все друг друга любят. Но двери открываются, и его уже тащат в большой зал, где собрались все высшие чины и не близкие приближённые. Для виду по уголкам зала стояла пара-тройка забитых горожан, которых привели сюда кнутом и заставили улыбаться и радоваться новому королю. Всё это было так противно, что ЁнГуку захотелось убежать отсюда как можно скорее. Однако после нескольких шагов он увидел, как крепление броши медленно раскрывается, и внезапно вещица слетает с его наряда и с грохотом разбивается об пол. По залу прошёлся гул, а потом один из тех самых умников, что называют себя "парламентом", гадко улыбаясь, проговорил: - Вот она, разбилась власть королевская. Кто-то, чувствуя накаляющуюся атмосферу, начал поспешно пробираться к выходу, иные же сразу начали разговаривать друг с другом о чём-то, будто придумывая новые байки, которые потом сплетнями разлетятся по всей стране. - Нет садистам! - вскрикнул кто-то из толпы, и тут же раздался выстрел. Люди бросились кто куда, стараясь убежать как можно скорее, чтобы сохранить свои никчёмные жизни. Рядом раздался хлопок, ударивший не по стене, а по чему-то внутри ЁнГука с такой силой, что он не смог держаться на ногах и упал, слыша новые выстрелы: теперь дело за королевской охраной, которая почему-то решила подождать, пока что-то случится с правителем, а уж потом начинать его защищать. "Предатели... - прошептал принц, проваливаясь в какую-то чернеющую бездну. - ДэХён..."