Семь

- Герр фон Вагнер!!! - раздается из коридора, и Клаус почти роняет наушники, вздрагивая от знакомого тембра. Раз. Мужчина быстро поправляет одежду, волосы, подбирает бумаги с набросками в папку и все это под ошарашенным взглядом звука - режиссера, что не перестает удивляться его поведению. Сколько лет это продолжается? Десять лет на тв и почти столько же со времен кабаре? Вроде того. И каждый раз фон Вагнер ведется на уловку. Словно он до сих пор юный мальчишка, провинившийся перед строгим наставником. Когда он впервые слышит это обращение, его словно поражает молния. Макс смотрит на него. Выжидает. Присматривается. Клаус не находит ничего лучше невнятного бормотания в ответ. За пределами сцены он не такой смелый и дерзкий. С тех пор прошло почти двадцать лет и ничто не поменялось. Макс вновь слушает его неразборчивый лепет, в котором столько толковых мыслей и идей, что можно захлебнуться. Дар Клауса от природы - мышление. А еще доброе сердце и это его погибель и спасение. Макс понял это с первых минут знакомства. С тех пор, когда впервые увидел «Баварского Принца» у свободного микрофона. Алмаз, требующий огранки. Макс не виртуозный ювелир, но у него есть терпение и Клаусу повезло, что он попал в хорошие руки. Хотя порой излишне требовательные. Неуемный идеализм против жесткого реализма. Разные, как небо и земля, но неделимые, как хлеб и вино на причастии. Пропорционально одержимые. Обязательно парные в комплекте. Так сказать оптом. Два по цене одного, и как бы Клаус не пытался стать взрослым и независимым, Макс никогда не оставит своего протеже позади. Он толкает его вперед и только вперед. Пока удается. От наивного болтливого баварского мальчика до голоса оппозиции, человека, который озвучивает иное мнение и не боится. Потому что знает как правильно. Потому что Макс научил. Уж в этом Макс Утоф хорош. Видеть вещи такими, какими они являются, без прикрас – вот его боль и его гений. Его нетерпеливый скрипучий тон знает весь ZDF от приемной до генерального директора, а безапелляционная прямота, порой перешагивающая мораль, приводит в восторг журналистов, в особенности женского пола. - Герр фон Вагнер. – Строго повторяет Макс в заключение, и Клаус виновато закусывает губу, но вина его не в тексте в руках Макса, а в реакции на заветные слова. Два. Мужчина поправляет галстук и хмурится в текст. Клаусу нравится Утоф сосредоточенным. Он не замечает ни осторожных прикосновений, ни вопрошающего взгляда, ни маленьких оплошностей. - Ох… Герр фон Вагнер, это… - выдыхает мужчина снимает очки и устало трет переносицу. - Мы должны обсудить это более детально. – он жестом указывает звукарю закругляться и выходит прочь. Клаус топает следом. Он понимает, что нашкодил, что не посоветовался. Но он обожает слышать свое имя, произнесенное этим надменным голосом, и сделает все, чтобы услышать это вновь и лучше приватно. Три. - Герр фон Вагнер, опять ваши глупые игры! – звучит на площадке наверно уже тысячный раз. С этого начинается большинство их программ. Сейчас они на публике, все по сценарию, но Клаус все равно чувствует, как проскакивает холодок по спине. В этой студии Макс говорит множество фраз. Он говорит и за пределами много всего, но эти слова, тон, взгляд. Баварец сглатывает слюну и выдает бурный монолог в ответ. Все под контролем. Контроль трещит, когда они наедине, когда репетируют или когда Макс в шутку повторяет свои фирменные слова, дабы привлечь внимание друга. Вот тут господин фон Вагнер сдается, и нет никакого монолога в ответ о социальном неравенстве, о банковском сговоре, об экономики ради экономики. Зато есть тонкие пальцы Макса в непослушных волосах и сочувственный взгляд. Он подозревает о маленькой слабости друга. Хорошо. Ему известно обо всех слабостях этого человека. От и до. Иногда ему кажется, что он лично спровоцировал добрую их половину. Перегнул так, что Клаус треснул, словно чашка. Сейчас баварец просто вздыхает, примостившись на плече друга, и старается не уснуть от плавных массирующих движений в волосах. Кабинет Макса, полная тишина и скрип кожи от попыток устроиться удобней. Сейчас они наедине и кое-кто надеется получить немного больше. Четыре. - Герр фон Вагнер… - подыгрывает Макс, но уже своим голосом, отличным от Утофа. – Клаус? Клаус моментально откликается. Старается не выглядеть сонным. Моргает своими огромными печальными глазами, и сердце мужчины ускоряет бег. Утоф уже давно не воспринимает фон Вагнера как коллегу, мужчину, как другого человека. Мысли в его голове то и дело звучат привычным торопливым голосом, а жизнь и работа буквально невообразимы отдельно. Синдром неразлучников в действии! Пять. - Ох… Герр фон Вагнер… - смеется и кряхтит Макс, когда Клаус льнет и моститься на коленях. Размеры этой неженки могут напугать с непривычки, но благо Макс достаточно высок, но вот в объемах явно проигрывает. – Если ты помнешь мои брюки, я буду не в восторге. - Предупреждает мужчина, в попытках остановить сближение. - Будь. – Шепчет голос в ответ. Макс лишь усмехается. Он знает, что все это нарочно. Клаус ловит кайф, когда Макс отчитывает его, забирает ответственность без остатка, ведет. Макс знает, что лучше для друга. Ему нравится, как Клаус играет. Словами, фактами, мимикой, но проблема в том, что Клаус не знает когда остановиться. Он словно ребенок уходит во все с головой. Заигрывается, и остановить его весьма сложно. Сейчас он ерзает и носом тычется в шею друга, так и не решаясь сделать первый шаг. Он знает, чего хочет, но строгое лицо напротив заставляет ждать разрешения. Желать его. - Может мы… - несмело начинает Клаус и от чего-то выдает это голосом неподражаемой Ангелы Меркель. Выходит случайно, но с Утофа напряжение как рукой снимает, и он смеется в покрасневшее ушко фон Вагнера, шепчет очаровательный бред, на что баварец лишь быстро кивает, стаскивая с себя одежду. Кстати о одежде! Шесть. - Герр фон Вагнер! Вы представитель благородно дворянского рода или кассир в автосервисе? - А вы имеете что-то против работников сервисного обслуживания? - Я против ваших куцых попыток выглядеть подобным образом. – Мужчина еще раз бросает взгляд на рваные джинсы и растянутую футболку подопечного. Ему придется поработать над этим, думает Макс. Трансформация занимает годы. Рубашка на место футболки, туфли вместо кед, пиджак оказывается привить проще брюк, а вот жилетки Клаус сам оценивает по достоинству. - Клаус… Эй… Герр фон Вагнер, слушай… те. - Утоф замирает в дверях гримерки, созерцая многолетний результат и ему определенно по душе увиденное. Семь. Герр фон Вагнер глупо улыбается и вновь принимается судорожно поправлять непослушные пряди. Он должен встрепенуться, отдернуть белоснежные манжеты и очаровательно улыбнуться, подобно коллегам с тв, но куда там… Он наивным щенком смотрит в прозрачные глаза напротив, пока Макс не расплывается в улыбке и коротко кивает. - Герр фон Вагнер, это хорошо.