Прекрасная Лошадь

Вы знаете, как тяжело это — потерять самого близкого человека? Да хоть и не самого, но просто близкого? Родного? Ваня знал. Он не рыдал. Точнее, рыдал, но старался скрывать это от всех. Кроме папы. Они плакали вместе. Два сильных мужчины рыдали, забыв, что мужчины не плачут. Какая глупость — и кто это вообще придумал? Они презирали в такие моменты все эти тупые социальные ограничения. Да без разницы! Будь ты хоть триста раз опозорен — мамы нет. Ее нет! Так трудно — осознать, что человека больше нет. Ведь вот, буквально недавно, она ходила по дому, звеня тарелками на кухне, иногда звала кого-то из них. Когда они с папой сидели дома в один из этих мрачных дней и к ним кто-то стучался в дверь, они вздрагивали, на секунду подумав, что это мама вернулась из магазина или от соседки. И уже через ту же секунду вспоминали, что ее больше нет. И плакали. Они плакали так много, что казалось, соленая пелена навсегда застелила им глаза, а лица навсегда останутся красными и опухшими.       Ваня, несмотря на то, что был подростком, был совсем не глуп и понимал, что самоубившись ты только усугубишь проблему, а не решишь ее. Он знал, что нельзя ни в коем случае оставлять отца одного и к тому же, таким путем не попадешь к маме. Скорее всего, есть шанс попасть в другое место, Ваня точно не знал, куда именно, но наверное, не в самое приятное.       Люди приходили со словами сочувствия, с фальшивыми, пластмассовыми словами сострадания. Хотя никто из них не сострадал. Как можно сострадать, если у тебя у самого свои проблемы? Как можно сострадать, если у тебя все хорошо? Максимум, что ты почувствуешь, когда подумаешь о смерти — это неприятное покалывание где-то в районе солнечного сплетения. Ваня это знал. Ему было неприятно. Он не хотел никого видеть и не хотел никого слышать. Отец был более открытым. Будучи взрослым человеком, он имел больше обязанностей, общество ожидало от него большего, чем от подростка — и он, как мог, старался оправдывать эти ожидания. Одновременно работая и борясь с депрессией сына, он отвлекался и боролся таким образом со своей. И вот однажды ему в голову пришла замечательная идея. — Сын, — сообщил он ему одним воскресным утром, — с завтрашнего дня ты идешь заниматься конным спортом. — Конным спортом? — ошарашено переспросил Ивашка. — Ты же любишь лошадей. — Люблю.       Честно говоря, Ваня даже немного обрадовался — он всегда хотел заняться этим, но как-то все не складывалось. В то воскресенье они с отцом сходили по специальным магазинам и купили необходимое снаряжение. Папа раньше занимался этим и у него когда-то был даже свой собственный конь. Поэтому он знал, что может пригодиться для занятий и даже провел сыну небольшой инструктаж, хотя знал что в клубе ему обязательно все объяснят.       Первое занятие прошло успешно. Ване дали коня и сказали, что он теперь будет его собственный и никто, кроме него, на нем тренироваться не будет. Это был молодой, но покладистый конь. Лошадь звали Имбирь, он был светло-бежевый и как будто в муке. Инструктор сказал, что этот окрас называется «в яблоках», но Ване больше нравилось называть его «имбирный пряник в сахарной пудре». Инструктор тогда засмеялся, а Иван надулся, как будто это его оскорбило. На занятии Ваня научился садиться на лошадь, правильно сидеть, управлять ей, идти быстрее или медленней, бежать рысью или галопом и даже один раз использовал стек, чтобы Имбирь побежал быстрее.       Имбирь очень понравился мальчику. Когда он пришел домой, то очень долго рассказывал об этом коне. Его отец давно видел сына таким оживленным. От этого ему самому на душе стало легче. Было ясно, что стоит продолжать занятия — они влияют на всех благотворно.

***

Прошел месяц. Иван очень привязался к своему скакуну. Он навещал его почти каждый день, напрашивался помогать конюхам, кормил его, ухаживал почти как за своим собственным. Конечно, подросток не может полноценно ухаживать за лошадью, но Ване казалось, что он выполняет почти всю работу. Имбирь видел его старания, он был молодым, но очень умным конем. Иван нравился ему, потому что тот был добрым к нему, часто давал вкусняшки (даже когда запрещали) и очень редко использовал стек. Поскольку Имбирь был послушным, в этом не было необходимости и хотя мальчик слишком баловал его, конь все равно признавал его авторитет. Может быть потому, что видел, что мальчишке тяжело и жалел его, а может просто привязался к Ване по непонятным причинам, но им обоим было ясно, что они стали хорошими друзьями.       Не думайте, что так легко забыть о трагедии, которая произошла в твоей жизни. Он не забыл. Просто садясь на лошадь, он наслаждался единственными моментами в своей жизни, когда не хотелось плакать. Он утопал в каком-то экстазе, прислушивался к своим ощущениям, дышал полной грудью. Это было прекрасное чувство восторга и свободы от земных хлопот. Он как будто летал, когда ездил верхом.

***

      По истечении какого-то времени инструктор сообщил Ване и его отцу, что мальчик готов принять участие в необычных соревнованиях, которые проводит какая-то фирма, занимающаяся разведением породистых лошадей. Что-то вроде конных скачек с препятствиями, но не на гладком стадионе с дорожками, а на дикой местности — река, лес, гора и поле. Это не самое сложное соревнование, там не обязательно развивать такую бешеную скорость, как на настоящих скачках и к нему есть время подготовиться. Отец, видя, как его ребенок тянется к этому делу, хоть на время забывая о проблемах, дал разрешение на участие Вани в этих гонках. Оставалось только готовиться.       Следующих несколько занятий были посвящены изучению и запоминанию трека. Для того, чтобы кони не пугались и участники не сталкивались, для каждого был проложен свой отдельный равнозначный путь. Ваня не интересовался тем, какой у кого трек и где находится — он был полностью сосредоточен на себе и своем коне. Каждый раз, когда они с Имбирем проходили нужный путь, мальчик беспокоился, не сильно ли крутой здесь подъем, не тяжело ли коню переходить через реку, может ли он перескочить это бревно и не споткнуться — он волновался больше всего не за себя, а за лошадку. Поэтом иногда он даже слазил с коня и вел его за поводья самым безопасным путем. Конечно, так было только первое время, пока Имбирь не привык и не стал сам свободно перемещаться по треку самой короткой, пусть и трудной, дорогой.       Его трек состоял из: 1)старта — это была обычная пыльная дорога, иногда с ямками, как в сельской местности; 2)мелкая горная речка - узкая и с легким течением, таким легким, что вода в реке почти не пенилась; 3)лесная роща - с большим количеством деревьев, которые нужно было объезжать; 4)горный подъем - довольно крутой, здесь нужно было разгоняться; 5)поле - просто поле, ничего необычного; 6)финиш — поилка и кормушка с поручнем для привязывания лошади.       После того, как Имбирь запомнил дорогу, он носился по треку, как ошпаренный. — Вперед-вперед! Молодец, Имбирь! — выкрикивал всадник, изо всех сил держась ногами за теплые бока своей лошади. В эти моменты он получал не только удовольствие, а и лелеял надежду, что с такой скоростью у них есть все шансы выиграть соревнования. Инструктор часто хвалил его, потому что он всегда приходил первым из их группы. Хотя все же риск был — ведь соревнования не только для их конного клуба, в них будут участвовать еще другие клубы, и даже приедут ребята из других городов.       Перед соревнованием, где-то за неделю до него, в клуб приходила женщина, возглавляющая компанию-организатора. Она имела препротивный вид. Лицо ужасно некрасивое, явно проблемная кожа и взгляд подколодной змеи. Она фальшиво поздравляла всех участников, допущенных к конкурсу и ужасно натянуто им улыбалась. В том числе и Ване. Зачем она приходила и что значит «допущенные»? Она осматривала лошадей. Лошадей всех участников. Если какой-то конь ей приходился не по нраву, она лишала его возможности участвовать в соревновании. Ребята, чьи кони попали под холодный перст этой гадюки, очень расстраивались, а инструктор покорно молчал и кивал лишь иногда. Все знали, почему — это из-за «особых условий», которые эта женщина успела обсудить с директором конного клуба. О чем точно шла речь, юные наездники не знали, но мельком услышали, что это сильно повысит престиж клуба. «Ну, повысит и повысит. — подумал Ваня, решив на этом не зацикливаться. — Главное, что меня с Имбирем допустили. Хотя она так долго его рассматривала — я уж думал все — пиши пропало.»       Но вот, настал тот день. Все ребята были готовы, каждый стоял на старте своего трека, ожидая сигнала секунданта. Иван был уверен в своей победе, ведь они с его верным товарищем всегда были первыми. Но несмотря на это, что-то глодало его душу, какой-то тревожный сквозняк просочился в голову. Отогнав на время это чувство (потому что полностью от него избавиться было невозможно, Ваня сосредоточился на том, что ему сейчас нужно будет делать.

***

      Вот и первое препятствие — горная речка. Имбирь добежал до нее довольно быстро. Но что случилось? Почему она такая бурная?! Она была гораздо более спокойной, течение было совсем не страшным — таким, что даже почти не пенилась вода. Но сейчас… Иван слез с коня и взял его за повод: — Ладно, Имбирь. Постараемся здесь не упасть. Будем держаться друг за друга. — бесстрашно сказал мальчик и первым полез в воду, поведя за собой свою любимую лошадь. Войдя в реку по пояс, Ваня с облегчением заметил, что течение не сбивает с ног, но идти надо было очень осторожно, поэтому они продвигались очень медленно.       Преодолев реку, Иван быстро забрался на лошадь и они снова поехали, но уже не в своем привычном темпе. Имбирь был немного напуган тем, что все пошло не по плану, поэтому никак не соглашался бежать в привычном темпе.       Дальше была лесная роща и, как верно заметил Ваня, «Деревьев, к счастью, больше не стало». Имбирь даже как-то набрался уверенности и поскакал быстрее, но перед самым горным подъемом, где нужен хороший разгон, на трек вдруг выбежали маленькие дети. Ваня резко остановил коня. Так резко, что тот аж встал на дыбы и мальчик испуганно вцепился в тело Имбиря, чтобы не свалиться с лошади. Толпа детей, взявшаяся не пойми откуда, накинулась на лошадь, норовя погладить, потискать, покормить ее и так далее. Иван кричал на них, но расступились они только спустя какое-то время. В негодовании Ваня наконец разогнал коня и они успешно взобрались на плато. На остальных препятствиях все было, как и раньше, без происшествий, но чтобы прийти последним, хватило и тех двух оказий, что случились в начале гонки.

***

      Потери, потери… Сплошные потери. В жизни Ивана, наверное, никогда не будет ничего хорошего, никого счастливого, никого… Просто никого. Все уйдут. Все покинут несчастного осиротевшего ребенка. Кто покинул его на этот раз? Чудесный конь Имбирь — единственный друг и товарищ Вани за все эти последние месяцы. Они только успели сдружиться, как его оторвали от ивановой души, хотя она уже к нему как кровь на ранке прикипела. После соревнований инструктор только молча положил ему руку на плечо, не в силах утешить словами. А Ванька побежал к этой противной организаторше, чтобы узнать в чем же все-таки дело. Он любил справедливость и хотел доказать ей, что ни в чем не виноват. Она разговаривала по телефону. Он не стал ей мешать, а молча стоял и ждал, пока она закончит. — Да. Тот самый, о котором я тебе говорила. Да, я вижу, вы хорошо постарались. Спасибо, да. Мг. Прекрасная лошадь, согласна. О-о-очень послушный, я видела его в действии. Хорошо сработано. Отлично сработано. Теперь он наш. — она как будто не замечала мальчика, стоящего около него. — Да-да, тот самый, в яблоках. Прекрасная лошадь.       «Прекрасная лошадь.» Это и были те «особые условия», о которых говорили они с директором. Она выбрала самых перспективных коней для участия в соревнованиях и проигравшего коня компания забирала себе. Взамен престиж клуба повышался во всех списках, рейтингах и СМИ. Странно сработано, ведь самый лучший конь — тот, кто победил. Но забирать у победителей лошадь как-то слишком скандально для крупной компании. Поэтому они сделали все, чтобы потенциальный победитель проиграл.       «Лучше бы ты не был прекрасным, Имбирь. — снова рыдал Ваня, закрывшись в своей спальне. — Лучше бы не был. Моя бедная прекрасная лошадь…»