Сатир и Паук

      — А ты уверена, что это сработает?        Грахрас потянулся, насколько позволяла паутина, которой его суженая обвязала добрую треть тела. Это было непросто. За два цикла, что они провели в этих телах, она уже полностью разобралась в своих новоприобретенных возможностях и вполне уверенно ими пользовалась. Ох, как уверенно.       — Не вертись, милый. О, Гельмент, просила же!        Тонкая, но прочная нить сорвалась с когтя паучка и, словно тугая тетива, соскочившая с плеча лука, прошлась по груди сатира. Послышался сдавленный стон, и на мраморной коже под жестким волосом проявилась ярко-красная полоса. По всей ее длине рубиновыми бусинами вспухли капельки крови.       — Но, но, но...       — Не «нокай»! Я же тут делом за…аай, к Гельменту это всё!        Аэрахна махнула рукой и приложилась губами к кровавой полосе. Не то чтобы ей так нравился этот сладковато-соленный вкус, но уж если она ее открыла, то чего бы и не воспользоваться моментом?       — Но ми-мил..       — Молча-ать, кòзел, — Аэрахна жестко схватила Грахраса за подбородок, заставляя того проглотить конец фразы,— спокойно, все хорошо, ты же не хочешь, чтобы я… Аааа, понятно. Мхмхм, вот оно что...       Она встретилась взглядом с сатиром и сразу же все осознала. В затуманенных зрачках ее рогатого возлюбленного плескалась нежность пополам с прямо-таки неземным обожанием.

***

       Вообще, то, чем они сейчас занимались, они изначально видели исключительно как старый ритуал, подсмотренный в старых фолиантах птицеящеров. Дескать, если разумного, страдающего от неукротимой Силы, полученной в дар от Хтона, смирит его или ее возлюбленный или возлюбленная, то поможет ему или ей сдерживать свой внутренний огонь. Как раз то, что им требовалось эти долгие два месяца. И только теперь они поняли, что имелось в виду за этим самым «таинством». Но от того силы ритуал вовсе не потерял. Отнюдь…

***

      Копыто тяжело впечаталось в опору ложа, заставив то жалобно заскрипеть. Как оказалось, холодные когти хорошо сочетались с внезапно крайне чувствительными сосками сатира. И теперь Аэрахна вовсю пользовалась открывшейся возможностью практически без единого усилия заставить Грахраса напрячься.       — Тише ты, мебель не виновата, что ты... Такой. Держи себя в рукааах.        Аэрахна все никак не могла привыкнуть и поверить, что ей приходится делать это со своими таким родным и мягким в душе Грахрасом. Но тем не менее, она нет-нет, да ловила себя на мысли, что хоть разум твердил, что то, что она сейчас делает недостойно разумного существа, душа её трепетала от радостного возбуждения. И не только душа. Да, она превратилась в жуткую тварь, наполовину человека, наполовину паука, но самое главное то, что делало ее не просто человеком, но людской женщиной, в процессе трансформации сохранилось. Сохранилось достаточно хорошо, чтобы сейчас она начала терять голову от ощущения власти и трепетной плоти под её ороговевшими пальцами-когтями. Все выше поднимался странный огонь, который она думала, что более не ощутит вовсе, и вот последние рубежи самоконтроля пали под натиском звериного желания. Прорычав что-то невнятное, она силой вдавила сатира в матрасы, заставив того прохрипеть что-то нечленораздельное о блаженстве оказаться в её лапах, и не менее яростно рванула набедренную повязку, что скрывала под собой уд ее возлюбленного. И тут ее настигло осознание всей сложности их положения, особенно учитывая, что сам Грахрас мог только слабо трепетать в её руках и смущённо улыбаться куда-то в сторону. Они уже давно не люди, и их анатомия сильно изменилась. И дело было даже не в форме или величине, сколько в том, что им, а точнее ей, придётся сильно постараться, чтобы в конечном итоге завершить задуманное так, как того требовал ритуал.       Злобно ругнувшись, Аэрахна с досады перечеркнула грудь Грахраса когтистой рукой, едва не срезав тому сосок.        — Аскарид нас подери, как дальше-то? — проблема была не из простых, еще и решать ее пришлось на скорую руку. — Ладно, а если вот так....        Паучиха тяжело забралась на кровать всем своим немалым телом, вдавив своего партнёра в подушки, еще и для верности наступив ему на грудь передней парой ног. Сатир и доски застонали в унисон. Не обращая ни на что другое внимание, Аэрахна прицелилась и... подобно точному гидравлическому механизму согнула все свои лапы, прильнув к телу Грахраса. И пламенный поток разлился по всему ее телу, разбивая всякие преграды и даря упокоение душе, которого им обоим так не хватало. Сдвоенный крик отразился от каменных сводов покоев, знаменуя то, что ритуал удался...        Спустя два стандартных дня, Грахрас вновь вошел в покои своей господарыни, а на руках его блестели два железных браслета. В его душе царил покой...