Мой Господарь.

В камине тихо потрескивал огонь. Высокие канделябры стояли около кровати на которой спал Адриан. Темно-синий шелк постели еще больше выделял его бледное осунвшиеся лицо и тонкие руки, лежащие на одеяле. Рядом, совсем близко стоял Цепеш, а возле него Сайрус. - Как Харуки? Тихо спросил Господарь, поглаживая тонкое запястье своего румына. - Так же, как и он. Это чахотка, Господин. Наверное пока они имели их, через кровь передали заразу, а потом усилили ее заклинанием. У них третья степень. Они не выживут. - Выживут. Твердо сказал Цепеш и сомкнул руку в кулак, его темные очи сузились в щелочки. Он уже обдумал, что сделать со своими верными рабами. Сайрус, поймав взгляд темных глаз, светивших золотыми искрами из-за языков пламени, ужаснулся. - Господин, они... они не выдержат, их организмы истощены! - Молчи, это единственный способ. Сайрус кивнул и вышел. Цепеш вытер салфеткой тонкие губы Адриана от крови. А когда-то они были чуть припухлыми, чувственными. Так умело ласкали Цепеша и произносили пламенные клятвы... Цепеш провел кончиками пальцев по хрупким плечам, которые не раз выдерживали удары кнута. Затем нежные касания перешли на ключицы. Цепеш понял лишь одно. Хару и Адриан - первые, кто ответили ему искренней, чистой любовью. И заставили жестокого воина еще раз поверить в любовь. Веки юноши дрогнули и медленно открылись, он еще не сфокусировал зрение, а уже резко оттолкнул руку Цепеша. - Нет! Не трогайте меня, турецкие бляди! Но, затем, парень сжался заметив Цепеша. Владыка погладил его по щеке и притянул к себе, ласково смотря на него. Языки пламени отплясывали свой танец, создавая на стенах диковинные узоры из теней. Одеяло соскользнуло с худого тела юноши и, он обнаженным прижался к Цепешу. Юноша обнимал широкие плечи Владыки и целовал его лицо от радости. Из груди юноши вырывались рокочущие хрипы. Цепеш не спеша снял со своей головы княжескую шапку. Следом полетела и его одежда, обнажая мускулистое тело воина. Князь аккуратно уложил Адриана на кровать. - Я Вам не противен? Я худой и страшный. Скелет. Вам будет удобно меня трахать? - Адриан, не трахать, а любить. Это был первый случай, когда Цепеш называл рабов по имени. Чаще же они были ни кем. Но Адриан и Харуки... Они были его и только его... Мягкий поцелуй губ Господина в ключицы привел Адриана в неописуемый восторг. Юноша робко обхватил его шею руками, обычно, Владыка не позволял касаться себя. Румын обхватил ногами талию князя и прижавшись к нему худым телом страстно поцеловал в шею. Ответом ему был низкий стон и ласки, которые пришлись на член раба. Пальцы Владыки вытворяли поистине не вероятные вещи с плотью юноши. Пальцы обхватывали ее, двигали, открывая головку, которая истекала смазкой от лихих порханий пальцев по ней. Член самого Цепеша набух и теперь упирался юноше в живот. Румын застонал и поддавшись вперед, жарко шепнул на ухо Господина. - Возьмите меня, Повелитель! Возьмите своего раба! Юноша поднялся, и Влад опустил его бедра на свою плоть. Большой и возбужденный он скрылся в дырочке юноши, которая теперь сладко сжималась и разжималась, от чего князь постанывал все чаще и чаще. Толчки становились все неистовей и неистовей. А Господарь и Адриан сливались в жарких поцелуях. Пока один из них не прервался. - У меня для тебя подарок. - Какой? Юноша уже был на грани, подпрыгивая на Господаре и еле цепляясь за его плечи. Юноша закрыл глаза и в шею ему впилось, что-то острое, по коже потели горячие струйки. Адриан выгнулся позволяя Владыке пить его кровь. Сайрус еще в первый день рассказал им историю Господаря, и что тот бессмертен, что тот вампир, как и сам Сайрус. А быть тем, из кого испьет крови Господарь, было большой честью. Но ни один не добился этого. И теперь Адиран наслаждался этим. Но затем все прекратилось, в глазах юноши потемнело, и в приоткрытые губы начали капать капельки жидкости. Адриан кончил и сглотнул. Металлический привкус заполнил его рот. Юноша нашел источник и приник к нему губами. Он пил, пил,и чувствовал, как жизнь покидает его. Но он был рад, что Господарь рядом. Последний стук сердца и все стихло... Цепеш оторвал от своей груди юношу и залечил свою рану. Положив его на кровать он вышел, надеясь, что все получиться, и его "подарок" спасет Адриану жизнь.