Зло наступает

Ведьма только-только оценила масштаб катастрофы на спине Велены, как в кустах подозрительно зашуршало. — Ну кого там черт болотный несет? — рявкнула она, будучи уже готовая лично задушить любого некроманта голыми руками. Попутно нашарила кое-как в мешке еще один, предпоследний горшочек, и метнула его наугад в кусты. Что бы там ни шуршало, после взрыва оно шуршать перестало. — Да, вот что с мирной нечистью идиотизм некромантский делает! — прохрипела Велена, не стесняясь сдирая доспехи и одежду. Со спины вместе с лоскутами кожи. Да, бывало, в принципе, и хуже.  — Самое забавное, что если бы некроманты знали, что у тебя есть доступ к такой силище, прошли бы мимо твоего леса… — Велена болезненно закашлялась. — Я сама этого не знала, — пожала плечами ведьма и осторожно смочила в лечебном зелье тряпицу, вынутую из сумки. — Кто вообще мог знать, что так дело повернется? В этот момент из тех самых кустов, куда благополучно попал горшочек с разрыв-травой, выбрался довольно потрепанный мужик. На его лысой голове красовался обрывок мха, белые длинные одеяния были щедро испачканы синими кляксами, а круглая рожа покрылась красными пятнами от гнева. — Как вы смеете так невежливо относиться к представителю Храма? — вскричал мужик и угрожающе двинулся к все еще действующему кругу. — Вы, богомерзкие ведьмы! — его палец обличающе ткнулся в Марью. Та злобно щелкнула зубами. — Это какому богу мы мерзкие? Ты вообще кто такой, лысый? — вызверилась она, готовая придушить так некстати явившегося борца за свет. — Богу единому и неделимому! — наставительно заголосил мужик. — Ибо нет другого бога, кроме Единого Всевышнего… — Ну мать твою… — взвыла ведьма, а потом рывком поднялась, схватила свой мешок, кинжал и вызверилась на храмовника. — Еще одно слово — и убью прямо тут! Где ты был, собака плешивая, когда мы некроманта били?! Святоша хренов! При одном только звуке знакомых проповедей Велена, как была с изуродованной, сочащейся гноем спиной и голой грудью, поднялась на ноги. Храмовник. Стандартный помешанный образец. Одна штука. — Ах вы ж ведьмы, думаете пресветлый рыцарь на такое поведется?! — выкрикнул он, когда воительница, покачиваясь, шагнула к нему. — Падла… Ты все видел. Сидел, сука, и смотрел, как мы, блядь, пытаемся хоть как-то… его убить… выхухоль кастрированный, пёс смердящий, евнух гнойный, сыкло говножрущее… — зарычала Велена, бросаясь на опешившего рыцаря с голыми кулаками. Да… Храмовник явно не ожидал такого ответа… Тем временем Марья отыскала увесистый такой дрын и ринулась на храмовника с воплем: — Видел, скотина, и отсиживался в кустах! Свет гребаный! Добро замаранное! — лысый храмовник оглянулся, его глаза округлились до размера тарелок… А потом он сорвался с места и, голося о полоумных бабах, ринулся, не глядя, в болото. Оттуда радостно булькнуло: — Шута мне! — здоровенная сизая, покрытая водорослями лапа сграбастала храмовника за ноги и потянула в трясину. — Давненько у меня свежих гостей не было, — пробулькал водяной. — Станет нам с дочками потехой… Ведьма, видя, что жертва народной расправы ускользает, с размаху запустила дрын в храмовника, попав тому в спину и вызвав негодующий вопль и новую порцию проклятий, которые, впрочем, скоро сменились паническим бульканьем. Лысая голова быстро скрылась в болотной жиже, только порция пузырей выскочила наружу. Бочаг расправился и на поверхность всплыла розовая с белыми прожилками кувшинка. — Туда тебе и дорога, — сплюнула Марья в траву и обернулась на следовательницу. — Куда? Ну куда? Садись, лечить буду… набегалась уже. Велена обессиленно повалилась ничком в траву, едва выставив перед собой одну руку, а другой держась за дико ноющую грудь.  — Да уж, сейчас я и правда добегалась, — тихо прохрипела она, слегка кашляя. — Интересно, откуда здесь взялся этот гад? То есть, чертов храмовник со всеми его амулетами и святой броней… Ему должно было быть срать на некромантию такого уровня с высокой колокольни, — она опять зашлась в гулком грудном кашле. — Он действительно ждал, пока мы делали его работу. А потом наверняка добил бы нас и заявил, что это он уничтожил некромантов на болоте, — продолжила она, не зная как сказать Марье, что дом нужно осмотреть, а жертвенный круг найти и сжечь. Ведьма обессиленно зарылась в свой мешок. Вся сила была истрачена на новое заклинание, а потому чувствовала она себя так, будто ее хорошенько отколотили в ступе, а потом отжали через марлю… Она только и смогла, что обработать спину Велены, а потом беспомощно свалиться на землю в полной отключке. Марье ещё никогда не доводилось настолько интенсивно использовать свой дар… Леший очертил вокруг горящего тела некроманта круг, разрыхляя землю, чтобы огонь не перекинулся на деревья. А потом, пробурчав: «Эх, девчата…», закинул ведьму себе на корявое плечо. Затем внимательно посмотрел на фею, будто оценивая, и спросил: — Сама пойдешь или лучше подвезти? — по ходу дела лесной дух повел своими ветвистыми плечами, как бы намекая, что вторая женщина там поместится без проблем. — Если вам будет не слишком тяжело… — протянула девушка, проверяя себя на предмет необработанных порезов, с которых могла просочиться кровь, и только потом неуверенно кивнула, отлично понимая, что на четвереньках до дома ведьмы не доползла бы при всем желании. Велена покосилась на эту самую ведьму. Да, странно все вышло… Да, меньше всего в жизни она ожидала, что очередное приключение закончится путешествием на ветке у лесного хранителя! Леший неспешно открыл светящуюся тропинку, подхватил на другое плечо Велену и пошел, слегка огибая кусты и особо раскидистые деревья. Солнце медленно клонилось к закату…

***

Очнулась Марья от жутких воплей. Вопила недоенная Машка, рычал волкодлак, шипел Тишка… Ведьма обеспокоенно приоткрыла глаза и с трудом в темноте смогла разобрать, что находится она на пороге собственного дома, лежит рядом с Веленой, укрытая плотным слоем листвы… Слегка оклемавшись, Марья смогла рассмотреть, что Вовчик притащил довольно упитанного кабанчика-подростка, уложив его рядом с дверью, и старательно отгонял от своего трофея кота. Изголодавшийся же Тишка так и норовил откусить свиной хвост, потому что ничего более увесистого оторвать себе не мог. Женщина кое-как поднялась, размяла затекшие руки и ноги и поковыляла к блеющей матом козе. Вредная скотина выбила дверь в хлеву и благополучно сожрала всю высеянную под окнами ромашку. На зло, видимо… Иначе никак нельзя было объяснить вполне целую рядом растущую на клумбе незабудку… Вскоре от гвалта прочухалась и Велена, она кое-как вползла на стоящую рядом с домом скамейку и на полном серьёзе пообещала Машке пустить ее на гуляш. Крови хотелось жутко… и на глаза попался кабанчик. — Марь… Ты эту стерву подоить сможешь? А я как раз попробую разделать добычу нашего охотничка… — проскрипела она, ища взглядом тесачок побольше, дабы обрубить копытца, хвост и уши. Использовать свои боевые ножи она не рисковала. Ибо окромя того, что они бывали везде, где только могли, на них могла остаться всякая отрава. — А я что делаю? — ведьма звякнула о стену ведром в прихожей. — Сейчас иду… Ток ты это… ну… зажарить бы его… — заметив странный голодный взгляд феи, Марья постаралась обойти ее по широкой дуге. Вряд ли сожрет, но покусать может. Потому пусть кусает себе кабанчика. Велена, согласно угукнув, нашла удобный для данного дела кухонный нож, и не без страданий взвалила тушку на уличный деревянный столик. Тишке прилетел лист свиной шкурки, и он радостно зачавкал, утащив подачку под стол. По ходу дела ведьма потрепала подошедшего волкодлака по густой шерсти на лобастой башке. — Молодец, добытчик! Правильно, кто ж еще будет охотой заниматься, когда бабы воюют… — она вздохнула и пошла отлавливать бушующую козу. Процедура была уже привычной, жаль, не приятной… Рвать зубами сырое мясо Велена все же не стала. Просто нарезала полосами брюшину, отделила ноги. После чего, вырезав с боков сочные куски, сложила на массивную чугунную сковороду и, не заморачиваясь тем, что дом как бы не ее, отнесла к печке с самым спокойным видом. Растопить печку было не трудно… Но сложновато в состоянии, когда даже поворачиваться на бок было больно. И тем не менее поздний ужин на тяп-ляп был отправлен в печь, и начал ждать своего времени. Правда, если для себя Велена собиралась вытащить кусок уже через пять минут, то Марье придется ждать значительно дольше… Под руку подлез Тишка, получил в зубы кусок шкурки и опять ушел чавкать… Марья вернулась в дом с молоком и внушительной царапиной на левой руке. Подала следовательнице молоко, сама уселась на лавку и уставилась на огонь. Спать хотелось жутко. Есть тоже. Тело мучилось выбором между поесть и поспать… О чем-то серьезном даже речи не было. Проклятый откат взялся за ведьму всерьез. — Надо бы завтра прибраться там… ну… у некра покойного… — медленно проговорила Марья, не отрывая взгляда от огня. — Избушку вычистить… и… не знаю… может пригласить кого? Место там глухое, отшельнику понравится. Домик хороший… — голод все же пересилил сон и она налила себе молока, медленно отхлебнула… Мысли спутались, и полностью связно высказать идею женщина уже не смогла. Велена задумчиво покосилась назад. — А как ты на счёт того, чтобы мы с тобой стали соседями? — спросила она, подтягивая к себе на тарелку длинной вилкой немного поджаренные куски мяса. — Знаешь, я давно подумывала о том, чтобы поселиться где-то в глухомани. У меня есть домик в центре города. Прямо на королевской аллее. И перед отправкой на это задание я уже нашла покупателя, — девушка отвлеклась, остужая дыханием наколотый на вилку кусочек. — В городе мне уже давно нет места, и жить там я тоже не могу. А лес не является собственностью королевства… — Я не против, — пробурчала ведьма и зевнула. — Но лучше бы оставить все эти разговоры… на завтра. А сегодня я просто хочу спать. Спокойной ночи. Она зашла в свою спаленку, стянула намулявшие за день сапожки и плюхнулась в кровать не раздеваясь. Какой смысл, если завтра опять одеваться? Ведьма только краем глаза отметила шебуршение Тишки, проскочившего за занавеску и деловито таскающего какую-то пробку… а потом провалилась в глубокий сон уставшего за день человека. Велена и сама держалась на чистом упрямстве, и все, на что ее хватило — это убрать разделанное мясо в погреб, чтобы не испортилось. О том, как она повалилась на печку, едва найдя в полусне одеяло, фея уже не помнила.

***

А на утро заявились гости. В ворота застучали, завыл волкодлак, заблеяла Машка. Гостем был дикого вида мужик с зеленоватыми полосами на лице, похожий из-за накидки из живой листвы на ходячий куст. Сразу после накидки внимание привлекал топор. Огромный, с древком в половину роста незваного гостя. Приползший к ведьме за самогонкой местный алкоголик резко протрезвел и умчался прочь, вопя о том, что из лесу вышел леший. Так называемый «леший» криво улыбнулся. И опять постучал в ворота. Выспавшаяся и успевшая позавтракать вчерашним мясом ведьма пребывала в достаточно мирном расположении духа. А потому к появлению второго лешего отнеслась спокойно. Окинула внимательным взглядом через забор, оценила размер топора и внешнюю придурковатость на лице. Видимо, пришедшим был тот самый Фаригор, о котором рассказывала Велена. — Утро… скорее всего, доброе, — усмехнулась Марья, радуясь тому, что все их приключения закончились. И надеясь, что новых не будет. — Это значит вы — здешняя ведьма-хранительница? — усмехнулся сей тип, снимая лиственный капюшон и показывая вполне так заострённые торчащие уши. — Я думал, ты покрепче будешь! Видел сегодня художества ваши! — он одобрительно хмыкнул и, вновь окинув ведьму лукавым взглядом, спокойно осведомился: — Дружить будем, соседушка? — От чего бы и нет? — пожала плечами ведьма. — Я человек мирный… но лучше меня не трогать. Сами видели, что бывает. Велена тем временем кое-как проснулась, похлебала остывающего чайку и опять заснула, уронив голову на стол. Да, весело, конечно, они погуляли. Марья же думала, как бы поделикатнее попросить так кстати припершегося соседа помочь с лесом. Раз уж ее леший решил по доброте душевной прихватить и оставшийся без хозяина лесной участок, то, может, сосед сможет облагородить оба эти куска? Почистить от магии смерти, подлечить деревья… чего там еще надобно будет… Фаригор, дружелюбно скалясь, извлёк из бездонного кармана пузатую фляжку с настоечкой на еловых шишках. — Как и в моем случае! Так выпьем же за то, чтобы горько пожалели те, кто усомнится в нашем миролюбии! — хохотнул он, вручая фляжку хозяйке, и покосился на лес. — Тут такое дело, я не так давно с мужиками квасил. И только вчера утром оказалось, что какая-то падла шароебилась по моему лесу без разрешения. Ну мы за следом прошли, вышел я на ваш лесок, увидел художества… Обряд очищения провел, ибо нехер за версту некромантией вонять. Вот и решил тут нанести визит. Кстати… Я так понимаю, блоха белобрысая опять в мясо? — на последнем слове ведун кивнул в сторону домика. — Увы, да. Досталось ей капитально, — подтвердила ведьма и взяла чужую фляжку. Подумала, что вытирать горлышко рукой будет не очень вежливо, но черт знает, кто облизывал его до нее… На крайняк немножко прольет, но не коснется горлышка… Сойдет. Марья осторожно отхлебнула забористой настойки, крякнула и смахнула слезы из глаз. — Ух, серьезная вещь! — проговорила она хриплым голосом. — Ну, быть дружбе…