Болотная западня

Ботинки Зумы уже не могли защитить его от холодной жижи, в которой юный лабрадор увязал едва ли не по самую грудь. Он с ними уже больше и не связывался, оставил в лодке, решив, что замарать лапы больше всё равно уже некуда. Идти даже стало полегче, ничего не наливалось, не тянуло вниз, куда-то на дно этой нескончаемой зелёной жижи, цветущей, но столь же неприятной, как и зыбучий песок. И то и дело переходящей в настоящие зацветшие озерки — вот уж опасное, пусть и красивое место! - Тле-е-кел! - ещё раз позвал лабрадор, но в ответ ему прозвучал лишь его собственный картавый голосок. И куда делся этот большеухий бассенджи! Они ищут его уже третий час! Поморщившись, Зума продолжил пусть, продираясь через осоку, как вдруг заметил шляпу, болтавшуюся на корявой ветке кустарника. Ёкнуло сердце - где же сам Трекер? Что с ним случилось? Почуяв неладное, Зума двинулся к шляпе, желая взять след, но вдруг вступив на мшистую кочку, подскользнулся и грохнулся прямо в трясину. Неприятно пахнущая вода лизнула его в нос и глаза, на миг лишив и обоняния и зрения. Отфыркиваясь, щенок забарабанил по воде передними... Нет, куда там! Цветущая растительность облепила лапы, не давая ему опоры, вода, набивавшаяся в нос, заставила его чихнуть и закашляться. Над поверхностью болота оставалась лишь голова Зумы в грязной каске, остальное тело, покрытое слоями тины и водорослей, тянуло вниз, несмотря на все попытки выцарапаться. Горло перехватило от страха, вместо крика о помощи вырвался лишь сиплый лай. Глупой была эта попытка отыскать Трекера своими силами, но ещё глупее было бы потонуть вот так! Подчиняясь лаю, рюкзачок лабрадора открылся и спасательный круг взвился вверх, в переплетение ветвей. Зума возликовал, когда привязанный к нему канат натянулся, а затем стал медленно наматываться на встроенную в рюкзак лебёдку, сантиметр за сантиметром вытаскивая щенка из грязи. Вытащив лапы, зелёные и оплетённые гниющим мусором, щенок поднял их выше, а потом, вытянув, ухватился или за спасательный круг, пробуя подтянуться. Не выходило - слишком скользкими стали пальцы. Но трос продолжал вытаскивать щенка, поднял его по грудь, но не более - потом потащил ближе к кругу, замер и снова потащил…. Зума старался изо всех сил зацепиться за круг - поверхность его запачкали следы грязных лап, но все попытки схватиться за него или за ветку, на которой он так удачно повис, были тщетны. Лебёдка уже не могла больше накручиваться, и так преодолев все заложенные Райдером характеристики. А раз выбраться вверх не получалось, оставался другой способ... Очень неприятный способ - упасть и доплыть до корней деревьев, чтобы по ним выбраться на твёрдую землю или хотя бы остаться на дереве и дождаться помощи! Но не было другого выхода — Зума забился, задёргался, и вдруг сверзился вниз, прямо в воду. Он не погрузился, жилет и круг поддержали, да и пышная водная растительность смягчила удар и подтолкнула его вверх, на поверхность. Отталкиваясь задними, Зума поплыл вместе с кругом к берегу, туда, где поднимались могучие корни влаголюбивых деревьев. Может быть, получится даже просто найти твёрдую кочку, как те, по которым он прыгал? Но лапы, утомлённые и нагруженные, не слушались, и не проталкивали щенка никуда, лишь слегка месили муть. Круг, скользкий и такой ненадёжный, уже был для него плохой опорой, лапы соскальзывали с него, да и Зума слишком вымотался. Деревья, такие близкие, казались теперь абсолютно далёкими, до них было не доплыть, это щенок вдруг ощутил особо остро. И что бы он стал делать на корнях, если бы рядом не нашлось настоящей земли? Щенок обернулся - его катер был ненамного дальше деревьев... Но предоставлял больше шансов на спасение. Тем более, если вызвать его лаем! Ведь в лодку было встроено устройство самоуправление, как раз на подобный случай - подозвать к себе поближе при необходимости... От волнения лабрадор совсем забыл об этой функции! Пришла пора её применить! Ободрённый, Зума пролаял команду. Его хриплый, словно простуженный голос даже если и достиг катера, то им не распознавался. Зума от злобы и отчаяния ткнулся мордой в круг, едва при этом не выскользнувший из-под его лап. Ну уж нет! Щенок тявкнул снова - щёлкнул карабин, выпуская канат, и щенок, опираясь на круг, заворочался, сбрасывая тяжёлый рюкзак. Он отставил и каску, показавшуюся теперь бесполезным грузом. Став посвободнее, он поплыл к катеру, стараясь не запутаться в вездесущих водорослях. Но как бы не так! Они обхватывали его сразу же, нависая на лапах, не давая выбраться из себя, потянув ко дну. Щенок был всего в нескольких метрах от кораблика, но теперь над поверхностью воды торчала только его голова: водоросли полностью облепили его тело, спутывая, словно паутина муху, утяжелив и забирая остатки сил. Страх охватил лабрадора, он испуганно заскулил, и... В этот момент круг приподнялся над ним, выскальзывая из-под лап! Из-за резкого погружения над водой не остались даже прижатые уши - даже нос ушёл в вонючую жижу, на глаза словно наложили повязку из зелени. Тело стало само по себе проваливаться вниз, набирая себе плотную зелёную подстилку, погребаемое под тиной. Зума заворочался, забился в своём коконе, но нависшая на нём зелень сковывала движения лучше любых верёвок, лишая щенка хоть какой-то возможности выбраться. Она не только закрывала обзор, но ещё и набивалась в рот, лезла в нос... Зума вслепую рванулся вверх, зря растрачивая силы, но лишь путался в зелёных стебельках, тянущихся от дна вверх, к поверхности, цепляя всё больше и больше... Они обволакивали его и заплетали в себя, связывали и гладили, надёжно сковывая под водой и под землёй. Стало темно и душно, Зума почувствовал себя заживо похороненным. Только ему недолго оставалось жить - погружение было не слишком внезапным, но он всё равно не успел набрать воздуха и растратил силы на попытки выбраться. Даже теперь он не остановился, дёргая стянутыми задними лапами, теперь плотно опутанными водорослями, и крутясь в их щекотливом и колком объятии. Живот поджимался, в лёгких горело... Ещё недолго, и лабрадорчик захлебнётся, каким бы хорошим пловцом он не был. Тело его дёргалось, насколько позволяли водоросли, тревожащие его тело и лапы… Лапы, мечущиеся в этом переплетении, ещё не смерившиеся с поражением, но даже острые когти не могли ничем ему помочь. Зума надул щёки, жмурясь и пытаясь зарыть нос в водоросли, сдерживая вдох. Сердце стучало в голове, страх возрастал всё больше - он вот-вот задохнётся или захлебнётся! Ожидание этой судьбы было нестерпимым и мучительным морально и физически. Тело уже крупно билось, разум угасал, вода постепенно просачивалась в ноздри, а жар растапливал и плавил в себе… А безвоздушная пустота всё явственнее требовала наполнения, и сил противиться ей уже не было.