Открытие

— Я гей! Усами Акихико едва переступил порог квартиры, когда раздался этот крик. Парень, который издал этот вопль, стоял прямо перед ним, сжав кулаки. Акихико приподнял брови в секундном удивлении, в конце концов это немного удивляет, когда парень, с которым ты (другой парень) состоишь в отношениях почти шесть лет, заявляет что-то подобное, как будто это новость. Удивление, в любом случае, быстро сошло с его лица и уступило место весёлой ухмылке, лиловые глаза сверкнули. — О? — наконец ответил Акихико, едва сдержав смешок, смотря на своего любовника. — Так ты только что это понял? — Да! То есть нет! Я имею в виду… АГРХ! — Мисаки взмахнул руками в воздух в раздражении, бормоча что-то достаточно тихо, чтобы Акихико не услышал. Автор вновь усмехнулся, разуваясь и проходя дальше в квартиру, которую он делил со своим, по всей видимости не гетеросексуальным, парнем. Картина, которую он узрел, когда прошёл в гостиную, удивила его даже больше, чем открытие Мисаки. Повсюду были разбросаны фотографии, и все они, абсолютно каждая, были фотографиями мужчин. И это были не просто мужчины, а весьма горячие, полуголые мужчины. — Мисаки? Что это, блин, такое? — теперь он, мягко говоря, был раздражён. Это? Это было тем, как Мисаки определился со своими сексуальными предпочтениями? Жить с ним и любить его, Акихико, последние шесть долбанных лет?! Вовсе нет! Это было выяснено путём разглядывания других парней. Он поднял пару фотографий и смял их. — Что это? — повторил он, едва сдерживая раздражение в голосе. — Это? Это?! — и какого чёрта Мисаки был раздражён? — Это! Это всё твоя вина! Акихико слегка опешил на секунду, прежде чем раздражение вновь взяло верх. — Да с какого..! — Да! — перебил его Мисаки. — Твоя вина! Ты меня испортил! Я ведь ещё молод! Я симпатичный! Я должен гулять! Я должен экспериментировать! Я должен искать новый опыт, но нет! Нет! Ты меня испортил! — он указал на картинки, разбросанные по полу. — Никто из них даже близко! Это самые горячие парни в мире, и никто из них даже близко! Акихико был в полном замешательстве. — Мисаки, я вообще не понимаю, о чём ты… — Никто из них! — кричал парень. — Никто из них даже рядом с тобой не стоял! Я продолжал искать, но я не смог найти ни одного, ни единого, кто мог бы сравниться с тобой! Ты испортил меня! Я наконец понял кто я, и я даже не могу ничего с этим поделать! Я не хочу никого, кроме тебя! — он ткнул пальцем в сторону Акихико, всё ещё в безумной ярости. Акихико глупо пялился на Мисаки несколько мгновений, смысл его тирады не мог уложиться в его голове. Как только всё встало на свои места, огромная улыбка, полная радости и обожания, растянулась на его лице. В два быстрых движения он схватил Мисаки, крепко держа в своих руках, игнорируя все приглушённые протесты. — О Мисаки! Мисаки, Мисаки… — он протянул имя любовника, слегка покачивая его в своих объятиях. — Я тоже тебя люблю! — он наклонился, целуя его, пальцами зарываясь в мягкие каштановые волосы. Он скользнул коленом между ног Мисаки, чуть раздвигая их, получая в ответ стон. Это было всё, что он хотел услышать. Он перекинул Мисаки через плечо, с чуть большей сложностью чем обычно (Мисаки всё же сильно вырос), и направился в спальню. — Эй! Усаги! Что ты творишь?! — Ты сказал, что ни один мужчина не может сравниться со мной; я должен соответствовать твоим представлениям, — он усмехнулся, слегка ударяя его по заднице, когда парень начал протестовать. Прошло довольно много времени, прежде чем Акихико наконец решил, что сделал достаточно, чтобы оправдать свой новый статус, и даже больше, прежде чем Мисаки смог вновь нормально ходить.