Запах снега

В каюте царил полумрак, и лишь спокойное колебание тонкого рыжего огонька от наполовину растаявшей свечи разгоняло тьму, и то лишь вокруг стола. На темной дубовой столешнице, под кипой старых толстых книг в ветхом потрепанном временем переплете, лежало письмо - аккуратно выведенные буквы иссиня-фиолетовыми чернилами на желтоватом пергаменте. Но адресант не был указан - анонимка. Тихие стоны, заглушаемые лишь влажными рваными поцелуями, которые не сильно спасали, и пошлые шлепки разносились эхом по каюте, ударялись о деревянные стены, мебель и возвращались бумерангом обратно, проникая в уши, как сотни мозгошмыгов*. Последний рывок, будто последние метры марафона, и особенно громкий стон. Жар... он плавится, словно плитка белого шоколада под палящим солнцем и стекает вниз по чужому телу. -Тише ты. - На ухо протяжно рычат. Голос дрожит и сипит. - Ты ведь не хочешь, чтобы твои друзья нас услышали? Молодой пират смотрит затуманенным взглядом перед собой, старается сфокусироваться на чужом усталом лице, а затем вяло кивает. Выставленные по обе стороны чужого тела руки не держат, сгибаются в локтях - ломаются будто сухие ветки, - и Зак устало падает ему на грудь. Сквозь плотный щит из костей, обтянутых бронзовой кожей, он слышит сердце. Удар за ударом разносится в грудной клетке. Возможно, оно касается ребер, оставляя на них мелкие трещины, которые в последствии приведут к серьезным переломам. -Тебя это раньше не волновало. - Дыхание сбито, и с каждым новым словом говорить все сложнее. Но в ответ - молчание под аккомпанементы рваного дыхания на фоне. Мальчишка поворачивает голову, утыкаясь подбородком между его ребер и всматривается в усталое лицо. Закрытые глаза, обрамленные длинными золотыми ресницами и темными, почти черными кругами, прямой удлиненный нос, острые выпирающие скулы и тонкие карминовые губы. Зак улыбается, смотря на то, как подрагивают реснички, а затем, подтянувшись к лицу поближе, целует в волевой подбородок. Мужчина морщится, и на переносице появляется небольшая складка. -Останешься на ночь? И вновь тишина. За бортом стонет ветер, словно неупокоенная душа, вынужденная блуждать по миру живых до скончания времен. Зак вздыхает, поворачивает голову и вновь припадает ухом к широкой груди мужчины. Сердцебиение нормализовалось, теперь лишь редкие тихие стуки, совершенно не похожие на тот отбойный молоток, что ранее бушевал меж ребер. -Раз, два, три... - Мальчик проводит пальцем перед своим носом, по ребрам, обводя темно-бардовую ареолу. -Пять, шесть... -Если скажу да, ты замолчишь? У меня выдалась ужасно тяжелая неделя. - Весь диалог прирезают на корню. И в каюте вновь воцаряется тишина, липкая и тягучая, как смола в жаркий день, заполняющая все пространство. Она кристаллизуется, и в ней застывает время, будто бы насекомое из мезозойской эры. Зак молчит. Смотрит куда-то в сторону и прикрывает глаза. Все это и впрямь усыпляет покруче чем барбитураты. Но почему-то к нему сон не хочет идти. Зак закрывает глаза, считает овец, прыгающих через забор. А зачем они вообще прыгают? Можно ведь обойти его с другой стороны и не совершать лишних движений. Ах, черт! Мальчишка яро жмурится, что перед глазами взрывается салют на черном фоне. К чему все эти овцы? Мысли опять потекли не в то русло. Он подтягивается вверх и утыкается носом в выпирающую жилку на чужой шее, что покрыта уже холодными каплями пота. И, слегка потеревшись о нее кончиком, глубоко вдыхает, наполняя свои легкие этим запахом. Солоноватый, словно само море, но одновременно немного сладкий... ванильный или шоколадный. А, может, все вместе. -Ты пахнешь как снег. - Голос слегка приглушен, мальчишка улыбается. -Ты знаешь, как пахнет снег? - Боунс слегка приоткрывает глаза, что похожи на дикий пламень, танцующий странные танцы в глазницах мужчины, и сводит их к переносице, смотря вниз, на Зака. -Неа. - Тянет молодой пират и отрицательно качает головой, от чего темные короткие пряди касаются выпирающих ключиц и обнаженной кожи. - Но, мне кажется, что именно так. Мужчина усмехается и сводит тонкие длинные пальцы в замке на бледной спине, покрытой россыпью темных родинок и рыжих веснушек. -К чему все эти светские беседы? - Боунс говорит словно в пустоту. Смотрит вверх, на низкий потолок каюты, на котором пляшут причудливые тени. -Просто обычно ты молчишь. - Зак говорит это куда-то в шею. - Это угнетает... -А что плохого в тишине? - Нельзя сказать наверняка, но по голосу слышно, что мужчина удивлен. - Сколько себя помню, никогда не предавал значения беседам после секса. С чего сейчас-то должен что-то менять? -Да.. Пожалуй, ты прав. - Шторм поднимается. Садится на его бедрах и смотрит куда-то в сторону, но не в глаза. А затем ложится рядом, лицом к стене, на которой, прямиком над кроватью, разместился иллюминатор. -Спокойной ночи. - Он поддевает кончиками пальцев прибитое к стене одеяло и, сжав тонкую ткань в кулаке, накрывает им себя, натягивая его почти до ушей. - Уйди до восхода. -Ох, только прошу, не надо этих детских обид. Зак, - Мужчина кладет свою руку на скрытое одеялом плечо, но мальчишка сбрасывает ее. - Не веди себя как ребенок. -Если ты забыл, - Шторм не оборачивается и говорит в стену. - Я и есть ребенок. Мне всего шестнадцать. Боунс протяжно рычит и уже сам отворачивается от него. Длинные шелковые волосы прекрасного светло-рыжего - золотого - оттенка скользят по подушке вниз и забираются под плечи, щекочут кожу, нежно покалывая, и мужчина рывком поднимается, садясь на постели. Он смотрит по сторонам: кидает взгляд на пол, на стол с анонимными письмом, на сундук, в котором на эту ночь похоронен Калабрасс. -Где моя резинка? Но в ответ тишина. -Зак? - Он поворачивает голову, от чего золотые волосы соскальзывают с плеч и струятся по мускулистой спине, доходя до середины лопаток. - Эй, ну брось. Мужчина чувствует укол в груди от своей бестактности и вновь ложится на постель, убрав волосы на одно плечо. Он поворачивает голову в сторону мальчишки и с минуту смотрит на его макушку. -Знаешь.. - Он начинает неуверенно. - Я ведь тоже не из Треугольника. -Да брось. - Вся обида испаряется, как дым от трубки, что при жизни курил Калабрасс, то есть, когда был человеком. И Зак поворачивается к Боунсу лицом, почти утыкаясь носом тому в плечо. На узкой кровати ужасно мало места. -Правда. Я тоже попал сюда по скверным обстоятельствам судьбы. -И откуда же ты? - Мальчишка щурится, будто бы не веря. -Берлин. - На выдохе отвечает мужчина и растягивает тонкие губы в улыбке. - Это пиво не сравнить ни с чем. -Ха-ха-х! Да брось! Серьезно, ты немец? Никогда бы не подумал. -Alle nicht, was es scheint. - Он говорит это в пустоту. Низкий баритон превращается в лай овчарки, но Заку это нравится. И не важно, что это значит. - Все не то, чем кажется. -Да.. это точно... И, кем ты был там? Дай угадаю, владельцем бара? Мужчина тихо смеется, прикрывая рот ладонью, а затем, повернув голову в сторону мальчишки, отвечает. - Почти. Я служил в ВМС* США. -США? Но ты ведь сказал.. -Берлин - мой родной город. А служил я в Нью-Йорке. -Как интересно. - Мальчишка подпирает голову рукой. - И что же случилось? -Шторм... -Чего? - Зак сводит брови к переносице. -Нет же. - Боунс вновь садится на постели, сгорбив спину, как старый дед. - Если вкратце, то нас отправили в Саргассово море*. Там пропала какая-то группа ученых, и нам дали приказ найти их. Все остальное я.. я почти не помню. Лишь то, что мою команду, моих моряков, выбрасывало за борт и мотыляло по палубе, как.. как каких-то трюмных крыс. А дальше... Нас затягивало в воронку, и уже ни мотор корабля, ни сам Господь Бог не мог нам помочь. Я был у штурвала, старался изо всех сил вывести корабль из этой Харибды*, но... она просто сожрала нас. - Он замолчал, и в каюте вновь повисла давящая тысячей лье тишина. Когда Боунс продолжил, его голос был хриплым. - На другой стороне нас нашел Скаливар. И пообещал, если я принесу очи, он вернет меня домой... -Но.. но ты же понимаешь, что он лжет! Он ни за что не сделает этого. Боунс, прошу, выс... -Эрик. - Кидает мужчина, хмыкая. - Меня зовут Эрик. Эрик Боунс. Он оборачивается, и Зак готов поклясться, что глаза его блестят. И вовсе не от свеч.

***

Они лежат на постели в абсолютно тихой и темной комнате. Свеча догорела, оставив на блюдечке лишь растаянный белый воск. -Почему бы тебе не бросить Скаливара и не присоединиться к нам? -Ты сам знаешь почему. - Отрезает мужчина, приобнимая Зака одной рукой, чуть гладя его плечо. -И все же, - Мальчишка зевает. - Подумай над этим. Я смогу уговорить ребят... - И проваливается в сон прямо на груди Боунса. Разбудил его Кловис, ворвавшийся в каюту, словно ветер. Умчался он, тоже говоря, как тайфун, оставив после себя лишь сонного Шторма на кровати и утренний поток прохладного воздуха. -Доброе утро, Кэл. - Зак достает меч из сундука. - Как спалось? Зарядился? -Знаешь... У меня бессонница вторую ночь. И я кое-что слышал. Конечно, я все понимаю, но, почему Эрик?