Тысяча Несчастий

      Что можно ожидать от попадания в другой мир? Над ответом на этот вопрос бьются многие фантазеры уже не одно поколение, но если кто-то и узнавал на это ответ, то увы поведать его не мог по вполне понятным причинам. Впрочем, сие не особо то и важно, ведь есть еще одни более насущный вопрос: «А как собственно попасть?» И на него естественно есть миллион и один ответ, и только самый отчаивавшийся человек попробует проверить правда это или ложь.       Лично меня такая вещь как «попаданство» никогда не привлекала. Ну какой в этом смысл? Быть мессией и пророком, ломать канон в угоду желаниям, спасать своих любимых героев? Но зачем… Ведь если вынуть из отточенного механизма хоть одну деталь, как он тут же сломается. И рассказанная кем-то история полетит куда-то в бездну, оставляя несчастного попаданца один на один с реальностью в которой он уже ничего не знает, где на каждом шагу его ждет неизвестность, а если ему повезло с миром, то и смерть.       Так к чему же я веду… Я никогда не хотел попасть в другой мир. Сама концепция попаданцев хоть и была забавна, но вызывала у меня недоумение. Только вот мое мнение оказалось не важно. Ибо я попал. Как? Да какая разница, ведь стоило мне сделать первый шаг в новом мире, как я понял, что я в полной заднице.

***

      По ее венам словно пустили раскаленный метал, от осознания ситуации девушка впала в секундный стопор, чуть замедляя свой бег, чем тут же привлекла внимание своего напарника. Пепельноволосый юноша на бегу обернулся и окинул свою подругу вопросительным взглядом, говорить было не с руки, ибо сбивать дыхание во время такого забега было чревато. Все что он мог себе позволить это вопросительно изогнуть бровь, впрочем его напарнице хватило и этого. — Какаши, — совершив резкий рывок, почти прошептала девушка, схватившись за запястье юноши. — Мы не успеем. — Мы. Успеем. — четко проговаривая каждое слово ответил пепельноволосый, даже под маской было видно как заиграли желваки, ибо после окончания фразы Какаши со все силы сжал челюсть, чуть прикусывая губу, он всегда так делал когда пытался прогнать страх — боль, пусть и легкая, отрезвляла его рассудок. — Дурашка, — голос шатенки звучал невероятно нежно, словно бы и не было несколько часов пыток в плену, но боль которой отзывалась буквально каждая клеточка ее тела, все же добавила в фразу свою лепту, заставляя напарника вздрогнуть. — Ты же знаешь, ты слышал их… Печать не стабильна, демон может вырваться в любой момент… — Рин, — на выдохе произнес Какаши, когда понял, что девушка более не держит его за руку, а ее голос звучит уже с отдаления. Резко остановившись пепельноволосый развернулся, Нохара стояла в нескольких метрах от него, она больше не бежала. Какаши скривился под маской от фантомной боли, ему казалось что сердце вот-вот разорвется, ему было физически больно смотреть на такую Рин. Чуть приподнятые в улыбке уголки губ, несколько свежих порезов на лице, глубокие тени залегшие под глазами и смирение в карих глазах. Это была кто угодно, но не Рин. Не та беспардонная девица, что могла отвесить оплеуху, а затем приняться лечить ее. Кто угодно, но не она… — Знаешь… Было бы не плохо умереть тут, — еле прошептала шатенка оглядываясь по сторонам, каменное плато на которое они выбежали находилось почти в близ границы леса, с его отвесного склона открывался красивый вид на долину что располагалось чуть далее. — Рин, хватит… — почти прошипел Какаши, ведь он знал, что девушка лишь играет, пытается заставить Хатаке сделать, то за что он будет себя ненавидеть. — Просто прекрати, я знаю, что ты бы никогда такого не сказала. — Ух, раскусил меня, — уже чуть веселее произнесла девушка, ее губы дрогнули, а затем сжались в тонкую линию. — Но ты сам знаешь, что иного выхода нет, Какаши. Я бомба замедленного действия. Приведи меня в деревню и всему конец. — Я обещал! — повысив голос парировал Какаши, его всего потряхивало от накал эмоций, ведь это обещание он дал не только себе, но и еще двум дорогим ему людям. — Я защищу тебя, Рин. — Какаши… Ты, — делая несколько шагов вперед прошептала шатенка, ее рука потянулась к лицу друга, словно бы она хотела стянуть с него столь надоедливую маску, желая увидеть истинные эмоции пепельноволосого, а не тот суррогат, что он умудрялся выдавать глазами. — В сторону, — резко дергая девушку на себя проговорил Какаши, в его левой глазнице тут же начал свое вращение шаринган, внося еще большую сумятицу в сознание. Так бывало всегда, казалось словно бы он смотрит на мир в двух совершенно разных углов, правда способ избавится от такого эффекта был, но ограничивать в бою свою видимость закрывая обычный глаз было еще хуже. Уши Хатаке уловили еле слышный шум, чье то дыхание и отдаленный лязг тяжелых доспехов. — Отойди с торону, — вытянув перед свою правую руку произнес Хатаке, чакра тут же устремилась сквозь его тело к ладони, окутала правую ладонь чуть синеватой дымкой, а затем разразилась снопом молний. Такая форма использования техники съедала, конечно, большую часть чакры, но пепельноволосому была нужна скорость, а сложение печатей замедлит его, буквально на мгновение, но все же… Рывок вперед дался Какаши с огромным трудом, правую руку тянуло к земле, словно бы сгусток молний весит пару сотен килограммов. Он уже видел свою первую цель, а слабость он переживет, все же ему не впервой.       Вот на границе леса показался первый враг, шиноби тумана, в безликой белой маске. Лучшие из лучших, отряд зачистки Тумана, по сути своей элитные АНБУ. Но Хатаке было плевать, он собирался исполнить свою клятву или умереть. С каждым новым шагом руку юноши простреливало болью, контроль техники хромал, то ли от усталости, то ли от эмоций, что забивали его голову бередя старые раны. Вновь стрельнуло болью сердце, только уже не фантомной, электричество пусть и преобразованное из чакры все еще находило путь меньшего сопротивления, пока это была лишь его крупица, но Какаши знал, что единственная ошибка приведет к смерти. Он сделал еще шаг занося руку для удара, как… — Рин… — опешив произнес юноша, смотря на свою сокомандницу, что совершив мгновенный рывок, буквально сжигая свои мышцы чакрой, оказалась на пути его атаки. Ладонь обрамленная сверкающими молниями вонзилась в ее плоть, но с губ Рин не сходила улыбка. Контроль техники ослаб против воли пепельноволосого, «тысяча птиц» запела вокруг этих двоих свою песню, высвобождая всю свою мощь. — Какаши… Я лю… — начала говорить Нохара, протягивая свою руку к юноше напротив себя, но слова, что она держала в себе столько лет никак не хотели сходить с ее губ. Кровавая пелена затмила взор, уши не слышали ничего кроме треска молний. Так и не достав хотя бы кончиками пальцев до лица своего любимого Нанахара Рин умерла. — Ааааархг! — нечленораздельный вопль Хатаке сотряс округу, перекрывая уже затихающий стрекот «тысячи птиц», кричал юноша ни сколько от потери своей подруги, сколько от отдачи сорвавшийся техники. Тело разрывало от боли, сердце заходилось в бешеном ритме, грозясь вот-вот разорваться, шаринган нещадно пек глаз, запечатлевая картину мира вокруг необычной четко. «Рин… Рин… Я не смог, прости Обито», — подумал Какаши, совершенно не замечая как вдалеке фигуры головорезов из Тумана начали опадать сломанными куклами. Все для него потухло, мир буквально померк, лишь где-то впереди средь тьмы горел большой костер, к которому его неумолимо тянуло. Невольно пепельноволосый сделал несколько шагов вперед, во тьме он столкнулся с кем-то плечом, но не предал этому значения, ведь он почему-то был уверен, что там у света его ждут. — Рин, Обито, я скоро буду, — прошептал юноша ускоряя шаг, левой рукой он стянул с лица маску, позволяя лишь тьме вокруг увидеть его лицо и губы, что первые за долгое время сложились в искреннюю улыбку.

***

      Кого-то новый мир встречает грудастой красоткой на троне, кого-то милой соседкой, что внизу на кухне готовит ужин, а совсем уж отбитых будит нагишом младшая сестрица. Но я, черт побери, особенный, меня встречала сама смерть. Запах паленого мяса моментально заполнил собой ноздри, ком полу переваренной пищи тут же начал обратный путь из желудка к моему рту. Миловидная шатенка напротив меня смотрела прямо мне в глаза, казалось она еще жива, только вот моя ладонь вонзенная в ее грудь мягко намекала, что девчушка уже труп, впрочем об этом говорили и ее потухшие глаза, но меня это мало волновало. Больше напрягал кавардак в голове, осколки мыслей и памяти сновали будто стайка тараканов, в них то и дело мелькала эта мертвая особа, которая к слову резко начала падать утягивая меня за собой, ибо кисть моя застряла в ней накрепко. «Ну твою же мать…» — только и успел подумать я, прежде чем упасть поверх шатенки, желудок не выдержавший столь резкого движения все же решил извергнуть свое содержимое, но увы на его пути оказалось препятствие в виде маски на моем лице… Которая оказалось прорезиненной. Захлебнуться в собственно рвоте меня не прельщало, так то свободной рукой я сорвал с лица маску, тут же опорожняя желудок. И естественно первым что оказалось перед моим лицом была та несчастная… «Рин» — неожиданно подкинуло сознание имя этой бедняжки, которую мало того, что убили и хорошенько прожарили так еще и не хило так испачкали всем известно чем.       Прекратив извержение, я резко сел, от чего голова тут же отозвалась вспышками боли, но мое шестое чувство было явно против прибывания в этом месте, и отчетливо гнало меня куда подальше, а сделать это можно было только одним способом… «Прости, милашка» — подумал я, вставая и упираясь ногой в плечо шатенки. Рывок и вот с влажным хлюпом моя рука покинула плен мертвой плоти, открывая вид на развороченную грудную клетку и прожаренные ошметки сердца. — Аааааааарг! — раздавшийся вопль заставил меня вздрогнуть и схватиться рукой за голову, слишком уж громкий он был, словно бы акустическая атака. Перед расплывающимся взором предстали фигуры, что вели свой бой неподалеку. Они кидались друг в друга огнем, молниями, водой, реже землей и чем-то вроде воздушных серпов. Один так вообще бил исключительно странными темными кольями, которые росли из земли словно молодые деревца. «Пришел лесник и всех разогнал, блин», — вновь мелькнула в черепушке мысль, что мгновение спустя сменилась другой: «Пара бы и честь знать.»       Левая рука, как самая функциональная, правую я к слову не чувствовал от слова совсем, нырнула в небольшой подсумок, по какому-то недоразумению находящийся на ноге и вытащила небольшую бумажка. «Это еще что за хрень?» — удивляясь собственным рефлексам, подумал я, а уж когда почувствовал, что это дерьмо словно бы высосало из меня последние силы, то мысленно выматерился на всех известных языках, ноги сами собой подогнулись и я полетел вниз. «Ну привет, Рин, давно не виделись», — лишь и успел я подумать, смотря на приближающиеся лицо девушки, после чего сознание меня покинуло.