Предрассудки

— Паучок! Уэйд распахивает дверь, ведущую на крышу и лицезреет обычную картину. Питер сидит на самом краю, без маски, взлохмаченный, думая, что его никто в целом мире не видит. Его правда никто не видит, кроме Уэйда и парочки чувачков в изуродованной голове. — Опять ты. Питер обреченно падает спиной на бетонную поверхность. — Ауч! Это должно быть больно! — восклицает Уэйд, в ужасе прикрывая рот рукой. — Мистер Паркер, вы совсем себя не жалеете! С губ Питера срывается то ли хмык, то ли смешок, но Уэйд предпочитает последнее. Приятно веселить Питера, хотя тот ни за что не признает, что веселится. — Угадай, зачем я пришел? — подает голос Уэйд, бодро подходит и ложится рядом, также свесив ноги вниз. — Мне как-то неинтересно. — А вот это ты зря. Это же они во всем виноваты! Питер поворачивает голову вбок и скептически смотрит на Уэйда. — Опять эти голоса? — Не думаю, что они сейчас разговаривают, но голоса у них есть, — хмурится Уэйд. — Они вообще почти никогда не разговаривают. Не то что отзывы — дай бог лайк поставят. Питер замирает на мгновение, глядя сквозь него и выражая тем самым бесконечную обреченность. — Голоса в твоей голове ставят тебе лайки… — медленно бормочет он. — Детка, да если бы лайки ставили просто мне, я бы за одну свою задницу попал бы в «Популярное». Но дело не в голосах. В мире есть намного более страшные вещи. Десятки, сотни, тысячи — они расползаются по всему свету. Они, как захватчики, несут свой радужный флаг и представляют квирбейты канонами, натуралов геями, а еще иногда и подсовывают ООС. Они повсюду, и ты не можешь знать, кто им окажется. Возможно, это твоя соседка. Возможно, одногруппница. Или даже твой начальник. Да-да, тот усатый хрен из газетки. Он явно что-то скрывает. Питер уже несколько секунд улыбается — Уэйд все-таки веселит его! — И кто же все эти страшные люди? Уэйд придвигается поближе, заговорщицки шепча: — Слэ-эшеры-ы. Питер только вздергивает брови, а Уэйд продолжает: — Они уже здесь. Ждут, когда я вторгнусь в твою девственную попку, — Уэйд кладет Питеру ладонь на бедро, и тот ее быстро сбрасывает. — Первое — я пересплю с тобой только если на Эйфелеву башню упадет метеорит. Второе — ты опоздал, и я уже не девственник, — Уэйд пораженно ахает. С виду такой юный и невинный, почти мальчик, а уже познал все прелести оргазма с кем-то… Уэйд соврал бы, если бы сказал, что не хотел бы стать проводником в мир разврата. Кто же опередил его? — Да тебе не то что первым, тебе и последним до этой заднички не добраться! — ехидно замечает Желтый. — Как грубо. Я считаю, что у нас все шансы. Мы же в фанфике. Ты рейтинг видел? — встревает Красный. — Его автор поставил просто потому, что на порнушку больше читателей собирается. Не обольщайся. Это сраная ПГшка. — Отъеби-и-итесь, — напевает Уэйд им в ответ. Питер чуть улыбается, в его карих глазах загорается озорство, он шепчет: «Как скажешь!» — и вскакивает. Уэйд не успевает ничего: ни рта раскрыть, ни встать следом, ни полюбоваться бесподобной паучьей пятой точкой — Питер натягивает маску и спрыгивает с крыши. — Ты же в курсе, что я это не тебе! — рычит Уэйд, но в ответ не слышится ни звука, кроме двоих несуществующих ублюдков. — Ничего-ничего! Это не последняя страница. Нам еще что-нибудь перепадет. Иначе к чему это все? — Может, автор пытался вложить в сей опус какой-то глубинный смысл, а не банальное пидорство. — Ну и что за смысл в этом всем скрывался? Поведай мне, Ницше. — В том, что долбоебы не заслуживают любви… Последняя реплика звучит так трагично, что еще чуть-чуть, и Уэйд расплачется. Он достает огромную коробку салфеток… — Погоди, откуда это ты достаешь их? У тебя костюм в облипку. — Идите нахуй! — восклицает Уэйд. Ветер дует с такой силой, что у него трепались бы волосы, если бы они были. Внизу поток машин мчится в бесконечность, и это даже атмосферно. Драматично. Вдохновляюще. — А если подумать: я романтик. Я отрекаюсь от себя ради Питера. Я даже дважды отрекаюсь от себя, вас же двое. Надо написать об этом стихи. — Питер-Питер, теперь я пидор… — Это не рифма. — Это созвучие! Уэйд устало качает головой, надеясь, что когда-нибудь тряхнет ею так, что эти двое оттуда вылетят. А может… Уэйд достает пистолет и простреливает себе лоб.

~

Питер застегивает рубашку, когда дверь в комнату распахивается. Он быстро толкает костюм под кровать и приветливо улыбается. — Извини, что без стука, — выдыхает тетя Мэй, — но это срочно. К нам пришел мистер Старк. Глаза Питера расширяются от удивления. Он несколько раз хлопает ресницами и, выпаливая: «Вау!» — уже летит вниз по лестнице. — Мистер Старк! Тони широко самодовольно улыбается, а Питер даже не успевает затормозить, поэтому позволяет себе налететь на него с объятиями. Тони точно сейчас закатывает глаза, но это такая редкость и такая честь — увидеть в гостях самого Железного Человека. — Что вы здесь делаете? — спрашивает Питер, быстро отстраняясь. — Вообще-то, я, скорее, пришел поговорить с Мэй, но хочу сделать это в твоем присутствии. Речь пойдет о тебе. — Л-ладно… — неуверенно-удивленно произносит Питер, косясь на тетю, которая уже спустилась вслед за ним. Тони внезапно становится серьезным, он прожигает Питера пронзительным взглядом и начинает: — Дело в том, миссис Паркер, что ваш племянник попал в дурную компанию. — Чего?! — восклицает Питер. Какая дурная компания? Да куда его возьмут? Или это Тони так про Мстителей? — Он спутался с одним парнем. Такой весь в шрамах и с язвами. Зовут его Уэйдом. Он очень опасен и плохо влияет на Питера. Сказки о том, что Человек-Паук и Дэдпул — закадычные друзья, уже не один месяц блуждают по миру. Только все дело в том, что Уэйд просто прицепился к Питеру и ходит за ним хвостиком. Ни о какой дружбе не может быть и речи. По крайней мере, со стороны Питера. Да, Уэйд один из немногих, кто знает тайну личности Человека-Паука, но произошло это совершенно случайно на задании, а не потому что Питер… Ладно, он доверяет этому полудурку с катанами. Но знать всей вселенной об этом не обязательно. Питер вскидывает брови и говорит: — Я бы не сказал, что мы друзья. — Конечно, вы — хуже, — сурово изрекает Тони. — И это меня больше всего беспокоит. Как ты додумался до того, чтобы встречаться с ним? — Кто сказал, что мы вст… — Питер осекается. Ну конечно. Уэйд сам и сказал. — Он врет! Тетя Мэй скрещивает руки на груди и хмурится, в то время как Тони просто не выглядит впечатленным. Питер открывает рот, резко вдыхает, чтобы выпалить пламенную речь, но не находит ни единого слова. — Скажи мне, Питер, — продолжает свои нотации Тони. — Он, конечно, сумасшедший и несет всякую чушь, но зачем ему врать? — Вы сами сказали, что он несет всякую чушь. У него голоса в голове. И он ходит везде за мной без моего приглашения. Я не знаю. Возможно, он в меня влюбился… Озвучив это, Питер даже теряется. Конечно, Уэйд подкатывал к нему чертову кучу раз, но разве это было всерьез? А это было? Не очень-то хочется, чтобы болтливый наемник старше Питера в полтора раза и безумнее в десять, оказался в него влюблен. Просто это как-то ошеломительно. Тони сверлит Питера подозрительным взглядом еще несколько секунд, а затем сдается, приподнимая руки. — Ладно. Я тебе верю. Но помни, если ты с ним спутаешься, дорога на стажировку тебе закрыта. Питер быстро кивает. Куда уж яснее? Если к нему пожаловал Тони лично, то это катастрофа. И Питеру приятно, что за него беспокоятся, но так же это значит, что ему дышать одним воздухом с Уэйдом нельзя. Жить на одной планете, даже в одной галактике — тоже. Не то чтобы Питера печалил запрет общаться с этим чудиком, просто… Уэйд что, правда в него влюблен?!

~

Глубоко вдохнув, Уэйд хватается за рукоять катаны и выдергивает ее из собственной пустующей глазницы. Должно быть, жуткое зрелище. И как этот урод посмел воткнуть Уэйду в лицо его собственное оружие? Он бросает хмурый взгляд в сторону Питера, а тот так и стоит в том же положении, в котором был несколько минут назад. Наверное, у него там глаза из орбит повылазили. Жаль, под маской не видно. — Что? — Я же просил не ходить за мной! — выпаливает Питер, и Уэйд сердито рычит. Он ожидал чего-то вроде «Спасибо». — Еще скажи, обнимашек и восторженных визгов. — А потом страстного благодарного секса. Буквально полчаса назад Питер высказал ему все, что о нем думает. Что не желает общаться, что Уэйду нужно найти других друзей, и вообще, Уэйд его пугает. Не сказать, что раньше Питер был в восторге от его общества, но никогда так в открытую не пытался сжечь все мосты, поэтому Уэйд, почуяв что-то неладное, увязался за ним. А уже через пару кварталов их поджидала группа «фанатов» Человека-Паука. — Хорошо, в следующий раз, когда на тебя набросятся недоумки, я слиняю, — хмыкает Уэйд. Он зол, поэтому просто идет к краю крыши, но резко замирает, когда запястья касается чужая ладонь. — Зачем ты сказал Старку, что мы встречаемся? — Я пошутил, — не задумываясь, бросает Уэйд и оборачивается. Разве между ними никогда ничего «такого» не было? Вот, что Питера напугало. Он кажется ужасно робким, а это, между прочим, безумно очаровательно. — Я сейчас описаюсь от передоза флаффа. Уэйд усмехается и делает то, что обычно заставляет людей отпрянуть. Он не хочет пугать, но, возможно, это единственный способ кое-что выяснить. Уэйд срывает маску. Питер не вздрагивает, не отстраняется. Он просто чуть крепче сжимает запястье Уэйда, рассматривая его шрамы и язвы, покрывающие все лицо. — Тебе не мерзко? — Питер отрицательно качает головой. — И не страшно? — Он повторяет свой жест. — Мне жаль, что это случилось с тобой, — тихо произносит Питер. Уэйд шагает вперед. Он привык к жалости, и сейчас это его даже не задевает. Вдруг за жалостью есть что-то еще? Конечно, есть. У Питера Паркера самое огромное сердце во всей вселенной. Местечко Уэйду там точно найдется, пусть даже в дружеском секторе. — Хочешь знать, зачем я это сказал? — Боже, да вы серьезно? Куда мне сблевать? — Чувак, ты не можешь ни блевать, ни писать. Питер кивает, а Уэйд задирает паучью маску, только до носа, и осторожно мягко целует.

~

Если рак мозга передается воздушно-капельным путем или — о боже — через поцелуи, то у Питера серьезные проблемы. Потому что иначе он не может объяснить свое дурацкое бездействие. Он не оттолкнул Уэйда и не наорал на него. А то, что происходило дальше — Питеру стыдно даже вспоминать о том, как ответил — и вовсе раком не объясняется. У Уэйда даже губ почти нет — они шершавые и с рубцами, но чувствуются удивительно. Где-то в мыслях Питера живет метафорический Тони Старк, и сейчас он осуждающе качает головой, обреченно потирая переносицу. Может, это тоже признак безумия. Уэйд, к примеру, слышит голоса. Питер представляет, как Мстители будут отправлять ему открытки в психушку, друзья навещать, если им позволят, а тетя Мэй — плакать в подушку. Такой хороший мальчик, скажут они, подавал большие надежды и вдруг — свихнулся. Самое логичное, что сделал Питер сегодня — убежал. После того, как его реально занесло и он без зазрений совести позволил Уэйду проникнуть в рот языком, после того, как Уэйд — кто бы сомневался? — положил руку ему на задницу, после того, как Питер тихонько и несдержанно застонал. Это было ужасно. Теперь он должен уйти из Мстителей, бросить колледж, записаться в клуб анонимных фетишистов или к психиатру. Можно сразу с Уэйдом. Это будет вроде семейной консультации для тех, кому уже не помочь. Питер лежит в своей кровати, смотрит в белый-белый потолок и прислушивается к каждому шороху. Потому что в любой момент Уэйд может вломиться в окно. А затем, кто знает? Может, этот псих захочет изнасиловать Питера! И Питер пытается убедить себя в том, что ему не нравится эта дурацкая перспектива. Он успокаивает себя тем, что у всех есть свои слабости: у Тора — злобный братец, у Тони — бутылка, а у Стива — Тони. Наташа испытывает нежность к Халку, Баки боготворит сливы, но, черт возьми, все это не так плохо. Громкое пиканье заставляет Питера вздрогнуть. Он тянется за телефоном, не вставая с кровати, и берет трубку. Даже смотреть не надо — этот звук для срочных номеров, а срочный в контактах только Тони. На фото широкая белозубая улыбка, огромные солнцезащитные очки, но стоит нажать на прием вызова, и возникает совершенно другой Тони. Хмурый, серьезный, обеспокоенный. — Ты говорил, что не встречаешься с ним, Питер. Самое ужасное — слышать, как кто-то произносит твое имя таким тоном. Во рту внезапно пересыхает. Питер громко вздыхает, закатывает глаза и ведет себя так демонстративно-возмущенно, но лишь потому, что сказать нечего. Их видели. Их совершенно точно видели. Видели, как Питер жмется к Уэйду — здесь даже оправдание «Это он меня поцеловал!» не сработает. Потому что какого черта Уэйд так потрясно целуется? Питер сильнее стискивает телефон, оставляя влажные пятна на железной крышке. — Я не врал, — звучит настолько испуганно и жалко, что Питер буквально чувствует запах паленого — так сгорает вера Тони в него. — Просто с тех пор… Кое-что изменилось, — Тони молчит несколько секунд, пронзая его взглядом своих больших черных глаз, и, не выдержав, Питер выпаливает: — Не выгоняйте меня из Мстителей! — Это будет тебе уроком. Первые несколько секунд хочется смиренно кивнуть, попрощаться и зарыться под одеяло, чтобы умереть там со стыда, но в следующее мгновение накатывает злость. Да, Уэйд не самый лучший вариант для окружения, но какого черта Питеру ставят правила, с кем общаться?! — Знаете, Уэйд лучше, чем может казаться, — резко выдает он, не замечая того, как скрипит окно. — Он убийца, и все это его безумие не дает ему лишних очков, но он пытается исправиться. Мне надоело, как вы вечно его шпыняете. Может, он, по-вашему, и не заслуживает хорошего отношения. Ну и относитесь так, как вам кажется правильным, но причем здесь я? Я сам решу, с кем мне общаться или встречаться. И если я думаю, что Уэйд достоин меня… — Я достоин тебя? — звучит из-за спины, Питер ошарашенно вздрагивает. Он уже хотел драматично бросить трубку — в разговоре с самим Тони Старком! — как Уэйд рушит все планы. Тони вскидывает брови. — Он что, там? Дай-ка мне его. — Если вы собрались высказывать ему… — протестует Питер, но Уэйд быстро пересекает комнату, выхватывает у него телефон и развязно заявляет: — Здрасте! — Халк разорвет тебя на кусочки, а Ванда эти кусочки испепелит так, что собраться будет нечему. Понял? — За что это?! — ахает Уэйд. — За то, что ты облажаешься. А ты обязательно это сделаешь. И когда Питер поймет…. — Фу, как грубо! — возмущается Уэйд и сбрасывает. Он передергивает плечами и, наверное, улыбается — Питер не видит за маской. Но кто бы не улыбался, узнав, что его так яро защищают? — Я, вообще-то, пришел извиниться. Я тебя там случайно за задницу схватил... То, как Уэйд вцепился рукой в его попу, было явно не случайно, поэтому Питер издает смешок. — Слушай, я ужасен в романтике, — Уэйд совершенно очаровательно переминается с ноги на ногу. — Может, просто похаваем тако под звездами? — и прежде, чем Питер успевает ответить, Уэйд раздраженно заявляет: — О, по-твоему, предложение перепихнуться лучше? — Они советуют тебе меня?.. — тихо спрашивает Питер, садясь на кровати. — Тебя? Ты любишь быть снизу? — маленькая искринка надежды в голосе Уэйда смешит, но Питер лишь заливается румянцем, потому что это уже чересчур. — Детка, да ты идеален! Питер слишком зол на Тони, поэтому не хочет делать ничего такого, о чем пожалеет. Сейчас в нем кипит дух протеста, способный толкнуть на что угодно. — Хотя знаешь, — продолжает Уэйд, садясь рядом, — если ты парочку раз засадишь в меня, я буду совсем не против. — Я залеплю тебе рот паутиной, — обещает Питер. — О-оу, — низко протягивает Уэйд, двигая бровями, что хорошо видно через маску. — А глаза? Говорят, так ощущения острее. И если уж во все тяжкие, то я разрешаю даже прилепить меня к кровати. Кстати, что ты думаешь о плетках? Питер просто закатывает глаза, удивляясь, как вообще попал в эту бредовую ситуацию. Теперь все вокруг будут считать его придурком, но сейчас ему начинает казаться, что это даже того стоит, потому что Уэйд внезапно переключается, предлагая посмотреть «Очень позднее шоу». И за весь вечер он ни разу по-настоящему не домогается Питера, только на словах: этакий озабоченный джентльмен в красной маске. Внешний мир отходит на второй план, и Питер даже не замечает, как засыпает в теплых объятиях.

~

Несмотря на участие в Мстителях, Питер не командный игрок. Он привык работать в одиночку, и веселый болтливый наемник в качестве партнера не всегда его устраивает. Уэйд это прекрасно понимает, стараясь не мешать лишний раз, если Питер в силах справиться сам. — Кажется, кто-то за бортом. Они теперь правда встречаются. Вообще-то, Уэйд считал, что они давно встречаются: он отпускал пикантные шуточки, Питти так очаровательно краснел — ну чем не отношения? Учитывая всю эту невинность Питера, Уэйд не торопился с поцелуем и не думал, что это так обязательно. Всему свое время, правда? Поэтому, когда Питер заявил, что они уже целых два дня вместе, Уэйд впал в ступор и признался, что чувствует себя обманутым. Не то чтобы он не подозревал неладное, когда Питер спрашивал, зачем Уэйд сказал Старку об их отношениях. Две бесконечно огромных секунды и пара поцелуев ушли на принятие жестокой правды, а потом Уэйд пригласил Питера на свидание, потому что они встречаются. Теперь спустя несколько потрясающих (сумасбродных, как говорит Питер) свиданий Уэйд несется через всю улицу и орет Отто Октавиусу: — Руки прочь от моего парня, мы ведь еще даже не трахались! Питер ловко вырывается из щупалец охреневшего Осьминога и кричит: — Ты идиот! — Я люблю тебя! — весело отзывается Уэйд, вскидывая пистолет и готовясь к эпической схватке. Он почти уверен, что слышал «Чего?!» — сорвавшееся с уст Питера, но в этот момент Отто бьет его щупальцем, и Уэйд бросается спасать свою принцессу. — Так бездарно просрать перепихон! — А, по-моему, все к этому и идет. — Давай я тебе расскажу страшную тайну. Тут рейтинг стоит за маты. — Стоп, что?! — восклицает Уэйд прежде чем стать пуло-лепешкой под соусом из кишок.

~

Находить своего парня по кускам — не самое приятное занятие, но Питер рад, что хотя бы нашел. Он бродил минут сорок, прежде чем наткнуться на ногу. Перед смертью Уэйд сказал, что любит его. Если поведать это кому-то, слушатель расплачется. А Питер просто ждет, когда части тела начнут собираться воедино, и тогда он сможет выпытать, что это, блять, было. Ладно, Питер, конечно, знал, что Уэйд в него влюблен. Но любит — это же совсем другое слово. Внезапно представляется переезд в душный клоповник Уэйда: они женятся, разводят срач и спиваются. Вот о чем предупреждал мистер Старк. Питер совершенно точно не готов ни к каким серьезным отношениям. Тем более, с Уэйдом. Питер сидит на асфальте, прокручивая длинную речь, в которой четко и по полочкам объяснит, почему они не могут быть вместе. «Ты хороший, но…», «Это не твоя вина», «Дело во мне» — его голова забита тупыми клише из фильмов. И самое главное: Уэйд Питеру правда нравится. Просто… как вообще с ним можно было связаться? Он поджимает губы, потому что, несмотря на весь тот кошмар, который творится в голове у Уэйда и вокруг него, Уэйд замечательный. Самый замечательный из всех парней, которые Питеру когда-либо нравились. Черт знает, сколько он сочинял свою речь, но Уэйд начинает собираться. И уже через какое-то время, все еще весь переломанный, он заговаривает: — Ох, детка, прости, я неважно выгляжу. — Ты просто всмятку, — соглашается Питер, улыбаясь и совершенно забывая, о чем думал последние несколько часов. — Я могу чем-то помочь? — Нет-нет, я просто… полежу. Боже, да чем?! Питер вздергивает бровь. К нему ли сейчас обращаются? — Что они говорят? — Они снова говорят, чтобы я тебя трахнул. И дело даже не в том, что я лепешка, а в том, что… у меня, кажется, член отломался. — О. Мне жаль, — выпаливает Питер, краснея. Он совсем не хочет думать о члене Уэйда. Ни в каком смысле. — Еще как жаль! Он будет отрастать еще неделю. Чем мы будем заниматься?! — Тем же, чем и раньше? Питер издает немного нервный смешок. С другой стороны, почему не стоит думать о члене Уэйда? Они встречаются. И это нормально, если они однажды... — То есть я умер ради тебя, а мне все еще не светит даже маленький перепихончик?! — Никто не просил тебя умирать за меня. Питер пытается выглядеть строгим, хотя, черт возьми, он в маске, Уэйд все равно ничего не заметит. — Но… а поцелуй я заслужил? — Я не совсем уверен, где у тебя сейчас рот. — Я тоже, — печально вздыхает Уэйд. Питер уныло разглядывает то, что когда-то являлось его парнем. В голову снова лезут недавние размышления. — Вообще-то, я решил с тобой расстаться. Уэйд молчит. Не то чтобы это было странно в данный момент, но не зря же его прозвали болтливым наемником. — Уэйд? — Лады, Питти, — хмыкает он. — Не срослось так не срослось. А чего ты сидишь здесь? — Я хотел посмотреть тебе в глаза. Я… Ты что, правда меня любишь? Питер не знает, чего ждет, но Уэйд просто не отвечает. Они сидят в тишине так долго, и теперь мысли о том, что зря Питер вообще рот открыл, впиваются в мозг острыми шипами. Уэйд, конечно, странный, но Питер ведь даже не дал ему шанса. То, как Уэйд постепенно превращается из кашицы с костями в человека — дикое зрелище. Неприятное. Даже тошнотворное. Но в какой-то момент Уэйд, наконец-то, поднимается на ноги и сдирает с себя порванную маску. — Ты хотел посмотреть мне в глаза, — говорит Уэйд. Питер кивает и тоже снимает свою, потому что считает нечестным сейчас скрываться. — Я правда тебя люблю. Это больше не звучит, как дурацкая шутка в ходе драки. Взгляд Уэйда такой серьезный, такой уверенный и грустный. Питер чувствует себя идиотом, когда вместо того, чтобы сказать: «Мне жаль», — и уйти, целует его. Целует не так, как это делают напоследок. Питер просто не в состоянии его бросить. И он хочет больше никогда, никогда, никогда на свете не видеть эту горечь в глазах Уэйда. — Прости, — шепчет Питер ему в губы, осторожно опуская руки на широкие плечи. — Я знаю, что это пугает, — вздыхает Уэйд. — Я пугаю. И внешне не модель, и в голове черт те что. Явно не парень мечты. Но в постели я неплох. Тебе правда стоит попробовать. Питер усмехается, отводит взгляд и, подумав секунду, выпаливает: — А давай. Конечно, это просто какое-то обещание на будущее, потому что, глядя на состояние Уэйда, Питер с уверенностью может сказать, что тот далеко не уйдет. Голубые глаза Уэйда расширяются, губы растягиваются в улыбке, и он начинает прямо-таки орать: — Вы слышали, ребятки? У нас будет секс! Питер презрительно фыркает, но Уэйд так нежно целует его в нос, что не улыбаться нереально. А следом идут крошечные частые поцелуи: в скулу, в шею, за ухом. Уэйд обнимает Питера, скользит руками по спине. В какой-то момент затылок легонько сталкивается со стеной случайного дома. Питер задыхается, пытаясь выговорить хоть что-то: — Разве у тебя не отвалился… — Когда тебя рвет на кусочки, — беззаботно начинает Уэйд, отстраняясь, — сложно понять: ты ничего не чувствуешь там, потому что мозг уже не в силах воспринимать столько боли, или потому что там ничего больше нет, — пожимает плечами он, ухмыляясь. — Это было настолько больно, что мозг отключился, но все на месте. — Он довольно кладет ладонь себе на выпирающий пах. — И кстати, чувствительность уже вернулась. Ты можешь проверить это сам. Он играет бровями, и Питер не пытается закатить глаза или хмыкнуть как обычно. Может быть, хватит строить из себя неприступную девицу. Он тянется вперед и шепчет Уэйду прямо на ухо: — Я бы предпочел проверить это где-нибудь не на людях. А через некоторое время они уже летят над городом на паутине. Питер чувствует себя еще большим идиотом, но счастливым идиотом. И пусть они будут жить хоть в клоповнике, сейчас это абсолютно неважно. Когда Уэйд горячо его целует, вталкивая в квартиру и нагло лапая его везде, Питер хочет только любви. Любви без каких-либо тупых предрассудков.