Резонанс

Мы ринулись в лес. Старались бежать в ту сторону, где по нашему мнению находилось меньше всего военных. То, что прибывшая подмога брала в кольцо базу, и дураку было ясно. Но, чтобы охватить такую огромную площадь, нужно время, и мы надеялись проскочить. Бежали туда, где, казалось, тише всего. Не ошиблись. Большую часть расстояния мы проследовали без приключений. И уже почти вырвались из осады. Но не тут-то было. Оказалось, что у нас вдобавок обострились и все органы чувств. Поэтому вояк мы услышали раньше, чем они нас заметили. Открытый военный уазик и пятеро вооруженных солдат. Трое из них стояли вокруг машины, охраняя периметр. Остальные двое уточняли приказы по рации. Вначале мы думали их тихонько обойти. Но потом Семену в голову пришла идея: напасть на военных, обезвредить, переодеться в их одежду и на их же машине выехать за пределы оцепления. Что может быть лучше, чем спрятаться на виду? Мы рассредоточились и окружили их. Решили, что сделать все надо очень тихо и незаметно, чтобы не привлечь внимание других вояк, которые находятся неподалеку. Для нас особых проблем это не составило. Валя заморозила время, а остальные быстро подобрались к врагам. Что может быть проще, чем обезоружить и обездвижить застывших во времени людей. Первым делом мы отобрали у них оружие и покидали его в УАЗик. Технически, оно нам было не нужно, но какие бы из нас вышли военные, если мы не вооружены. Как только остановка времени закончилась, тут же порекомендовали воякам прилечь поспать до завтрашнего вечера. Даром внушения и правда обладали все. И остальные его тоже сейчас попробовали. А потом мы столкнулись с одной проблемой — военных пятеро, а нас семь. При том я оказалась выше остальных девчонок. Парням форма села, как родная. А вот на мне болталась как мешок из-под картошки. Поэтому пришлось подключить свои способности и немного подкорректировать размер. Вышло криво, не стоило прогуливать уроки труда в школе, но в глаза вроде не бросалось. Кириллу мы замотали белый глаз бинтом, найденным в автомобильной аптечке, и перемазали его кровью для достоверности. А вот с Валей и Ульяной было еще сложнее. За задним сиденьем располагался большой деревянный ящик, доверха забитый боеприпасами. Уголовник чуть не плакал, когда мы перекладывали все это добро на обочину и прятали под кучей веток. Однако, другого решения у нас не нашлось. Нужно же куда-то прятать Валю с Ульяной. А в ящик они влезли идеально. Ну как идеально — поместились, хоть и не особо комфортно. Зато крышка закрылась, и Кир уселся на нее сверху. Кстати о Кирилле. К моменту, как мы принялись переодеваться, пулевое ранение на его ноге уже полностью затянулось, выдавив изнутри пулю, как пробку. Скорость регенерации наших тел поражала. Авось выгорит сэкономить не только на стиральном порошке, но и на лекарствах. Макс уселся за руль, а остальные расселись по свободным местам. Я села назад, чтобы не привлекать внимание. Мелковата я все-таки для спецназовца. Ехали мы по той же грунтовке, по которой сюда и приехали вояки. Я почувствовала, как выросло общее напряжение группы и натянула балаклаву повыше на нос, сильнее закрыв лицо. Семен, сидящий рядом со мной, вцепился в автомат, будто от того, как крепко он его держал, зависела его жизнь. И все было нормально, пока мы не подъехали к заставе. Никто не обращал на нас внимания до того момента, когда мы решили выехать за пределы оцепления. Нас остановили. Максим достал документы бывшего хозяина, которые так лежали в форме и, используя внушение, смог убедить досматривающего, что на документах именно он. Но выпускать нас никто не спешил. Вояка подозвал еще одного. Тот явно был выше по званию и задавал много вопросов. Макс убедил и этого, но, казалось, наша группа начинала привлекать все больше внимания. Только убежденные Максимом военные собрались нас пропустить, как сзади к машине подошли еще двое. И они стали настоящей проблемой. Потому что эти двое были в шлемах со звукоизоляцией, а их измененные голоса звучали как тот, которым нас допрашивали в плену. Семен еще крепче вцепился в автомат, а Кир спрыгнул с ящика и решил взять дело в свои руки. С серьезностью настоящего военного он наплел этим двоим просто невероятную историю о том, что некий генерал Орлов лично выдал нашему подразделению особо важное задание — вывезти с территории базы сверхсекретное оборудование. На вопрос, где же оно находится, Кирилл не задумываясь указал на ящик. Вот только недоверчивые вояки потребовали ящик-то открыть, а на все аргументы Кира, что у них и всех окружающих нет для этого доступа, никак не реагировали. Меня затрясло почти так же, как и Семена. Никита тоже заметно нервничал, а Макс был готов в любой момент дать по газам, и останавливало его только то, что Кирилл стоял рядом с машиной и отказывался залезать внутрь, обещая решить проблему дипломатично по нашему мысленному каналу. Один из товарищей в защитном шлеме попытался связаться с генералом Орловым по рации, но не смог из-за помех. Внезапно обнаружившиеся помехи глушили связь, не давая возможности разобрать и слова. Только потом до нас дошло, что помехи эти случайно выдал разнервничавшийся студент. Только вояки собрались готовиться к внезапному нападению мутантов и объявить чрезвычайное положение другим группам с помощью ракетницы, как Никита тоже вылез из машины, представился как военный инженер-физик-ядерщик, сообщил воякам, что объект представляет собой сверхмощный источник энергии, который и в состоянии покоя выдает сильные помехи… а дальше для меня все звучало, как на китайском. Нет, говорил Никита, конечно на русском, но единственное, что я поняла — он им что-то объяснял про какие-то частоты и индукции. Да, с физикой в школе у меня тоже все было плохо. Но эти двое настаивали на своем и требовали открыть ящик. Идея была хреновой, но, мы решили все же это сделать. Кир и Никита должны были уцепиться за машину, а Валя и Ульяна подхватить их, помогая удержаться в момент, когда Макс нажмет на газ. Мы же с Семеном собирались прикрывать отход. Вот только все пошло не по плану. И как только Кирилл приоткрыл, а затем полностью распахнул крышку ящика, мы все замерли в шоке, уставившись на его содержимое, и только Семен по-прежнему вцеплялся в автомат. Вся эта ситуация в целом была очень похожа на моменты из мультиков, где кто-то открывает сундук, из него вырывается свечение, и все присутствующие заворожено пялятся на кучу золота внутри. Только тут было не золото, а свечение голубым вместо золотого. Внутренности ящика больше не выглядели деревянными, а походили на бронированный кейс. А вместо Вали с Улей было сложнейшее устройство с кучей мелких деталей, светящейся сердцевиной, которая напоминала подвисший в воздухе сгусток энергии, и медленно вращающимися вокруг нее кольцами. Зрелище было настолько невероятным, что в целом походило на изобретение какого-нибудь инопланетного разума. Мы все застыли, приоткрыв рты, и только Валя с Ульяной телепатически вопили, ведь они оказались прямо внутри этого механизма и видели его, вместо собственных частей тела. Но Никита посоветовал им не шевелиться, ведь уже просканировал неожиданно обнаружившееся в ящике чудо техники своим рентгеновским зрением и обнаружил, что появившийся механизм не более, чем очень реалистичная иллюзия. Один из участников «маски-шоу» навел на прибор планшет с камерой. Видать, он тоже засомневался в реалистичности данного устройства, предположив, что камера снимет его истинный облик. И Кирилл напряженно заглянул в экран. На экране планшета устройство отображалось точно-так же, как и для глаз, а значит, иллюзия была реалистичнее, чем просто массовая галлюцинация. А студент в это время вел беседу с другим упакованным: — Поднесите рацию ближе. Вояка сунул рацию прямо в ящик, и та зашипела так, будто готова была взорваться, а стоило мужчине самому подойти к ящику, как и его суперзащищенный шлем закряхрел, зашипел, а слова превратились в кашу из помех. Никита отвел вояку на несколько шагов назад и снова заговорил: — Не подходите близко, а то он вам всю электронику спалит. Именно поэтому вся наша экипировка и вооружение аналоговые. Генерал Орлов приказал нам вывезти эту хреновину из зоны боевых действий как можно скорее. Представьте, что будет, если до нее доберуться эти мутанты, или в нее попадет снаряд. Рванув, она сотрет с лица Земли не только базу, но и половину области. — Пропустить! — скомандовал его собеседник. И нам наконец-то освободили путь. Кирилл закрыл ящик, и они с Никитой уселись по местам. Первые несколько минут мы ехали молча и не очень быстро. А когда поняли, что отъехали достаточно далеко, студент радостно выкрикнул, победно вскинув руки вверх: — Юху! Прорвались! — Что это вообще нахрен было? — Макс возмущенно выпалил и остановился на обочине. Кирилл тут же спрыгнул и открыл ящик, выпуская из него ошарашенных Ульяну и Валю. — Кажется… это я… — Семен выдавил это из себя с трудом, все также обнимая автомат. — Чувак, да ты крут! — Студент выскочил из УАЗика и подошел к обалдевшему товарищу — такую штуковину придумать, да еще так натурально ее изобразить! Молодчина! Оперативно среагировал. — Я просто… фантастику и киберпанк люблю. Так что это случайно получилось. Представил… как может выглядеть… сверхсекретный источник энергии, а он туда… сам… Я чуть не обосрался с перепугу! — Сема! Молодчина! — студент встряхнул толстяка, пытаясь привести того в чувства. Кирилл помог выбраться девчонкам. А я посмотрела на парней и задала еще один закономерный вопрос: — Кто такой генерал Орлов? — А ты не помнишь, его же наш врач в ожоговом упоминал. Когда мы только очнулись. — Кирилл пожал плечами. — Я подумал, что упомянуть реального человека будет лучшим решением, тем более, раз уж он генерал, который ранее занимался нашим вопросом. Нам пришлось потесниться, чтобы усесться внутри машины всемером. Ведь не могли же девчонки ехать всю дорогу скрючившись в ящике. Мы сняли с себя тяжелое обмундирование, закинув его в ящик и оставив только одежду. А Макс, как всегда не особо церемонясь, обратился к Семену: — Чувак, а ты можешь машину превратить во что-то более неприметное, а то мы в глаза сильно бросаемся. — Во что? — Семен сначала растерялся, но потом крепко зажмурился и превратил… в ободранную пассажирскую газельку. Несмотря на то, что сидения располагались крайне странным образом, даже изнутри она смотрелась очень натурально. Настолько натурально, что ее хотелось потрогать. И я сунула руку сквозь иллюзорную стену. К слову, газель — это очень хорошо и неприметно, вот только иллюзорный кузов ничуть не спасал от ветра в открытом УАЗике, а Макс, сидя за рулем и почувствовав себя в привычной обстановке, разгонялся все быстрее. Ради интереса я тоже взглянула на Семину иллюзию своим особым зрением. В нем наш транспорт по-прежнему выглядел открытым отечественным автомобилем. И эта разница просто рушила мое мировосприятие. Ехали мы довольно долго, а пейзаж за окном не менялся. Двухполосная проселочная дорога даже без разметки и лесополосы по бокам никак не давали знать, где именно мы находимся. Было бы неплохо понять, хотя бы, в какой части страны. Но рытвины на дороге и разбитый асфальт подсказывали, что мы все еще в России. И на том спасибо, что военные не свезли нас толпой куда-нибудь в ближнюю Азию или в Европу. Хотя, с чего я взяла, что там дороги лучше? Я ведь никогда не была за границей. И как назло, на дороге не было ни одного указателя. А потом вдалеке показалась цепочка одинаковых огней. Там, судя по всему, проселочная дорога выходила на трассу. Поэтому ликование прокатилось по машине, а Сема заметил недалеко от поворота придорожную кафешку и жалобно выдал: — Ребят, я что-то есть хочу. Может остановимся, пожрем? Странно, но до тех пор, пока он не сказал, никто не вспоминал о еде. Оно и понятно, адреналины, эндорфины или что-то там еще. Короче, нам было не до жратвы. Но сейчас я как наяву ощутила на языке вкус своего обожаемого Биг Тейсти, и слюни тут же напонили рот. Я уже и забыла, какова на вкус нормальная человеческая еда, а не огурец, всунутый через щелочку и вода в пакетике. Идею поддержали все, и все были в предвкушении аппетитного ужина, пока Кир не выдал вполне логичное умозаключение: — А чем мы за еду платить будем? У нас же денег нет. За время, проведенное в заточении, мы успели совершенно забыть, что внешний мир действует по законам капитализма, а не коммунизма, как бы нам сейчас хотелось. Я обшарила все карманы отжатой у солдатов формы, как и остальные, а Никита даже проверил бардачок. И по закону подлости мы не нашли ни одного рубля. У меня по всей машине мелочь валяется, а если еще под ковриками посмотреть, то пару сотен точно найдется, а тут ни одной монетки. Гребанные любители порядка и дисциплины. — Давайте я попробую, — выдал, слегка замявшись, студент, — с магнитными замками получилось, может и с банковским терминалом прокатит? — Ага, так и вижу, заходит какой-то седой пацан в комуфле, набирает еды как на роту, и словно боженька, оплачивает все это прикосновением ладони. Ну вообще нихрена не подозрительно! — фыркнул Макс, сбавляя скорость перед поворотом. — Так я это! С ним пойду! — оживился Семен. Он среди нас однозначно был самым голодным. Стоило вырваться наружу, так снова верх взяли старые привычки? Решил вернуться в свой привычный вес? Сема продолжал: — Наложу иллюзию: и одену менее броско, и карту Нику изображу. Давайте попробуем, а? Заодно хоть узнаем, где находимся. — Так и вижу, выходят два парня из маршрутки, а она хренак, и в армейский УАЗик превращается. Магия, не иначе! Сам Копперфильд обзавидуется! — решила вставить свои пять копеек я, представив все это. Макс резко сбросил скорость, так резко, что я чуть не улетела из машины, и свернул на грунтовку, уходящую за лесополосу. Туда, куда обычно автомобилисты на дальних расстояниях ходят погадить. А если вырубить фары, то и с трассы, и с проселочной вообще хрен заметишь. Да, наверное два чувака, вышедшие из леса, чтобы купить пожрать на целую толпу, тоже могли показаться странными, но кого вообще это колышет? Как только Семен и Никита вылезли из машины, то тут же преобразились. И если в киберпанке и фантастике бывший толстяк разбирался хорошо, то в моде не очень, потому что они оба выглядели совершенно одинаково — примерно как гопники с моего района — стриженные под ежик и в спортивках. Пришлось ему немного помочь советами. В итоге спортивки на Никите сменились на джинсы, а на самом Семене нарисовалась обычная черная толстовка с изображением гамбургера. Видимо, его желание пожрать было настолько сильным, что отобразилось в виде принта. Терроризировать его дальнейшими правками мы не решились, ведь предел его сил мы еще не знали, как и то, когда они закончатся. Парни удалились добывать пропитание под чутким руководством Макса и Кирилла по телепатической связи, а я пыталась придумать, что сделать с нарядами Ульяны и Вали. Ведь даже по сравнению с нами, они выглядели уж слишком нестандартно для уличной прогулки. Второй раз за несколько часов я пожалела о том, что прогуливала уроки труда. В итоге тюремный костюм Вали превратился в платье. Белое, напоминавшее мешок, но все же платье. По совету Ульяны на нем добавилось два разреза по бокам подола, чтобы в случае опасности бежать было удобнее, и выточки. И вроде платье стало выглядеть даже прилично, если не считать того, что оно по-прежнему было белым и усыпанным доброй сотней мошкары. А вот с нарядом Ульяны я решила провернуть еще более безумный номер. Мне вдруг стало интересно, получится ли у меня забрать краску со своих брюк и перенести ее на Улькины. И на удивление получилось. Выдернув со своих штанов весь краситель коричневого цвета, я перенесла его на ткань. После равномерного распределения штаны на Ульяне приобрели цвет кофе с молоком, а мои обзавелись странными белыми пятнами. Креативная расцветка для камуфла. Решив, что на кителе этот цвет теперь кажется лишним, я выдернула его и оттуда, отправив на Валькино платье. Теперь они обе больше не выглядели, как пациентки, сбежавшие из какой-нибудь психушки, а больше походили на двух простых девок с дурным вкусом. Это же если мне немного подучить теорию по кройке и шитью, то я ж еще и на шмотках экономить смогу. Разобрал старое — собрал новое, да еще и по моде. Просто идеально! Но навык бывшего толстяка в этом плане, конечно, выигрывал. В его случае на улицу можно выходить хоть голым. И пока я тонула в мыслях, посвященных собственному вкусу на шмотки и экономии, парни уже вернулись, с довольными улыбками таща с собой два мешка еды. Им и правда удалось. Все прошло без сучка без задоринки — точно по плану. Семен пер мешок с едой — восемь бургеров со вкусом ничего, те самые из дворового магазинчика, которые жуешь, словно резину, слабо отдающую жженым беконом, и пять сосисок в тесте. Он забрал все, что оставалось в кафешке из выпечки на тот момент и просто светился от радости в предвкушении. Ник же тащил пакет с тремя бутылками газировки, представляющей собой отечественную пародию на колу. И внезапно запах еды из этих пакетов, несмотря на то, что весь этот кустарный фаст-фуд был надежно завернут в несколько слоев пищевой пленки, ударил мне в нос и показался чем-то волшебным. Мысль о том, что я готова сожрать весь пакет этой гадости посетила не только меня, казалось, что я слышу, как у всех остальных потекли слюни. И мы набросились на пакет Семы как голодные собаки и расхватали «вкусняшки». Так, будто разум отключился на мгновенье, так, будто еду мы не видели месяц (хотя по факту так и было). Когда я впилась зубами в эту холодную, слегка зачерствевшую булку, мне показалось, что я никогда ничего вкуснее не пробовала. И хоть вид еды невольно проводил в подсознании аналогию с восприятием ее ранее, с воспоминаниями о том, как мы давились чем-то подобным в школе, подсказывал, что это гадость редкостная, вкусовые рецепторы отправляли меня в путешествие по неизведанным территориям. Я готова была сожрать слона, сырого, не приготовленного, да даже живого, если бы он был на вкус как этот трехдневный бургер. Я думала, что с радостью сожру весь этот пакет, но… примерно на половине меня догнало внезапное чувство удовлетворения. На место дикого внезапно проснувшегося голода пришло такое же внезапное чувство удовлетворения, которое повергло меня в замешательство. Как толком не жрав месяц можно наесться половиной бургера? Невольно в мозгу всплыли воспоминания о бабушкиных рассказах о блокаде Сталинграда и о том, как голодные дети умирали, сожрав полбуханки хлеба от разрыва желудка. С непривычки. И тут я оторвала взгляд от бургера и посмотрела на своих товарищей, которые ранее как и я бросились на еду как бешеные. Сейчас они почти все с недоумевающими лицами дожевывали свой первый бургер. И только Семен, казалось, совсем не испытывал чувство насыщения, потому что с тем же энтузиазмом пихал в себя уже второй бургер, даже не спросив, хочет ли кто еще, активно заливая это сверху газировкой. Вообще он был похож на участника соревнований по поеданию чего-нибудь. Знаете, тех, где надо за десять минут впихнуть в себя полсотни хот догов или куриных крылышек. И только мы не могли понять, как в него все это лезет, ведь сами уже не просто наелись, можно сказать, обожрались. Один бургер и три глотка колы оказались моим пределом, а бывший толстяк, судя по всему, был намерен вернуться в свой привычный вес и прямо сейчас делал все, что мог. Сожрав еще две сосиски в тесте и выпив почти полтора литра жидкости, он сунул еще одну сосиску себе в карман, и удивленно посмотрел на нас: — Что? Я был очень голоден. А вы разве нет? — Ладно, давайте по делу, — сообщил Никита и сделал глоток газировки, — продавец сказал, что через двадцать километров по трассе мы выйдем к Петрозаводску. — Куда? — выпалил Макс так громко, что казалось, что даже в той самой придорожной кафешке услышали. — Мы что, в Карелии? — удивленно спросила Ульяна, оглядываясь по сторонам. До этого нам как-то даже не приходило в голову осмотреться, в попытке понять, где мы находимся. Хотя, лес он везде лес, без особых познаний в ботанике пойди разбери, в Поволжье ты или в Сибири. — Да-а-а… — огорченно протянул Кир, тяжело вздохнув. — далеко нам до дома плюхать… В воздухе повисла напряженная тишина. Тишина висела и в телепатическом канале. Но каждый из нас прекрасно понимал, о чем задумались остальные — а нужно ли нам вообще возвращаться домой? До дома было почти две тысячи километров, а варианты добраться туда на поезде или самолетом исключались по умолчанию. У нас не было ни паспортов, ни других документов, и наша компашка по-прежнему смотрелась крайне вызывающе. И если в этой местности мы могли еще хоть как-то сойти за охотников-любителей, на кой-то черт прихвативших с собой девок, то в городе или на вокзале мы бы привлекли к себе слишком много внимания не только прическами, но и нарядами. Но все же мы сошлись на том, что должны вернуться к домой или хотя бы в окрестности. Где-то в глубине засело чувство, похожее на то, что когда-то загнало нас под удар молнии. И сейчас его ощущала не только я. Оно не было сильным, как в прошлый раз, оно больше напоминало переживание о том, что ты забыл выключить утюг или газ, и тебе срочно нужно вернуться, чтобы проверить. И хоть с логической точки зрения это выглядело глупо, мы просто знали — нам надо обратно. Но для начала нужно было добраться до ближайшего населенного пункта. По трассе мы проехали еще километров десять, а потом свернули с дороги. Подъезжать слишком близко к Петрозаводску на угнанной военной тачке слишком опасно, как и просто бросать ее вот так. Вначале Макс предложил ее просто сжечь. Вариант рабочий, но все равно больно палевный. Когда уголовник начал просто разламывать несчастный автомобиль, будто тот сделан из пластмассы, я, честно говоря, чуть не прослезилась. Мне до ужаса было жалко тачку, хоть она и не отвечала моим требованиям к машинам. Но и моя развалюха тоже не отвечала. Ведь бедный УАЗик ни в чем не провинился. А потом, когда Макс превратил ее в груду металлолома, дело было за мной. Вместе мы решили, что раскладывать авто на атомы по частям будет проще, чем все сразу, ведь никто не знал, на сколько меня и моих сил хватит. Смешно, но их не хватило на последнее колесо. Его уголовник просто разорвал и раскидал в стороны. Да, любой олимпийский спортсмен позавидовал бы дальности броска. А я же на секунду задумалась о пользе своих действий для окружающей среды. Вряд ли разложенный на атомы автомобиль станет хорошим удобрением, зато хлороза точно не будет. Последние десять километров мы решили пройти пешком. Благо, на трассе оказалось не так много машин. Половину пути Сема скрывал нас своей иллюзией, так что на каждую проезжающую машину нам приходилось отходить на обочину и надеяться, что водитель трезв, и его не вынесет с дороги прямо в нашу дружную компашку. А потом его силы кончились, и мы ушли с насыпи, топая по высокой траве и доблестно собирая на себя репьи, букашек и прочую нечисть. На удивление, путь оказался не таким тяжелым, как мы могли подумать, управились всего за три часа и даже не устали. А я успела восстановить силы. На входе в город Семен иллюзорно сменил нам прически на более человеческие, всем, кроме Ульяны, ведь она и так выглядела вполне нормально — как фрик со странными вкусами. — Нам придется где-то раздобыть нормальную одежду… — выдала я вслух мысли, терзающие мой мозг. Вообще казалось, что наш внешний вид заботил только меня. Будто пять человек в камуфле в компании двух девок в странных нарядах совсем не бросаются в глаза. — Так что говорите, если заметите магазин одежды. — Ты хочешь ограбить магазин? — искренне возмутилась Ульяна, будто я предложила не взять несколько шмоток, а придушить десяток крольчат. — А ты предлагаешь грабить людей на улице? — вспылила я, словно мое решение единственно верное. А какие еще у нас были варианты? — Нам нужно угнать машину! — выдал Макс, не дав раскрывшей рот Ульяне сказать ни слова. — То есть для нас теперь один путь — становиться преступниками? — Никита огорченно вздохнул и окинул взглядом всех нас. — Нам нужно выжить, — констатировал факт Макс, пожав плечами. И возможно полемика на морально этическую тему продолжалась бы дальше, если бы взволнованный Семен не достал из кармана хот дог и не принялся его жадно хомячить. Понятное дело, мы тут же все дружно уставились на него, а тот, не переставая жевать, ответил: — Фто? Я фсегда хочу есть, кохда нефничаю. Пока Ник пытался объяснить Семе, что заедать стресс — не выход из ситуации, я присмотрелась к нему повнимательнее. Семен и правда потолстел, неравномерно, а животом вперед, как на пятом месяце беременности. Словно вся еда и напитки, которые он в себя засунул за сегодняшний день, так и остались болтаться у него в животе. И внезапно это натолкнуло меня на очень важный вопрос, который я тут же озвучила: — Ребят, а когда последний раз кто-нибудь из вас срал? — Ю-у-улька! — злобно протянул уголовник, уставившись на меня, как на дуру. — Ты что как быдло, в натуре? Ты же девочка! — Да на моей работе пока с этими долбае… подчиненными изъяснишься, и не так заговоришь. Половина из них из русского знают только матный! — пыталась оправдаться я в глазах бывшего зека, который за своей-то речью не особо следил. — Стоп! А и правда, когда? — высказался вслух Кирилл, на лице которого отпечатались испуг и недоумение. И внезапно мы все погрузились в собственные воспоминания о посещении туалета. Каким-то чудом у всех они оказались примерно одинаковыми — последний раз мы гадили до того, как в нас шарахнула молния.