Зоотопия или пожизненная ссылка в ад.

      Это было волнительное воскресное солнечное утро в приюте Святой Марии в маленьком пригороде Детройта. Скоро сюда придут люди, которые собираются взять в семью ребенка, как это здесь бывает каждый год, поэтому все были на взводе. Именно в такие моменты воспитанники этого маленького приюта чувствовали что не все еще потеряно, это было общее чувство счастливого предвкушения и надежды. Они бегали по всему зданию, навещая своих приятелей в соседних комнатах, радостно перешептывались, старшие шикали на мелких, мельтешащих под ногами, а воспитательницы сплетничали в столовой, споря, кого сегодня заберут домой. В воздухе буквально слышалась мысль каждого ребенка: «хочу домой».       Возможно, сегодня повезет и главному старожилу приюта– Алексу Бирсаку.

***

      Это тот момент, которого все так ждут. Все дети собрались в большой светлой комнате, ожидая прихода гостей и будущих родителей. Вот в комнату вошли взрослые люди; малыши сразу ринулись к ним навстречу, старшие же с улыбкой наблюдали за ними. Пришедшие люди общались с детьми, смеялись, но к подросткам почему-то не подходили.Через двадцать минут гости приюта стали расходиться, многих забирали с собой.       Когда все ушли, остались только несколько семилеток и двадцать подростков. Все они были очень растроенны и удивлены, ведь раньше не бывало такого чтобы никого из детей в возрасте от 14 до 16 не забрали. Многие девчонки тихо всхлипывали, парни безучастно сверлили взглядом пол. Они были обиженны. Они завидовали. Некоторые проклинали всех на чем свет стоит, но никто не понимал, что случилось сегодня.

***

      Все уже собирались расходиться, как вдруг в комнату вошел человек в форме. Ничего не объясняя, он сухо процедил детям: –Все кому меньше четырнадцати, можете идти, остальные оставайтесь на своих местах.       Но никто из присутствующих не пошевелился, все были напуганы и шокированы.       Мужчина злобно посмотрел на младших. –Повторить?       Те шустро выскочили из помещения. Военный так же сухо, как и в первый раз, обратился к оставшимся. –Собирайтесь. Документы уже оформленны, отныне вы числитесь на государственной службе. Вопросы? –Да,–один из парней поднялся со стула: это был Бирсак, и собирался было задать вопрос, но мужчина не дал ему этого сделать. –Вопросов нет. Жду через десять минут у двери.

***

      Через некоторое время подростки уже находились у дверей, с сумками наперевес. На них со слезами на глазах смотрели воспитательницы. Они, конечно, слышали сплетни из соседних детдомов о том что люди в форме забирают детей и увозят их туда, откуда никто не возвращался, но это были просто сплетни. А теперь им и нельзя будет никому об этом рассказать под страхом судебного наказания,и сегодня им придется, натянув улыбки на лица, учавствовать в интерьвью о выдуманном монастыре, в который отправляют подростков из приютов, с целью воспитания их как порядочных граждан.       К столпившимся на пороге детям подошел мужчина в форме и скомандовал выходить, что они сделали незамедлительно. Перед воротами приюта стоял автобус. –Садитесь,- отдал приказ военный. –Нет, я никуда не поеду!- выкрикнула девочка из толпы, а затем отбросила свой рюкзак и направилась обратно. Но стоявший прямо у нее на пути госслужащий с каменным лицом достал пистолет, заткнутый за ремень и взвел курок, направив дуло прямо на девушку. Та тут же остановилась, и чуть было не перестала дышать от страха. Мужчина жестом показал ей вернуться к автобусу, еще раз пригрозив ей пистолетом. Она медленно отошла назад, на то же место, откуда и ушла. Человек в форме, все с тем же безучастным выражением лица обратился к подросткам: –Каждого, кто попытается сбежать, ожидает смерть. Если же попытку побега предпримут несколько человек, то расстреляны будут все двадцать. Доступно объяснил?       После того как военный договорил последние слова, он демонстративно выстрелил вверх. От громкого звука дети дернулись и скучковались еще плотнее. Мужчина указал им на автобус, и они поспешно начали залезать внутрь.       Внутри автобус выглядел очень странно. Окна были абсолютно непрозрачными, видимо тонированными, но с обратной стороны. Не было ни единой лампочки, так что весь салон находился в кромешной тьме. Переднюю часть автобуса отделяла глухая стена, и судя по тому, что не было ни одной щелочки, через которую проникал бы свет, она была идеально герметична. Но больше всего пугало то, что когда водитель закрыл дверь, дышать стало тяжело, будто внутри кончился воздух. Подростки начали паниковать; многие кричали и плакали, некоторые долбились в стены, другие пытались выбить стекла, но все тщетно. За их действиями не последовало ничего...

***

POV Алекс       Вот и все. Видимо, это мои последние секунды. Но меня огорчает не это. И меня огорчает даже не тот факт, что я умираю в пятнадцать, а то, что за всю свою жизнь у меня так и не появилось семьи. Любящих родителей, братьев или сестер, у меня никогда их не было. Меня отдали в приют прямиком из роддома, так что всю мою жизнь меня окружали такие же «счастливчики», как и я. Забавно, но я умру в день, когда многие дети обретают вторую жизнь. А ведь я мог бы помешать всему этому еще с самого начала, будь я настойчивей, когда хотел задать вопрос... А кому я вру? Не мог. Он бы просто показал мне ствол и наградил свинцом за сильно длинный язык. Я ничего не мог...

***

      Вдруг в салоне появился странный звук, похожий на тот, который получается когда распыляешь что-либо из аэрозольного баллончика. Дышать стало легче, и все поспешили сделать глубокий вдох. Но от только что вдохнутого воздуха легче не стало, даже наоборот: закружилась голова, ноги стали будто ватными, а в глазах помутилось. Крики и стук в стены прекратились, и, не в силах удержать равновесие, некоторые попадали на пол, а некоторые остались лежать на сиденьях. Дальше все было будто в тумане, все мысли буквально испарились, и двадцать безсмысленных взглядов сверлили темноту почти не моргая.       Возможно прошло несколько часов, а может и пятнадцать минут, но автобус остановился. Сопровождаемые свистящим звуком врывающегося внутрь воздуха, двери автобуса открылись, впуская внутрь неизвестных людей в масках, закрывающих органы дыхания. Они подходили к детям, поднимали их, и вытаскивали из автобуса. Алекс попытался сосчитать их, но мозг отчаянно отказывался думать, в нынешнем состоянии он не смог бы и сложить два плюс два. Тут один из только что вошедших подошел и к нему. Он подхватил Бирсака под руки и поволок к выходу. Тот и не пытался сопротивляться– не хотел. Сейчас он не хотел ничего, ему было абсолютно плевать на то, что происходило вокруг. Он смотрел и на свое, и на положение остальных девятнадцати человек через призму глубокого пофигизма. Поэтому он просто обмяк и повис на сильных руках мужчины. Тем временем его уже дотащили до места, похожего на взлетную трассу. Прямо перед ним стоял самолет, по габаритам видимо грузовой. Человек, который тащил Бирсака, с горем пополам залез вместе с ним внутрь. Не то чтобы Алкс был тяжелым, сколько он себя помнил, он всегда был худощавым, и при этом достаточно высоким–проще говоря дрыщ. Просто двери самолета не были приспособленны для этого. Внутри самолет был обычным грузовым транспортом, без жутких стен и непрозрачных окон. Парень уже приготовился к тому, что его посадят в мягкое кресло, но не тут-то было. Его потащили дальше, спукая по подъемной лестнице вниз, в грузовой отсек, где уже, прямо на полу, между затянутыми пленкой ящиками, валялись остальные подростки. Мужчина грубо швырнул его на пол, и поднялся обратно. Затем, лестница поднялась и плотно состыковалась с потолком. Холодный электрический свет слепил глаза, и Алекс закрыл их, а затем и вовсе утонул в темноте, отключив сознание.