Каждому Дьяволу положен свой Ангел

Комната Маринетт в общежитии, которую она делила вместе с Альей, представляла собой небольшое, но очень светлое помещение с прилегающей к нему отдельной ванной. Стены в ней были нейтрального светло-голубого оттенка, на пол девушки специально купили нежно-розовый пушистый коврик, чтобы обстановка казалась уютнее. Из мебели — высокий шкаф с зеркалом, один рабочий стол, две кровати друг напротив друга и стоящие около них тумбочки. Чтобы комната казалась более обжитой, Алья также разместила в ней несколько комнатных растений и постеров, а Маринетт купила по комплекту яркого, сочетающегося друг с другом постельного белья. В целом, вышло мило и со вкусом, особенно учитывая множество накопившихся в процессе жизни безделушек — мягких игрушек, рассованных тут и там книг, косметики. Возвращаться в это место всегда было легко и приятно, особенно учитывая постоянную компанию в лице лучшей подруги, которой всегда можно пожаловаться на проблемы после долгого дня. — Привет, подруга, — улыбнулась Алья, стоило только Дюпэн-Чен оказаться на пороге. Брюнетка с характерным хлопком закрыла за собой дверь, прижалась к ней спиной и неторопливо сползла вниз, на пол. Вытянув вперед длинные стройные ноги, девушка запрокинула голову и несколько раз несильно стукнула по деревянной поверхности затылком. Понимая, что день у подруги выдался нелегким, Сезер отложила в сторону ноутбук и произнесла: — Тяжелый день, я поняла. Рассказывай. — Ни за что не догадаешься, кто сегодня утром пришел ко мне в магазин. — Не буду даже пытаться. Говори. — Кот Нуар. Не смотри на меня так, нет, я не шучу. — С ума сойти! И зачем? — За цветами. Да, я знаю, что звучит глупо! Уговорил меня отвезти их девице, которую он спас, и которая якобы очень из-за этого переживает. В итоге оказалось, что он просто переспал с ней и молча бросил с утра, а я стала посмешищем. — Жуть, — Алья поморщилась не переставая улыбаться. Ей эта ситуация показалась забавной, — и что потом? — Ничего. Он снова пришел вечером, посмеялся надо мной и опять купил цветы для очередной своей пассии. Решил сделать это традицией. — Традицией? Как романтично. Сезер рассмеялась, в то время как Маринетт закатила глаза и шумно вздохнула. В поведении Нуара она совсем не видела ничего романтичного и уж точно не одобряла стиля его жизни, хотя и была знакома с ним лично всего несколько часов. Ей это казалось неправильным — менять постели девиц, как перчатки, даже если те совсем не против этого. А как же симпатия, чувства, в конце концов? Неужели сейчас у всех в головах не осталось ничего, кроме глупых животных инстинктов? Поднявшись с пола, девушка убрала на место мотоциклетный шлем и наконец разулась, встав ноющими после долгого рабочего дня ногами на прохладный деревянный пол. — А как твои дела? — Менее насыщенно, чем твои. Закрывала долги по учебе, потом ужинала с Нино. Ничего интересного. После довольно долгого разговора с подругой Маринетт отправилась в душ, рассчитывая, что теплая вода сможет смыть с нее неприятные остатки минувших событий. Не то, чтобы с ней действительно произошло что-то ужасное, но девушке все равно было как-то не по себе. Она никак не могла принять тот факт, что Нуар не является таким, каким она его себе представляла. Что он не ограничивает себя нормами морали и вообще далек от такого понятия, как "хороший мальчик". Было в нем что-то странное, отталкивающе-опасное. Парень действительно являл собою самого настоящего хищника — вальяжного, хитрого, сильного. И еще этот проницательный, насмешливый взгляд...

***

Когда утром вместо будильника Маринетт разбудила Алья, девушка поняла, что чертовски опаздывает. Подскочив на постели, она схватилась за мобильник, время на котором оповестило о том, что рабочий день должен был начаться еще сорок минут назад. Такая непростительная задержка наверняка не останется незамеченной, потому у Дюпэн-Чен не осталось иного выхода, кроме как наскоро собраться и на всех парах отправиться прямиком навстречу хлесткому выговору от хозяйки магазина. Как Маринетт и предполагала, к тому моменту, как она добралась до «Тимьяна», магазин был уже открыт. Зайдя внутрь, она увидела свою начальницу, обслуживающую утреннего покупателя — симпатичного молодого парня. Виновато закусив губу, брюнетка негромко поздоровалась, прижимая к боку мотоциклетный шлем. Кажется, она гнала с такой скоростью, что наверняка получит на свое имя штраф. Когда дверь за клиентом захлопнулась, миссис Коллинз, хозяйка магазина, подняла на Маринетт недовольный взгляд и скрестила на груди пухлые смуглые руки. — Ты опоздала, — произнесла она строго, глядя на свою работницу сверху вниз, — опять. Брюнетка лишь нервно переступила с ноги на ногу и неловко запустила свободную руку в копну распущенных волос. — Да, мой будильник почему-то не сработал и... — И вчера твой обед задержался еще на час. Сегодня утром к нам зашел клиент, который на это пожаловался. Он хотел купить матери цветок в подарок, но тебя на месте не оказалось! — Этого больше не повторится... — Хотелось бы в это верить! Это уже третий выговор за последние две недели! Ты хорошо работаешь, я не спорю, но эти бесконечные опоздания! — Простите, миссис Коллинз. Я этого больше не допущу. — Конечно не допустишь, если не хочешь потерять эту работу. Женщина еще несколько секунд молча разглядывала брюнетку своим напряженным взглядом, но вскоре смягчилась и перешла на обсуждение прочих рабочих тем. Закончив с формальностями, она переложила выручку из кассы в белый конверт, заполнила какой-то бланк и покинула магазин, отправившись дальше по своим делам. Настроение Маринетт было окончательно испорченно, в последнее время все у нее шло не по плану и валилось из рук. С работой не клеилось, об учебе и говорить не стоит — брюнетка едва успевала сдавать в срок заданные ей проекты по дизайну. Если не считать утреннего опоздания, взбучки от начальницы и плохого настроения, в остальном ее день прошел относительно неплохо. Покупателей было немного, обед девушка провела в компании бывшего одноклассника Натаниэля Куртцберга — они мило поболтали, разделили счет пополам и разошлись. Но как это часто бывает, всегда найдется тот, кто запустит в бочку с медом ложку едкого дегтя. Когда Нуар снова появился в стенах магазина, Маринетт была готова залезть на стену. От этого парня у нее одни проблемы, неужели теперь он будет вот так заявляться к ней каждый день и мозолить глаза своим присутствием? — В этом городе что, больше нет других цветочных магазинов?! — процедила брюнетка, закончив протирать без того идеально чистый прилавок. — Ты так и будешь приходить сюда каждый день? Чуть опешив от такого резкого потока грубостей, блондин едва заметно нахмурился. — Плохой день? — спросил он неожиданно спокойным, ровным тоном. — Да! Плохой день! Между прочим, из-за тебя! Сначала я опаздываю на работу, потом получаю выговор от начальницы за вчерашний обед, который по твоей милости длился два часа! Теперь ты опять заваливаешься сюда, как ни в чем не бывало! Краткую тираду юноша выслушал абсолютно молча и лишь в конце, видимо, не сдержавшись, негромко рассмеялся. — Что смешного? — Из-за своей обиды ты умудряешься обвинять меня даже в том, к чему я не имею никакого отношения. Несправедливо, тебе не кажется? — Нет, не кажется, — откинув тряпку в сторону, брюнетка устало опрокидывается на стул и поднимает на Кота хмурый, ярко-фиалковый взгляд. — Что тебе нужно на этот раз? — Я что, не могу заглянуть просто так к своей маленькой подружке-флористке? — Мы не друзья. Приложив руку к сердцу, парень отступил на шаг назад и поморщился, будто Маринетт только что в него выстрелила. — Ты ранила меня в самое сердце! И что же мне сделать, чтобы мы стали друзьями? — Я не дружу со лжецами. Продолжая улыбаться, Нуар неторопливо подходит ближе, упирается корпусом в столешницу и перекидывается через нее так, чтобы его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица темноволосой. Та возмущенно распахивает глаза, но, дабы не показаться смущенной, не отстраняется. — Так вот, в чем дело. Ты до сих пор злишься из-за моего маленького прокола? — Ты даже не извинился. Из-за твоей выходки у меня были проблемы. Сощурив глаза, Кот молча уставился на сидящую напротив него девушку. Кажется, она действительно была искренне на него обижена и расстроена из-за полученного выговора. Неужели ее волнуют такие мелочи? Это так... Глупо и мило одновременно. Парень к такому не привык. Редко когда он общается с красотками, имеющими доброе, нежное сердце и кучу эмоций, стремительно сменяющих друг друга на очаровательном лице. Обычно их место занимали поверхностные, но очень веселые и симпатичные легкомысленные девчонки. Маринетт оказалась для него новинкой, экзотическим цветком, ранее неизвестным, а оттого более притягательным. Чуть отстранившись, блондин вдруг тепло улыбнулся ей краешками губ. — Хорошо, прости меня. Я правда не подумал о том, чем все это может закончиться, и очень об этом жалею. Мой поступок был... Как бы сказать... Неправильным. И я говорю это искренне. Сперва полный недоверия, вскоре женский взгляд стал спокойнее и мягче. Постепенно сдавшись, вскоре Маринетт нехотя кивнула и отъехала на колесиках стула подальше от прилавка. — Извинения приняты. Так и быть. — Теперь мы можем быть друзьями? — в голос Кота снова вернулись насмешливые нотки, из-за которых невозможно было понять, говорит он серьезно или просто издевается. — В теории. — Вот и отлично. Теперь на правах друга я могу спокойно проводить тебя до дома. Не став отказываться, брюнетка молча поднялась со стула, подошла к углу возле холодильной камеры и взяла в руки длинную швабру и совок. — Договорились. Но сперва ты поможешь мне с уборкой. На правах друга. Поглядев на Маринетт растерянно, сперва Нуар рассмеялся, но вскоре понял, что девушка нисколечки не шутит. Переведя взгляд на инструменты для уборки, как на нечто инопланетное, парень разочарованно вздохнул. Впрочем, испытывать терпение своей новоиспеченной подруги он тоже не стал и вскоре принялся за уборку, из-за чего мелькающие на улице прохожие стали с любопытством заглядывать в огромные витрины магазина.

***

— Признаться, так надо мной никто не издевался. Закончив с делами, ребята шагнули в теплый весенний вечер. Шлем от мотоцикла Нуар нес в руках, Маринетт неторопливо шла рядом с ним к припаркованному неподалеку байку. Железный конь красиво переливался в багровых лучах заходящего солнца, и девушка в тысячный раз восхитилась тем, какие у нее замечательные родители, раз решились подарить ей такую прелесть. — Привыкай. Не всегда в жизни все дается просто. Несколько мгновений юноша молчал, но вскоре как-то невесело ответил: — А мне никогда ничего просто и не доставалось. Я знаю, что чтобы чего-то добиться, мало быть просто обаяшкой. Он снова заулыбался, но все равно как-то холоднее, чем обычно. Решив не приставать с расспросами, темноволосая лишь неловко пожала плечами и забрала свой шлем у него из рук. — Я не знаю, как мы поедем вместе. Второго шлема у меня нет. Поглядев на нее, как на идиотку, Нуар едко усмехнулся и постучал по своему виску указательным пальцем. — Ты серьезно думаешь, что мне нужен шлем? Маринетт насупилась, но ничего не ответила. Дождавшись, когда парень сядет, она осторожно устроилась позади него и, чтобы как-то держаться, неловко обхватила его за талию. — Ну что, куда едем? — К центральному университету. Я живу в общежитии. Восхищенно присвистнув, блондин завел мотор и заерзал, устраиваясь удобнее. Хрупкая девичья фигурка, усевшаяся позади, приятно грела его облаченную в холодный костюм спину. Не будь это странным, он даже заурчал бы от удовольствия. — Неплохо. Студенческая жизнь и все такое. Держись крепче, обезьянка. С этими словами Нуар буквально сорвался с места, разрывая воздух оглушительным ревом мотора. От неожиданности Дюпэн-Чен вцепилась в него с еще большей силой и теперь прижималась к крепкому корпусу всем своим телом. Что же, если раньше ей казалось, что она ездит очень быстро, то теперь это ощущение стерлось, сменившись полнейшим разочарованием. По сравнению с блондином, Маринетт перемещалась со скоростью черепашьего шага. На скорости вечерний Париж был еще изумительнее, чем обычно. Размытые огни фонарей, яркие краски, мелькающие лица гуляющих прохожих. Было во всем этом что-то особенное, имеющее свой неповторимый шарм. И с каждой секундой, проведенной за спиной гонящего по улице Кота, Маринетт все сильнее влюблялась в свой родной город. Однако, рано или поздно, все хорошее имеет тенденцию заканчиваться. Остановившись на университетской парковке, парень заглушил мотор и ловко поставил мотоцикл на подножку. — Ну что, ты в порядке? Не испугалась? — поинтересовался он, оглянувшись на свою спутницу через плечо. Та уже сняла шлем и нехотя слезла со своего места. Эта поездка определенно подняла брюнетке настроение, и теперь она чувствовала себя во много раз лучше. — Я похожа на человека, которого можно легко напугать? — Нет, — честно ответил юноша, — ты самая настоящая железная леди. Вся такая смелая и самостоятельная. — Ты опять смеешься надо мной. — Нисколько. Я абсолютно серьезен. Поверив в то, что блондин не шутит, Маринетт удовлетворенно улыбнулась. Ей нравилось, что в его глазах она не выглядела маленькой беззащитной девчонкой вроде тех, что он привык спасать каждый день. — В таком случае, спасибо. И за поездку тоже. Извини, не могу надолго задерживаться, завтра утром у меня важные пары. Парень кивнул, хотя во взгляде зеленых глаз все равно мелькнула тень искреннего разочарования. Он что, рассчитывал на продолжение вечера? — Как скажешь. Только позволь отнять еще секунду твоего времени и запиши мой номер. На всякий случай, если вдруг понадобится помощь. — Ты же только что сказал, что я — железная леди. Зачем мне твоя помощь? — У каждой леди должен быть свой герой для непредвиденных ситуаций. Давай, не строй из себя дурочку. Я что, зря синхронизировал мобильный с костюмом? После недолгих уговоров Маринетт все же согласилась. С одной стороны, желание парня помогать казалось ей милым, с другой же, брюнетка попросту не видела в этом необходимости. Она не из тех девушек, которых надо спасать из беды. Если будет нужно, она сама спасет кого угодно. Наверное... В любом случае, ее номера в ответ блондин не попросил. — Удачи, моя леди. Постарайся не попадать в беду слишком часто, — хитро подмигнув, парень спокойно развернулся и пошел прочь с парковки, даже не дождавшись никаких слов в ответ. Кажется, кое-кто страсть как не любит прощаться.