Утро

Первым делом Гарри осознал себя проснувшимся. Это было приятное тягучее осознание, застывшее в каждой косточке. Он открыл глаза, и растекшийся мир медленно собрался в чуть дрожащую нечеткую картинку: стена, ослепительный свет из окна, Люциус. Люциус стоял, прислонившись к открытой раме, босой и обнаженный по пояс, он неторопливо раскуривал сигару. Не хотелось выдавать своего пробуждения, не хотелось рушить болезненно-короткий миг, такой красивый, полный довольства и ленивого счастья. Поющий миг. Люциус повернул голову, и расслабленная улыбка легла на его лицо. — С добрым утром. — С добрым, — хрипло выдохнул Гарри, переворачиваясь набок. — Ты рано. — Отнюдь, — Люциус покачал головой и снова посмотрел за окно. — Это ты поздно. Скоро полдень. «Воскресенье», — вспомнил Гарри. Только в благословенные воскресенья Люциус позволял ему оставаться в постели позже девяти. — У нас никаких планов? — уточнил Гарри. — Драко приедет на ужин. Гарри сначала подумал нарочито недовольно вздохнуть — Люциуса забавляла иногда разыгрываемая ими с Драко взаимная неприязнь — но не стал: не хотелось портить ничем наносным такое утро. Даже разговором. — И почему ты встал? Люциус усмехнулся. Очевидно собирался сказать что-нибудь ироничное, но вместо этого ответил невпопад: — Сегодня хорошая погода. Гарри приподнялся на локтях. Тонкое покрывало сползло с плеч. — Ложись обратно, — позвал Гарри, не отводя взгляда от малфоевских ключиц. — Лентяй, — по-доброму упрекнул Люциус и, наконец, оторвался от рамы. Прошел к кровати, присел на край, настойчиво притянул Гарри к себе, поцеловал в уголок губ, отстранился. Пахло от него хорошим крепким табаком. Гарри вздохнул и подался чуть вперед, укладываясь на постели так, чтобы затылком упираться Люциусу в бедро. Тот не медля вплел пальцы в волосы, неторопливо погладил. Глаза закрылись сами собой. Зыбкая дымка — не сна, но его предвкушения — навалилась на плечи, на голову, на поясницу. Гарри улыбнулся. — Только не засыпай, — раздался негромкий голос Люциуса над головой. — Нет, — пробормотал Гарри, — я не сплю. Люциус хмыкнул. Они помолчали. Гарри чувствовал, как ленивая нега блуждает по телу, как хочется ему сосредоточить вечность в этом мгновении, чтобы оно длилось и длилось, и длилось бесконечно долго. Чтобы все кругом исчезло, кроме Люциуса, этой комнаты и этого утра, пронизанного солнечным светом и табачным дымом... Кажется, он все же провалился в короткое забытье, потому что, когда он открыл глаза в следующий раз, мир ощущался уже по-другому. Люциус, в рубашке и жилете, сидел в кресле, внимательно изучая свои бумаги. Гарри завозился на кровати, потянулся. Люциус поднял голову. — Должно быть, мне следует сказать «добрый день» на этот раз, — протянул он. — Бездельник. — Воскресенье для того и придумали, — ответил Гарри, поднимаясь на постели. — И — да, добрый день. Он широко улыбнулся. — Приводи себя в порядок, я прикажу накрыть на стол, — Люциус отложил документы на кофейный столик. — Тебе нужно хотя бы единожды поесть перед ужином. Он поднялся с кресла, убрал с лица мешающиеся волосы привычным плавным движением. Гарри невольно залюбовался. — И, кстати говоря, про ужин, — Люциус замер на полпути к выходу, посмотрел на Гарри через плечо, очень хитро посмотрел. Гарри насторожился. — Я сказал Драко, что он может привести с собой кого-нибудь. — Сказал... — пробормотал Гарри. — Настоял, пожалуй, — мило улыбнулся Люциус. — Как думаешь, кого он приведет? «Он знает», — с ужасом подумал Гарри, а Люциус тем временем вышел из комнаты с самым самодовольным видом. Гарри со стоном повалился на кровать. В голове зрела паника. А они-то наивно думали, что им удастся скрывать от Люциуса роман Драко и Гермионы хотя бы чуть дольше. — Так, — пробормотал Гарри, глядя в потолок. — Ладно. Это не может быть слишком плохо. Это официальный ужин. Все будет в порядке. Гарри со стоном закрыл лицо ладонями. ...Перед глазами встала утренняя картина: белый свет, белый табачный дым, дрожащая дымка полусна. Люциус.