Недолго до Рождества

Гермиона выглядела очень счастливой. С краснеющими щеками, с растрепавшимися волосами, она лучилась счастьем. Она заливалась смехом, весело прыскала в бокал с вином, живо реагировала на каждое слово, перенимала настроение, ловила на уровне интонации. Гарри давно не видел ее настолько счастливой, настолько вовлеченной в разговор, настолько светящейся и будто даже похорошевшей. Скрепя сердце он был вынужден признать, что единственная причина ее счастья — это Малфой, который сидел рядом и то и дело касался ее руки, плеча или колена. Беседа протекала очень оживленно и мирно. Время ужина давно прошло, комнату, погрузившуюся в ночную тьму, освещал только огонь в камине. — Думаю, хватит на сегодня пить! — бодро объявил Малфой, звонко хлопнув по спинке дивана. Затем поднялся на ноги и забрал со стола бутылку. — Унесу, чтобы не искушать слабых душой, — добавил он, выразительно покосившись на Гарри. — Мы выпили только по бокалу, — вздохнул Гарри, глядя на темнеющий дверной проем. — По-моему, Хорек пошел напиваться в одиночку. Гермиона смешливо фыркнула. — Думаю, Драко просто не в настроении сегодня выпивать. А не хочет он — не будет никто. Она развела руками со смиренным выражением «Это же Малфои, ты же их знаешь». Гарри согласно вздохнул, и они немного помолчали. Потом Гермиона внезапно сжала край свитера, потеребила рукава. Гарри знал: так она настраивается что-то сказать. Лицо ее сделалось задумчивым и неуверенным, и Гарри обреченно решил: плохие новости. Гермиона еще пару секунд в сомнении мяла мягкую шерсть, а потом резко развернулась к Гарри. — Гарри, послушай, — начала она и залилась румянцем. — Я... ну, беременна. Гарри в изумлении распахнул глаза. — О Мерлин! Едва удержав на языке бесконечно глупое «От кого», Гарри судорожно сглотнул, обвел взглядом комнату и, наконец, вцепился в плечи бледнеющей на глазах Гермионы. — Это же хорошая новость! Нет? Гермиона коротко кивнула. Гарри почувствовал, как щеки растягиваются от неконтролируемой широкой улыбки. — Мэрлин, Гермиона! Это же!.. Это же!.. Гермиона тоже улыбнулась и расслабилась в его крепкой хватке. — Погоди, — насторожился Гарри. — Ты нервничала? В смысле, сказать мне и все такое. Гермиона отвела взгляд и накрутила на палец тонкую прядку. — Ну, да, разумеется, ты же мой лучший друг, конечно, я нервничала, — затараторила. — Погоди, — прищурился он. — А Малфой зачем ушел? — Я его попросила. Гермиона опустила взгляд, снова краснея. — Хотела сама сказать. Гарри тяжело вздохнул и, притянув ее к себе, крепко обнял. Вдохнул слабый запах корицы и апельсинов от ее волос. — Я рад за тебя. За вас. Очень-очень рад. — Я тоже рада, — кивнула Гермиона, прижимаясь ближе. В ее голосе Гарри слышал непролитые слезы счастья. — Знаете уже, мальчик или девочка? — спросил Гарри через пару мгновений, когда они, наконец, отцепились друг от друга. — Мальчик. Спорим над именем. Драко настаивает на Скорпиусе, — Гермиона скривилась. — Я хочу Хьюго. Гарри хохотнул, представляя сочетание: Скорпиус Малфой. Звучало претенциозно, вполне в семейной традиции. — И как думаете решать? — Не знаю, — вздохнула Гермиона, подтягивая колено к груди. — Он уперся. И я... не хочу уступать. — Ну, — протянул Гарри, — тогда подожди. Посмотрите, какой родится. Если в Малфоя пойдет, то Скорпиус, а если обычный ребенок будет, тогда Хьюго. Гермиона прыснула и, не сдержавшись, засмеялась в голос. — «Обычный ребенок»? Гарри, ты себя слышишь! Мерлинова борода! — Поговорили? — раздался от двери довольный голос Малфоя. — Поговорили, — кивнула Гермиона, утирая выступившие от смеха слезы в уголках глаз. Малфой удовлетворенно кивнул и опустился на свое место. Потом наклонился к Гарри и заговорщическим тоном прошептал: — Скорпиус звучит солиднее. Гермиона возмущенно ткнула его в плечо. — Кстати, а свадьбу вы проводить собираетесь? — спросил Гарри. Драко и Гермиона тут же посерьезнели. — Как можно скорее, — решительно кивнул Драко. — Пока надо все с помолвкой решить. Гермиона подсела к нему чуть ближе, их плечи соприкоснулись. — Хотим объявить о помолвке на рождественском ужине. Драко резко передернулся. И Гарри отлично его понимал: у него самого холодные мурашки бежали по спине, когда он представлял реакцию Люциуса. — Так что, Гарри, — осторожно начала Гермиона, и Гарри замер, поняв, что вот она, почувствованная прежде плохая новость. — Мы подумали... Ты бы мог поговорить с мистером Малфоем. Как-то... подготовить почву, что ли. Гарри надулся. — Я с вами готовлю эту почву уже второй год, — буркнул он. — Ты думаешь, я рискую меньше? — Ну, ты ему нравишься, — пожал плечами Драко. — Едва ли он будет сильно злиться на тебя. — А ты вообще его сын! Драко снова передернулся. Видимо, мстительно подумал Гарри, в красках представлял, как Люциус оттаскает его за уши за планируемую и не согласованную с самим Люциусом эскападу. — Так, стоп. До Рождества еще есть время, — рассудительно заметила Гермиона. — Гарри, ты все-таки поговори с мистером Малфоем. Не напрямую... Ну, например, про то, не планирует ли он заводить других наследников... — Что? — Малфой мигом спал с лица. — Побойся Мерлина, Грейнджер! Какие другие наследники! — Если не планирует, значит, даже в крайнем случае никто стирать тебя с семейного древа не будет, — утешила его Гермиона, поглаживая по плечу, — а все остальное поправимо. — Оторвут мне уши, и мы посмотрим на твое «поправимо», — уязвленно бросил Малфой. Гарри хмыкнул: — Гермиона хорошо умеет приращивать оторванные конечности. Не волнуйся. — Вы отвлекаетесь, — в притворном гневе воскликнула Гермиона. — А у нас, между прочим, важный разговор. Гарри поднял раскрытые ладони и улыбнулся. — Все, закончили. Итак, я спрашиваю у Люциуса, не планирует ли он заводить других детей на стороне... Малфой коротко хохотнул. — Да, двусмысленно будет звучать. Гарри покраснел и тыкнул его кулаком в плечо. — Тебя никто не спрашивает! Вот договоришься — и сам будешь изъясняться с его сиятельством лордом Малфоем. Прозвучало очень внушительно. Повисло молчание, и вздох Гермионы показался особенно громким. «Вам просто надо было все ему рассказать в самом начале», — хотел сказать Гарри, но промолчал. Не ему было судить о том, как сложно наследнику чистокровного магического рода признаться своему отцу и магическому миру в том, что он любит грязнокровку и хочет на ней жениться. Не ему судить о том, как сложно прилежной и умной девочке Гермионе Грейнджер признать, что она влюблена в сына Пожирателя смерти и просто мерзавца Драко Малфоя и собирается выйти за него замуж. Если так подумать, то у самого Гарри проблем было поменьше. — Ладно, — сказал он. — Гермиона права, до Рождества еще есть время. Все будет хорошо.

***

— Ты чем-то взволнован. Полувопросительная интонация была данью вежливости, которую Малфои впитывают с материнским молоком, но и только. Люциус, безусловно, констатировал факт и ждал пояснений. Гарри дернул плечом; в последнее время его волновало очень многое, но больше всего — Драко и Гермиона и предстоящая рождественская вечеринка. — Думаю про рождественскую вечеринку, — послушно выложил Гарри. Люциус приподнял его лицо за подбородок, критически осмотрел, как будто надеялся, что там будет написан более развернутый ответ. Впрочем, иногда — с пугающей частой, на самом деле, — Люциус вполне успешно считывал его мысли по выражению лица. — И что же именно тебя волнует? Гарри улыбнулся, утыкаясь Люциусу в живот лбом. — Я, — начал он и запнулся. В горле захрипело. — Я... Не знаю, просто нервничаю. Я вдруг подумал, что мы с тобой... Люциус положил ладонь ему на голову. Рука его ощущалась приятной тяжестью. Чем-то из «здесь и сейчас». — Не знаю. Не первое Рождество, вроде бы. — Ты слишком много думаешь. И совсем не о том, о чем нужно. Гарри кивнул. Поднял голову, глядя на Люциуса снизу вверх, а потом вдруг выпалил: — Ты не планируешь других наследников? Выражение абсолютного недоумения на лице сиятельного лорда было на вес золота. — Прошу прощения? — Да так, — улыбнулся Гарри. — Не обращай внимания. — На такое, попробуй, не обрати, — пробормотал Люциус, очень растерянно. Потом недовольно нахмурился, отстранил Гарри за плечи и строго сказал: — Иди спать. Ты маешься ерундой. До Рождества осталось недолго, и к Рождеству тебе стоило бы привести свои мысли в порядок. — Конечно. Гарри снова улыбнулся. Крохотная надежда на «все будет хорошо» необъяснимо окрепла.