Вынужденный брак ради магического мира.

- О… - Эдвард, ради Мерлина, научи нашего домашнего любимца хоть каким-то манерам, - Маргарет отломила кусочек мягкой булочки. – Доброе утро, хотя у нормальных людей давно как обеденное время.       Реддл оглядела рябящую в глазах красную пижаму юноши и закатила глаза, никак не прокомментировав неприемлемый вид. - Мистер Поттер, вы собираетесь завтракать или сразу обедать? – склонив чуть голову, уточнил дворецкий, убирая лишние тарелки со стола. - А что на обед? - Бефстроганов с картофельным пюре, - учтиво ответил слуга. - А на завтрак? - Знаешь, Эд, я передумала. К черту чай, налей чего покрепче, - произнесла Маргарет, отставляя от себя чашку и убирая салфетку с колен, - иначе до вечера моя голова не выдержит. - Я же ничего такого не спросил, - надулся Гарри от очередной порции неуважения к своей персоне. Крайне незаслуженного, как он считал. - Мальчик мой, тебе говорить ничего не надо. Одного вида вполне достаточно, чтобы сводить меня с ума.       На губах дворецкого мелькнула туманная ухмылка. Его госпожа была в удобоваримом состоянии с самого утра, спокойно обсуждала новости и планы на будущее, а главное, не притрагивалась к бокалу и не сверлила его полным ненавистью взглядом. Он был уверен, что подобная расслабленность была связана с приятным вечером между двумя господами, но все вопросы были пресечены на корню. Можно было бы подумать, что миледи было стыдно за произошедшее. Хотя, зная её, скорей это была злость и обреченность. Именно поэтому, опять увидев красную тряпку, она искала, как себя успокоить. - О, можно?       Поттер заметил Ежедневный Пророк, лежащий чуть поодаль от Маргарет. В надежде, что там написали повтор о матче, он навис над столом, но бумажное издание ловко ускользнуло, оказавшись в миниатюрных ладошках. - Куда это вы свои руки тянете, Поттер? Я, надеюсь, вы их хотя бы перед едой мыли? - Мыл, - уши мгновенно покраснели и Гарри плюхнулся на стул. – Ну, это. Просто вы тогда спросили чем я могу, ну это… отплатить в замен. Ну и вот. Вы ж сами. И тогда еще сказали, что это. Вот. Ну, это. Вот. Да… Поэтому вы должны мне газету.       Громкий до неприличия смех эхом разлетелся по коридорам поместья. - Если уж ты вспомнил, то это скорей ты мне должен. Дважды.       Краснота с ушей залила щеки и шею юноши. Мальчик сидел, молча, закрыв челкой лицо. Дворецкий левитировал перед ним поднос с кружкой кофе и тарелку с тостами и набором джемов. Мужчина заметил, что Гарри сильно сгорбился, и только люди мужского пола поняли почему. Позорные воспоминания всё равно остаются очень волнительными. - Миледи, помилуйте мальчишку. Мысли о вас сводят с ума даже опытных мужчин. - М, - Маргарет сделала глоток из изящного бокала и бросила взгляд на Поттера, поняв, на что акцентирует её внимание слуга. – Эдвард, позволь я тоже приму участие в обучении трюкам.       Реддл обогнула стол и положила газету по левую руку от Поттера. Двумя пальцами начертив в воздухе руну, фиолетовый дымок обрёл материю и превратился в старый замок, намертво приклеивавшийся к газете и столу так, что даже первую страницу нельзя было перевернуть. Гарри отшатнулся в сторону, но его голова была зафиксирована ладонью. Чуть погладив кожу головы, миледи склонилась к волосам, скрывавшим за собой чувствительные уши. - Не справишься за три дня, и я её сожгу, зайка. А ты так хочешь её прочитать. Я даже скажу почему. Там кое-что важное, если ты всё еще считаешь свою подругу Грейнджер важной. Она сделала открытие, вышла замуж, умерла или ей срочно требуется помощь? Как ты думаешь? Хотя, она не настолько важна для магического мира, раз на главной странице о ней ни слова.       Женщина отстранилась и нежно провела по заколдованной фотографии. На главной странице огромными буквами кричал заголовок «Первые переговоры с великанами прошли успешно!» и величественно улыбалась сама Реддл под вспышками камер папарацци.       Осушив оставшуюся половину стакана вина до дна, миледи продиктовала список заданий дворецкому, и, сказав, что ей нужно пройтись по магазинам, покинула поместье. - Прекрасный выбор. - Спасибо. Совет министров в среду, а идти не в чем.       Женщина вертелась возле зеркала, разглядывая свои ножки в синих лодочках, на каблуке. - Значит, контакт налаживается не только между магическим миром и великанами? - Мерлина ради. Я не собираюсь разговаривать на эту тему с тобой. И я это уже ясно дала понять несколько раз. - Я волнуюсь, чтобы ваш щеночек не вертел вами, строя большие печальные зелёные глазки. - Эд, мне не пятнадцать, чтобы кидаться на любого парнишку, который чуть симпатичней, чем среднестатистический носитель члена в трусах. Просто договор не оставляет мне выбора. И теперь это не твоё дело с кем я сплю, так что я разберусь сама. - А никаких ограничений не было, если бы вы послушали разум, что дела с Дамблдором не самая умная затея. - Как ты думаешь, - Реддл сняла с ноги туфлю и повертела её в руках, - хватит ли одного удара каблуком, чтобы загнать его до мозга. Ну, так, чтобы красиво, без крови и бегающей жертвы по коридорам? - Я просто считаю, что вы могли бы быть нечто большим, чем просто винтиком в системе. - Я и есть сама система! Я! Я тот винтик, который заставляет весь остальной механизм работать! Это чертово ржавое ведро гнило бы дальше без меня.       Придавленный выпущенной магией, Эдвард опустился на одно колено. - Да старик бы никогда не позволил бы мне добраться до власти, если бы не знал, что только я могу дать толчок всему Министерству.       Магическая давка вмиг исчезла, возвращая кислород обратно в помещение. Женщина осторожно села на маленький пуфик у туалетного столика. - Сукин ты сын…       Внезапное осознание, что ты опять пешка в руках старого лицемера, кольнуло в самое сердце. Гнев сменился горечью. Конечно, Эдвард был прав. Но план был идеальным, открывал столько возможностей. Это то, к чему Реддл давно стремилась. Или это опять красиво внушенная ей мысль? Кругом были нити манипуляций. И свои собственные нити были накрепко спутаны с нитями седого интригана. - Принести вина, моя госпожа? - Нет, - помотала она головой и пересела на кровать, скидывая на ходу вторую туфлю. – Помассируй мне ноги. А мне надо подумать.