Я больше не герой

      Примечание       Портреты на входе в факультетские гостиные реагировали на правильный пароль. Но я как-то не помню, реагировали ли они на пароль, сказанный под мантией-невидимкой. Поэтому мои портреты открываются только тогда, когда видят студента, сказавшего пароль. Соответственно, Поттер снял с себя заклинание невидимости, или оно само слетело за это время, но пароль он сообщал уже видимым.

***

      Мисс Амбридж, мурлыча про себя мелодию, выбирала в своем шкафу кофточку: какую ей надеть? Эту розовую или ту розовую? Мадам была в великолепном настроении, вчера она написала донос на Пивза в министерство — волшебница знала, что многие будучи школьниками страдали от полтергейста. Наверняка, ее предложение изгнать уродца из Хогвартса поддержат. Пусть трепыхается в другом месте, может, не сможет нигде прижиться в течение года, тогда вообще развоплотится.       Приятные размышления были прерваны стуком в дверь. Чертыхнувшись, Амбридж натянула на себя мантию и подошла к двери. «Странно, никого нет», — Долорес хотела уже переступить через порог, чтобы оглядеть коридор, как вспомнила о вчерашнем происшествии. Кинув пару заклинаний на стены и пол, она обнаружила прямо у порога какой-то артефакт, имитирующий болото. «Мерзкий Поттер, все из-за него, теперь весь год будут припоминать мне жабу», — бормотала Долорес сквозь зубы, заодно уничтожая ловушку. Кинув последний злобный взгляд в коридор, генеральный инспектор скрылась в своих покоях.       Однако, всего через пять минут в ее дверь снова кто-то постучал. «Прокляну, только попадитесь мне, прокляну», — Амбридж не сдерживала недовольство. Но на этот раз за порогом стоял человек: Филч с миссис Норрис на руках. Долорес брезгливо поморщилась — сквибы раздражали женщину. — Да? — невежливо гаркнула Амбридж на завхоза. — Доброе утро, мадам Амбридж. Тут такое дело, я ночью застукал нарушителя, бродящего по коридору после отбоя. Я помню, как вы объявили, что теперь вы назначаете наказания студентам, поэтому я пришел к вам, — с подобострастной улыбочкой проговорил Филч.       Долорес усмехнулась, утро становилось замечательным. — Кто же это был? — поинтересовалась профессор. — В этом то и дело, что школьник был невидимым, — увидев помрачневшее лицо волшебницы, сквиб второпях добавил, — но этот кто-то был явно с Гриффиндора! — последние слова оказали магическое воздействие, Долорес сразу заулыбалась и поблагодарила завхоза за внимательность и проделанную работу.       Закрыв дверь, Амбридж решила, что когда она станет директором школы, этого мужичка не будет увольнять. «Да-да, я точно стану директрисой», — пообещала себе Долорес. Иметь власть над сотнями молодых волшебников, это ли не мечта?       После полученной информации Амбридж не стала задерживаться в своих покоях и отправилась к Гриффиндорской башне. На входе в гостиную факультета висел портрет какой-то дамы. «Какая безвкусица», — мелькнуло в голове у Долорес: дама на портрете имела пышные формы и неухоженный вид. А затем генеральный инспектор начала допрос портрета, который осложнялся вечно выходящими из гостиной школьниками, торопящимися на завтрак. — Вы портрет, охраняющий вход в гостиную Гриффиндора? — начала издалека Амбридж. — Естественно, — высокомерно ответила дама. — Сегодня ночью вы покидали портрет? — продолжила Долорес, дама как-то заерзала и неуверенно ответила «Нет». — Тогда вы должны были видеть студентов, которые зашли в гостиную после отбоя, — объявила Амбридж. Дама на портрете покраснела и покачала головой: — Таких не было, — и это честные гриффиндорцы? — Я точно знаю, что как минимум один такой школьник был, — продолжала вести беседу профессор ЗОТИ.       В это время портрет в очередной раз отъехал в сторону, и на Амбридж чуть не налетел подросток в очках. — Минус десять баллов с Гриффиндора, — кинула Долорес и снова вернулась к допросу портрета.       Гарри не выспался после ночных похождений, однофакультетники бесили больше обычного, даже близнецы сегодня раздражали. Рыжие вчера вечером пришли недовольными с отработки у Амбридж и долго о чем-то спорили друг с другом, а вот сегодня они были активными и радостными, как будто с утра пораньше уже успели кому-то напакостить.       Подросток шагнул за порог гостиной и чуть не врезался в Амбридж. Что жаба делала в гриффиндорской башне в такую рань? Гарри прислушался к разговору профессора с портретом, предметом беседы был какой-то студент, вернувшийся в гостиную после отбоя. У Гарри душа ушла в пятки. Это же был он. «Почему никто из деканов раньше не делал подобного?» — мелькнуло в голове у парня.       Он даже не задумывался, что портрет когда-нибудь сможет сдать все его послеотбойные похождения. «Зачем тогда эти патрулирования профессоров? Не проще бы было каждое утро задавать вопросы портрету и дело с концом?»       Тем временем профессор продолжала расспрашивать портрет. Дама никак не признавалась, кто был этот ученик, говорила, что в темноте не особенно его различала. Гарри только выдохнул, как Амбридж начала задавать вопросы по второму кругу. — Итак, это был юноша? — Да, — подтвердил портрет. — Насколько невысокий? Выше/ниже меня? — инспектор Хогвартса не собиралась так легко сдаваться. — Несколько выше вас, — призналась дама. — Что-то еще вы должны были заметить: темные или светлые волосы, во что был одет, — нетерпеливо перечисляла профессор. — Иначе вы посредственно выполняете свои обязанности, может вам пора на покой? — Очки, студент был в круглых очках, — просияла Полная дама, ей ни в коем разе не хотелось уходить со своего поста, самые интересные места в замке уже были заняты портретами, а это значит, что ее могут перевесить лишь в какой-нибудь темный угол, где максимум раз в неделю появится какой-нибудь школьник.       Гарри недобро взглянул на довольную Амбридж и сдавший его портрет. «Мерзкая картина, я тебе это припомню», — и подросток отправился на завтрак, сейчас он в любом случае не смог бы что-либо изменить.       Генеральный инспектор в Большом зале пристально разглядывала гриффиндорский стол. Вообще очкариков среди школьников было мало, в основном младшекурсники, которых еще не сводили в Мунго на коррекцию зрения, да наследники некоторых чистокровных семейств, которых чуть ли ни с рождения обучали артефакторике. Среди львят единственным студентом в очках достаточного роста был только Поттер. Амбридж размышляла, что ей делать с полученной информацией. «За прогулки после отбоя не исключишь, в ближайший месяц паршивец ходит на отработки к Снейпу, не переносить же отработки к себе», — оставаться один на один с юношей Долорес опасалась. В итоге профессор решила, что в другой раз припомнит гриффиндорцу этот проступок. «Да, так будет лучше всего», — и женщина переключила свое внимание на профессора Предсказаний. Трелони категорически не нравилась инспектору, необходимо было принять меры по увольнению этой гадалки из Хогвартса.       Гарри весь день проходил в напряжении, ждал, когда Амбридж вызовет его на ковер, но генеральный инспектор Хогвартса даже рядом с ним не мелькала. Она активно занималась своими обязанностями — по слухам уже успела вывести из себя Минерву, довести до истерики Трелони, провести перепись домовых эльфов замка. Парень решил, что поспешил с выводами и портрет Полной дамы не сдал его. «Какая женщина, устоять против Амбридж! Той же Макгонагалл это не удалось. Истинная гриффиндорка», — восхищался подросток.       Вечером Поттер как всегда спускался в подземелья, сегодня он был в предвкушении — наконец-то они со Снейпом уничтожат крестраж Темного лорда. У очередного поворота он столкнулся с рыжими близнецами. Те с недовольным видом поднимались в сторону гостиной. — Уже отмучились? — поинтересовался Гарри.       Уизли еще вчера попались на неделю отработок в компании Амбридж. Но та их долго не держала, отпустила где-то через полчаса. Фред на его вопрос как-то странно дернулся, а Джордж прижал к туловищу левую руку. — Эй, парни, вы чего? — Гарри ожидал услышать от них какую-нибудь шутку, но семикурсники молча подошли поближе к нему, вытянули вперед левые предплечья и оголили кожу.       Подросток еле удержался от вскрика: на руках у Уизли были будто бы вырезаны уродливые надписи-раны: «Простите нас, мадам». Из букв еще сочилась сукровица, ясно было, что нанесены они были недавно. — Как тебе такая отработка, Гарри? — усмехнулся почти привычно Фред. Близнецы уже закрывали предплечья рукавами мантий. — Это она? Жаба вас пытала? — подросток вновь почувствовал, что снова теряет контроль над магией. — Все не так просто. Технически, это мы сами на себе написали эту фразу, она лишь дала нам перо, — протянул Джордж. — Но перо же ее, и это она назначила вам такую отработку, почему вы не пожаловались? — близнецы синхронно закатили глаза. — Гарри, мы уже большие мальчики, поверь, свои проблемы мы в состоянии решить сами, — ответил Фред. — И уж тем более вот с этим, — потряс рукой Джордж, — мы разберемся сами. Своими способами. — Эм, ну да, вы правы, — подростку даже стало как-то неловко за свое предложение. Ведь если подумать, он сам в последнее время старался решать свои проблемы своими методами, неужели совершеннолетние близнецы не справятся? Тем более их двое. — Ладно, тогда до встречи, у меня отработка. А вы бы смазали раны настойкой растопырника, — посоветовал рыжим напоследок Гарри и продолжил свой путь к классу зельеварения.       Когда подросток подошел к лаборатории, оттуда выскочили с бледными лицами младшекурсники Рейвенкло. — Чтобы к завтрашнему дню написали мне эссе… — гремел голос зельевара им в спину.       Гарри поежился — профессор как всегда не в духе — и постучал о косяк. В открытый проем двери было видно, как усталый мужчина очищает заклинаниями класс от каких-то ярких цветных пятен. — Проходите, мистер Поттер, — Снейп мазнул взглядом по подростку и продолжил свое занятие. Юноша сразу же присоединился к уборке лаборатории. «Остался последний год, Северус. Ты обязан продержаться», — уговаривал себя зельевар. Маленьких экспериментаторов хотелось проклясть за их криворукость. Собственно, этим Снейп и занимался в своих мыслях. Подобное успокаивало. — Вроде бы чисто, — выдохнул осторожно Гарри через пять минут. — Да. Не бойтесь, Поттер, вас я сейчас не убью, — последние слова зельевара не обрадовали подростка. К тому же, что означало Снейпово «сейчас»? — Итак, мистер Поттер, у вас есть выбор, чем мы займемся сегодня вначале: медальон или окклюменция, — Гарри оценил щедрое предложение зельевара. — С медальона, сэр, — юноша знал, что не сможет успокоиться и сосредоточиться на своих мыслях, когда можно было бы уничтожать крестраж. Снейп усмехнулся: именно этот ответ он и ожидал услышать. — Тогда прошу, — махнул мужчина куда-то в сторону стены, Гарри немного прищурился, а зельевар уже открыл неприметную дверь. — Мои комнаты, — объяснил он изумленному подростку. — Не можем же мы взаимодействовать с такой темной вещью в незащищенном классе. На моих покоях висит достаточное количество заклинаний, — Гарри проследовал за Северусом.       За порогом оказалась вполне уютная гостиная. Гриффиндорец не сильно удивился, хотя большинство его однофакультетников не поверили бы, что декан Слизерина предпочитает светлые тона в интерьере своих покоев. Подросток с любопытством озирался, в то время как Снейп скрылся еще за одной дверью, откуда вернулся спустя минуту с двумя контейнерами в руках. Положив их на стол он обернулся к Гарри. — Мистер Поттер, подойдите поближе, — студент приблизился к столу, тем временем взрослый маг открыл оба ящичка. — И что теперь будем делать? — поинтересовался Гарри. — Поттер, не прикидывайтесь тупым. Берете в руку клык и протыкаете им медальон, — декан зеленых снова начинал злиться. — Так как я проткну зубом металл? — юноша тоже начинал злиться: почему Снейп всегда такой вредный? Кроме того у подростка начал ныть шрам. — Клык василиска содержит яд, который разъест любой металл, — Северус постарался взять свои эмоции под контроль, почему-то было неспокойно, руки так и тянулись схватить медальон и скрыться с ним. — А почему я должен это делать? Это потому, что я мальчик-который-выжил? — подросток активно тер шрам на лбу одной рукой, а другой тянулся почему-то к крестражу.       Профессор зелий наконец-то совладал с собой, проверил свои ментальные щиты и обомлел — каким-то образом те были покорежены. И главное — Северус даже не почувствовал чужого воздействия. — Поттер, руки прочь! Очистите сознание! — скомандовал Снейп.       Видимо, мальчишка действительно исправно выполнял упражнения по окклюменции, потому что почти сразу после окрика взгляд подростка прояснился, и гриффиндорец даже отскочил от стола. — Черт! Какая же это дрянь, — воскликнул Гарри: шрам уже неимоверно жгло. — Поттер, соберитесь. Сейчас подходите к столу, берете клык и протыкаете им медальон. Я не могу этого сделать, потому что вдруг Темный лорд при встрече со мной что-то сможет почувствовать, — ответил на интересующий Гарри вопрос зельевар.       Юноша кивнул, глубоко вздохнул, а мгновение спустя раздался скрежет, клык легко вошел в крестраж. Над поверхностью медальона появилось на секунду темное облачко и тут же пропало. Поттер облегченно улыбнулся. — Шрам перестал болеть, — объяснил он свою реакцию Снейпу.       Зельевар кинул несколько заклинаний на вместилище крестража, без сомнений, осколок души из медальона исчез. — Может, выпьем чаю? — внезапно для подростка предложил Снейп. — Я считаю, что в окклюменции вы уже потренировались, — усмехнулся он. Гарри только теперь почувствовал сильную усталость и кивнул.       Через четверть часа гриффиндорец поставил пустую чашку на столик в гостиной зельевара, попрощался и отправился в факультетскую спальню. Только на подходе к портрету он понял, что сегодня снова в какой-то степени уничтожил Воландеморта. «Четвертый раз за четырнадцать лет», — подвел итог Национальный герой и рухнул в постель.       Вместе со сном он снова попал в сознание Темного лорда. Но сегодня Гарри был в превосходном настроении. Ему очень хотелось проорать в голове у Воландеморта, что сегодня он, Гарри Поттер, уничтожил крестраж. Интересно, как маг отреагировал бы на такую информацию и на чужой голос в своей голове?