Осколки дружбы

      Старая дама покачивалась в кресле. Жёлтый огонь наполнял комнату причудливыми тенями. Но не театр теней занимал женщину: взгляд её был устремлён на картину, висящую над камином.       Там был изображён яблоневый сад — пять ветвистых яблонь. Все, кроме самой младшей, высохли и сбросили кроны, лишь на одной яблоне ещё оставались листья, но один за другим они осыпались, устилая корни. Последний листок плавно опустился на землю, и обнажённая яблоня содрогнулась, волнистые ветви как будто выгнулись ещё сильней, а кора — почернела. По морщинистой щеке женщины прокатилась слеза.       — Ира… — прошептала она.       Женщина встала с кресла и подошла к письменному столу, достала из ящика графин с рубиновой жидкостью и тонконогий бокал. Хлынувшее в бокал вино выплеснулось через край. Смахнув капли со столешницы, женщина облизнула пальцы. В тот же миг в окно постучали.       Вздрогнув, будто испугавшись, что кто-то заметил её за столь малокультурным поступком, женщина отдёрнула занавеску. На подоконнике сидел вымокший грач, хотя на небе не было ни облачка.       Женщина впустила гостя в дом. Грач спорхнул с подоконника на пол, но ворсистого ковра коснулась уже не птица, а юноша в чёрном строгом костюме. Распрямившись, он поздоровался с владелицей дома по имени-отчеству, хотя та приходилась ему матерью матери.       — Здравствуй, Антон, — поздоровалась она в ответ. — Какие вести принёс?       — Ваша подруга, Ирина…       — Знаю. Погибла.       Женщина вернулась к столу. Подхватив не выпитый бокал, она протянула его парню в предлагающем жесте. Тот лишь покачал головой. Пожав плечами, женщина осушила его в несколько глотков.       Пока хозяйка дома пила вино, гость разулся и отнёс туфли в прихожую. Когда он вернулся, бутыль уже опустела.       — Слушай, Антон, — заговорила женщина, оперевшись на столешницу. — слушай меня внимательно. Ты всегда был непослушным, своевольным мальчишкой, но в этот раз постарайся всё сделать всё в точности как тебе сказано…       Пошатываясь, она подошла к одной из многочисленных картин, украшавших стену — то был портрет средневековой экономки с большой связкой ключей в руках. Женщина коснулась холста, и пальцы её погрузились внутрь картины, став нарисованными. Рука погружалась всё глубже, пока, наконец, не забрала ключи у экономки.       — Ты должен передать их новым хозяйкам, — сказала женщина, выдёргивая руку в реальный мир. — Они сами приведут тебя к ним! Не допусти, чтобы они попали в чужие руки!       Женщина вручила связку ключей внуку. Антон долго созерцал сокровище, затем трепетно спрятал его в ладонях.       Не говоря ни слова, он кивнул, затем его лицо искривилось в гримасе боли, спина изогнулась. Раздался хлопок, и в воздухе разлетелось облако чёрных перьев. Чёрный, как смоль, грач, держащий в клюве связку ключей, сел женщине на палец. Та выпустила птицу наружу и закрыла окно.       — Ну вот и всё, — устало вздохнула она, как будто постарев на двадцать лет. — ну вот и всё…       Старуха прошлась вдоль стен, ведя рукой по картинам и мебели, будто стараясь коснуться всего, что напоминало ей о прожитой жизни. Обойдя по кругу комнату, она вернулась к столу. Нежной погладив столешницу, женщина опустилась в кресло, запрокинула голову и закрыла глаза…       Её разбудил шум в прихожей.       «Так быстро?» — мелькнула испуганная мысль.       — Кто здесь? — спросила женщина вслух.       Ей ответил чужой и злой голос:       — Твоя смерть, ведьма!       Огонь в камине погас, и в кабинет вошла высокая фигура. В руке у женщины возник причудливой формы кинжал.        — Отдай мне Артефакт, и умрёшь быстро, — незваный гость приближался неспешно, зная, что жертва никуда не сбежит.       — Что же… — спрятав кинжал за спину, хозяйка дома поднялась на ноги и кошачьей походкой обогнула стол. — Забирай!       Со скоростью, которую никто бы не ждал от старухи, женщина сделала выпад. Ни один человек не успел бы уклониться от такого удара, и лежал бы сейчас на полу, в крови!       Ни один… кроме этого.       Перехватив руку с кинжалом, чужак схватил женщину за горло, оторвал от пола и с размаху приложил об столешницу. Крепкий письменный стол, служивший хозяйке не один десяток лет, раскололся.       — Где Артефакт?! — хрипел злодей, склонившись над жертвой. — Говори, старая!       Но женщина уже ничего не слышала. Она лежала, смотря в потолок, и с тонких губ её стекала струйка крови. Листья последней, самой молодой яблоньки в пейзаже над камином, почернели и осыпались в один момент.