Осколки дружбы

Возле школы я остановила машину. Выдохнула. Катя уже торопилась повернуть дверную ручку, ей хотелось поскорей покинуть салон. И я знала, что не желание учиться тому причина. Нужно что-то сказать. Эта мысль весь путь сидела у меня в голове занозой. «Ты предала меня!» – было последним, что я услышала от неё вчера. «Порой я жалею, что у меня есть дочь», – услышала последним она. Нет, надо было что-то сказать! Нельзя дать словам, брошенным сгоряча, стать застарелыми обидами. Пока девочка не переступила порог машины, ещё жила хрупкая иллюзия, будто вчера не кончилось. А значит, не поздно ещё извиниться.       Я заблокировала дверь, и ручка защёлкала вхолостую. Пока девочка удивлённо дёргала ещё и ещё, я собиралась с мыслями. А что сказать-то? Как извиниться? Все те «Прости», которые приходили на ум, звучали насквозь фальшиво и неубедительно даже в моей голове, затуманенной горечью ссоры с любимым человеком.       Катя требовательно уставилась на меня.       - Послушай, цветик, – пальцы нервно постукивали по ободу руля, – я хотела бы извиниться за вчерашнее, – и я сама не верила в свою искренность! – Я перед тобой виновата.       Эти двенадцать слов дались мне тяжелей многочасовых лекций. Язык будто закаменел, а ноги предательски задрожали – пусть и заметить дрожь могла я одна.       - Всё сказала?       Похоже, Катя не оценила моих усилий. Мне тяжело её винить.       - Знай, – я нашла в себе силы продолжить, – что ты – самое дорогое, что у меня есть. Какие бы гнусности я вчера не говорила, ничто этого не изменит.       Катя кусала губы. Она всегда делала так, когда боролась с желанием высказать мне в лицо всё, что обо мне думает. Пока что ей удавалось справляться с собой, но запас терпения у неё не бесконечен.       Я разблокировала дверь.       - Удачи в школе, цветик! – бросила ей напоследок с натянутой улыбкой.       Спустя секунду лязгнул замок – дверь не справилась с силой, с которой её захлопнули.       - Я тоже тебя люблю, – вздохнула я и вдавила педаль газа.