Осколки дружбы

      Я молчала. Не потому, что сказать было нечего – боялась, что голос задрожит, что всхлипну или, того хуже, разревусь. Как только представлю себя, качающую права и старающуюся при этом не плакать, сразу накатывает такая волна презрения к себе, что хочется провалиться под землю.       О том, что придётся бросить Вересково, я узнала лишь в час Икс. Переезд готовился не один день; а я ещё удивлялась, почему мама – моя мама! – отпустила меня с ночёвкой к Юльке! Пока мы с Рыжей жарили шашлыки на даче её родителей и наслаждались последними тёплыми деньками, мать за моей спиной ударными темпами паковала вещи.       От Юльки я вернулась на руины. Сперва подумала, что ошиблась адресом, и всё пыталась понять, как мои ключи подошли к чужому замку. Затем из-за коробок вышла мама и своим начальственно-командирским тоном поставила меня перед фактом: мы уезжаем.       Что ж, в чём-чём, а в смекалке ей не откажешь. Провернула она всё тактически грамотно. Юльке я не могла позвонить и поплакаться: за уик-энд мой телефон сел ещё на даче, а зарядник потерялся в недрах коробок с хламом. Даже высказать всё, что думаю о переезде, не могла: почти сразу приехали грузчики и начали таскать мебель. Я же всё-таки не ляля, которая не боится потерять лицо, разревевшись посреди улицы. Вот и оставалось сидеть на голом полу и смотреть, как вещи перетаскивают в грузовик, одну за одной обрывая ниточки, вязавшие меня с домом.       Я обернулась на уезжающий автомобиль. Губы дрожали несмотря на все попытки сохранить спокойствие. Вся моя жизнь осталась в Вересково, а теперь её не стало!       Чтобы хоть как-то отвлечься, залезла в телефон и ещё раз перечитала чатик с Юлькой в «сфере». Набрала несколько рядовых сообщений типа «Хэй!», «Привет!», «Как ты там?» Рыжая прочитала, но не ответила. Всё ещё дуется. Не верит, что я ничего не знала.       Я с досадой убрала телефон. Пнула камешек на дороге. Потом догнала и пнула ещё раз. Пальцы на ноге заболели, но боль физическая не могла сравниться с душевной. Я была зла на свою жизнь. Юлька считает её предательницей, а мама… мама ничего не хочет слушать. Ей не понять, у неё самой никогда не было друзей, и она не знает, что такое – терять их!       Я всхлипнула и остановилась. Так, нужно взять себя в руки! Что подумают о новенькой, если увидят её ревущей, как пятнадцатилетка. Я осторожно протёрла глаза. На пальцах остались чёрные разводы потёкшей туши.       «Ну, молодец, плакса!» – обругала я себя. – «И на кого ты теперь похожа?»       Я явственно увидела свою зарёванную физиономию с чёрными ручейками на щеках. Что ж, по крайней мере, эффект на моих будущих одноклассников я произведу неизгладимый!       Шутки шутками, а выглядеть, как чучело, не хотелось. Нужно было срочно искать туалет, чтоб хоть немного привести себя в порядок, благо «аварийный набор» был всегда при мне…       Занятая страданиями по утерянной жизни, я только сейчас увидела здание школы. Вот уж, называется, заметила слона в комнате!       Шаг мой стал замедляться, пока я не встала, как вкопанная.       Моя старая школа была обычной кирпичной коробкой – и только спортзал, который соединялся с ней узеньким переходом, нарушал прямоугольную геометрию.       На что походила эта школа, я сказать не могла. Стоило мне подобрать удачное сравнение, как сразу же замечался ещё один учебный корпус, и старый образ рушился, уступая место новому. И пока я подбирала новое сравнение…       Школа была выполнены из бетона и стекла, в лучших традициях ретро-фантастики – я помню, в маминой коллекции была книга о чём-то подобном. Архитектор экспериментировал с кругами и полусферами – стандартных коробок, в которых мне доводилось учиться, там почти не было. От главного здания, перед которым я стояла – хотя, чем дольше всматривалась, тем слабей была уверена, что оно главное – вправо и влево тянулись надземные переходы в другие корпуса, от тех – в другие, и так далее.       Может, я с удовольствием бы здесь училась, если бы не вся эта история…       Решив, что потратила слишком много времени, глазея по сторонам, я взбежала на крыльцо и вошла в одну из десятка дверей. Внутри меня встретил охранник – уже седой, но ещё крепкий мужчина. Поглаживая пальцем густой серебристый ус, он стоял перед турникетом, загораживая мне проход.       - Опаздываем? – усмехнулся он. Голос у него был низкий, но не грубый. – Уж извини, но порядки ты знаешь…       В красных, с белым налётом пальцах появилась ручка. Кроссворды разгадывал, пока я не пришла, улыбнулась я мысленно. Покрутив ручку, охранник уставился на меня, в ожидании чего-то. Я пожала плечами, выражая непонимание.       - Дневник, деточка, – произнёс он. Я успела отметить, что наезда в его голосе не было, но в моём состоянии я была готова обозлиться на любую мелочь. – Напишу тебе отметку об опоздании.       Меня затрясло, но я сумела справиться с дрожью. Вложив в голос всю любезность, на которую в тот момент была способна, я заговорила:       - А я новенькая, – я невинно захлопала глазами. Эффект был бы сильнее, не будь на месте глаз жутких чёрных пятен. – Я только из другого города переехала, не успела даже вещи распаковать…       Охранник усмехнулся и расправил усы колпачком ручки. Я злилась: и так тут чуть ли не на задних лапках хожу, а он смеет смеяться!       - В какой класс тебя определили, деточка?       - В 12й-Б, – ответила я с улыбкой, переходящей в оскал.       - На второй год, что ли, оставили… – пробормотал он, возвращаясь за массивный стол с высокими стенками, скрывавшими столешницу от чужих глаз, – ах, да, забыл!       Я уже не ждала от этого типа ничего хорошего, поэтому не восприняла его бормотания всерьёз.       Что-то пикнуло, и лампочка турникета загорелась зелёным.       Охранник примерно объяснил мне, как пройти к кабинету, в котором учился мой класс. Я коротко кивнула – изобразить большую благодарность у меня не хватило сил. Проскочив сквозь турникет, я постаралась скрыться из виду.       Конечно, идти на занятия в том виде, в котором была, я не собиралась. Сперва нужно было привести себя в порядок. Найдя женский туалет – это было несложно, спасибо указателям – я первым делом бросилась к раковинам. Включила воду и взглянула в зеркало. Оттуда на меня грустными глазами глядело размалёванное чудовище.       «И на кого же ты похожа, ворона?» – нахмурилась я и со злости показала ему язык.       Смочив ватку, я принялась отмывать щёки от туши, но лишь сильнее их пачкала. Решив не размениваться на полумеры, набрала в ладони воды и выплеснула лицо. Глаза защипало, и я скорее склонилась под кран.       Мылась я до тех пор, пока глаза не перестало щипать.       «Класс», – я угрюмо вздохнула. Белки моих глаз были абсолютно красными. – «Это определённо того стоило».       Зеркало не оценило сарказма.       Вооружившись аварийной косметичкой, я принялась восстанавливать макияж. По напряжённости весь процесс походил на хирургическую операцию. Перестараешься хоть чуть-чуть – и получится размалёванный клоун. А клоуны хороши только в цирке, хотя, даже там они мне не нравились.       И вот на середине этой операции дверь в туалет открылась. Из коридора раздались голоса. Мужские.       - …раньше, чем условились, – начала разговора я не слышала.       - Ничего. Подождём.       В туалет зашли двое парней моего возраста. Рослые, крепкие. Школьная форма – голубая рубашка и чёрные брюки – казалась для их слишком тесной. В ней они явно чувствовали себя не в своей коже.       Заметив меня, парень с бородкой – самый крупный из них – кивнул на дверь.       - Брысь!       На редкость противный голос, будто кто-то карябал гвоздём по металлу. У меня свело зубы.       - Это женский туалет, – напомнила я.       Бородатый повернулся всем лицом. На левой щеке у него красовался здоровенный шрам.       - Если сюда захожу я, – пока он говорил, я боялась, что шрам расстегнётся, и покажутся зубы. – то он становится моим. Проваливай!       На сегодня это был перебор. В любой другой день я бы не стала спорить с кем-то, кто в два раза крупнее меня, но сегодняшнее утро окончательно меня выбесило. Сначала мама, затем – вахтёр, а теперь этот лось! Всё, что я старалась удержать в себе, выплеснулось наружу.       - Собаку себе заведи, и ей приказывай! А мне не смей!       Сказав это, я сама удивилась собственной смелости. Или глупости – это как посмотреть. В голове зашевелилось неприятное чувство того, что я сделала шаг, после которого поздно отступать.       Порезанное лицо исказила усмешка. Бугай двинулся ко мне, но тут же отшатнулся, увидев в моей руке крохотный выкидной нож. Реакция у него была отменная: шагни он чуть дальше – напоролся бы на лезвие.       Хотелось сказать что-то вроде «Проваливай, иначе вторую щёку для симметрии располосую!», но я не смогла. Как тогда, в машине. Все силы уходили, чтобы унять дрожь в выставленной руке.       Я сжимала мамин подарок так, что ногти грызли ладонь. Вряд ли я могла кого-то порезать, даже такое агрессивное быдло.       «Ну же, беги!» – мысленно приказывала ему, но без толку.       Бугай отступил на шаг. Завёл руку за спину. Достал оттуда охотничий нож – длинный и широкий, не то что моя зубочистка.       Порезанное лицо исказила безумная гримаса недоброго торжества.       - Ну давай, краля, покажи, что умеешь не только колбасу резать…       Он двинулся на меня, перебрасывая нож из руки в руку. Я пятилась, пока не напоролась на раковину. Меня захлестнуло отчаяние.       Когда между нами было не больше шага, дверь в туалет снова открылась. Послышался голос, на этот раз женский:       - Эй, retard, хватит приставать к девушке!       В дверном проёме возникла моя сверстница. При её появлении Резанный (так прозвала его я) перестал жонглировать ножом и, поймав его обратным хватом, запихнул куда-то за пояс. К своему стыду, я обрадовалась, когда этот псих переключил внимание на неё.       - Ба, Лизавета! – гаркнул он. Расставив руки как будто бы для обнимашек, он двинулся к ней. – Что ты здесь делаешь?       - Что я делаю в женском туалете? Действительно, сложный вопрос!       С видом дрессировщицы, входящей в клетку с тиграми, она ловко уклонилась от его лапищ и проплыла мимо.       - Опять математику прогуливаешь? – лукаво спросила она, прислонившись к дальней стене.       Я всё ещё стояла в напряжении, хотя про меня как будто забыли.       - Шла бы ты отсюда, милая. Здесь скоро будет слишком весело для тебя.       - Твоя милая в овраге лошадь доедает, – фыркнула девушка, скрещивая на груди руки.       У резанного задёргался уголок рта, будто кто-то хотел расстегнуть его шрам, словно замок-молнию.       - Укоротить бы тебе язычок…       - А ты попробуй!       В глазах девочки плясали весёлые огоньки, но даже стоя у раковины я видела, побледнела её кожа. Напускное мужество давалось ей нелегко.       - А, может, ты хочешь присоединиться к своей подружке? – я не успела заметить, как в его руке снова возник нож. – А? Давай! Двое на двое!       Девушка шагнула в сторону и опёрлась о стену рукой. Её ладонь оказалась на кнопке пожарной тревоги.       - Go ahead! – улыбнулась она. – Ты же хочешь, чтобы сюда сбежала вся школа.       - Кишка тонка! – криво усмехнулся Резанный.       - А ты рискни. Заодно проверишь, насколько deep твой нож окажется inside your ass.       Не думаю, что этот ублюдок не подозревает о том, что за бойню в школьном туалете его закроют на много-много лет. Но ведь это когда ещё будет! Такие, как этот урод, глобально не мыслят. А вот угроза раскрытия здесь и сейчас смогла заставить его задуматься.       - Проучить бы вас обеих, – протянул Резанный с грозной неопределённостью, которая, по его расчёту, должна была заставить нас уповать на его благосклонность, – да возиться некогда! Благо, видимся не в последний раз, – при этих словах он как-то нехорошо посмотрел в мою сторону. – Идём, Гриня, воины Круга нужны в другом месте!       С этими словами он двинулся к выходу, его прихвостень последовал за ним. Мне почему-то захотелось наброситься на них сзади и нанести столько ударов, чтоб на их раздутых телах не осталось ни единого живого места!       Нет, хватит. Из-за своей несдержанности я уже чуть было не влипла в неприятности. Второй раз никто не спасёт. Кстати, о спасателях…       - Спасибо, – мой язык всё ещё заплетался от страха, а голос дрожал. Выдавить из себя более любезную благодарность у меня не получилось.       - Oh, nevermind! – отмахнулась девушка. Впрочем, скрыть самодовольство у неё не получилось. – Лиз!       Она протянула мне руку.       - Катя, – я было собралась пожать её пальцы, но вспомнила, что ещё держу нож. Лиза, должно быть, подумала, будто я хочу вручить его ей, поэтому подняла ладонь в отрицающем жесте. Глупая ситуация!       Издав нервный смешок, я убрала нож в карман.       - Прости… Я всё ещё…       А, собственно, что? Признаться, что всё ещё напугана до одури? На такое у меня хватит. К счастью, моя спасительница не стала развивать тему:       - Уже можно и не, – весело подмигнула она из-за своих профессорских очков. Мы обменялись рукопожатиями по-нормальному.       - Приятно видеть новые лица в нашем болоте!       Моя спасительница не выглядела пай-девочкой. Клетчатая рубашка расстёгнута и выпущена наружу, под ней красовалась чёрная футболка с неформальной символикой. На голове – вязаная шапка на несколько размеров больше нужного (из-за чего казалось, будто Лиз накинула на себя капюшон), хотя в помещении головные уборы вроде как не положены.       Мама бы точно не одобрила такого знакомства, но сейчас меня меньше всего интересовало её мнение.       - Мне тоже.       Я изо всех сил пыталась изобразить дружелюбие. Не потому, что не испытывала его, скорее, из-за своей каменной морды, не способной на выражение эмоций.       - Если с формальностями покончено, я, sorry, должна сделать то, зачем пришла…       С этими словами Лиз удалилась в сторону кабинок. Когда она вернулась, у меня уже был готов вопрос:       - Кто были эти двое? – то, что они не «были», а «есть», и ещё могут доставить мне неприятностей, думать не хотелось.       - Эти? – переспросила Лиз, не отрываясь от крана с водой. – А, ты об Эндрю и его банде? Да есть тут у нас Зал естествознания, там выставка о быте неандертальцев, а этих держим в качестве экспонатов. Хотя, спорю, эти милые гоминиды обиделись бы такому сравнению!       Лиз тоненько рассмеялась собственной шутке, но вдруг сменила тон с весёлого на гневно-обличительный:       - Местные охранители это. Строят из себя соль Земли Русской. Думают, что если сменили спортивки на милитари, то стали из себя что-то представлять, а по факту как были гопотой подзаборной, так ею и остались!       Лиза ещё долго расписывала ничтожность этой субкультуры, однако я видела, что с их уходом её лицо вернуло краску, перестав быть таким бледным.       - Слушай, – спросила Лиз, закончив мыть руки. – новенькая, а ты в какой класс перевелась?       - В 12-й Б.       - Excellent! – в карих глазах сияло торжество победителя. – Значит, мы теперь одноклассницы!