Асмодей

«Он — Великий король, сильный и могущественный. Он являлся с тремя головами, из которых первая принадлежит быку, вторая человеку, а третья, как у барана. У него также хвост змеи, а изо рта исходят языки пламени. Его ступни перепончатые, как у гуся. Он сидит на адском троне и держит в руке копьё со стягом. Он первый среди избранных, находящихся под властью Амаймона, он идёт впереди всех» Свечи горят по всему дому, на полу одна за другой появляются тени, что пылают. Руки дрожат, глаза боятся посмотреть на верх, губы быстро повторяют одни и те же слова, трудно, но всё же получается полностью произнести то, что написано на бумаге. Пальцы тянутся, чтобы включить свет, но лампочка резко перегорает. Становится ещё страшней, когда свечи перестают гореть, а на столе их осталось всего лишь две. Ноги не могут сдвинуться с места, тело пробивает ледяной холод. На плечо медленно ложится чья-то рука, сердце начинает бешено биться, губы вновь повторяют те же слова, но бесполезно. Над ухом слышно дыхание, а затем слова: «Молитва не поможет». И комната заливается смехом. — Кто вы? Что вам надо от меня? — Мне, хм, даже не знаю. Наверное, ты, раз уж я сюда пришёл. Голос предательски дрожит, но всё же хватает смелости спросить ещё раз: «Кто вы?» — Тебе не обязательно это знать, думай, что я инкуб. Красивый, властный и притягательный инкуб. — Я вас не боюсь… — Да что ты говоришь, а твоё дрожащее тело говорит об обратном. Знаешь, я давно наблюдаю за тобой и не думал, что так тебя напугаю. Поход в церковь смелое решение, но ты думаешь, что я не смогу одолеть твоего Бога? Я обманул самого Соломона, ему пришлось не сладко мотаясь по миру нищим и никому не нужным. Так, разве такую девчонку как ты, я не смогу одолеть? — он громко кричит, стараясь показать всю свою мощь. — Нет, не сможете. — Ошибаешься, моя милая, ох, как ошибаешься. Может, меня и считают самым слабым, но на самом деле я сильнее большинства этих ублюдков. Рука медленно проходит по телу, надавливая на него, глаза закрываются, но тот, что стоит сзади заставляет их открыть. Перед глазами стоит он — безумно красивый мужчина, к которому так и тянет. Его губы такие красные, а глаза светятся жёлтым светом, иногда переходя на обычные, они слишком странные. — Вы совсем не страшный. — Ошибаешься, сильно ошибаешься. Раз тебе так хочется знать кто я, то пусть будет по твоему. Я — князь демонов, а именно — Сатана, но в этом мире моё имя Юнги. Приятно познакомиться. — Нет, я не верю, что вы Сатана. Но если вы пришли убить меня, забрать мою душу, то я не позволю этому случиться. — Я пришёл не ради твоей души. Я пришёл сюда ради тебя. Мои глаза видят, как я тебе нравлюсь. Хочешь знать, почему я так красив? Всё потому, что я способен принимать облик любого человека, говорить любым голосом. Наверное, поэтому я являюсь демоном похоти — Асмодеем. — Так вам нужна моя девственность? — Именно. — Прошу вас, не стоит этого делать. Я вас умоляю, прошу, — из глаз бегут быстрые слёзы, тело падает на колени, а демон начинается смеяться. — Думаешь, твои слёзы как-то повлияют на исход событий? Нет. Я уже слишком давно знаю этот мир, поэтому то, что я хочу — обязательно сбудется. — Прошу вас, молю, я готова сделать всё, что угодно. — Всё, что угодно, говоришь? — Юнги думает некоторое время, а потом говорит полушёпотом: «Твоя девственность». — Но… Асмодей делает несколько шагов вперёд, а затем велит подойти. Но ноги не хотят подниматься, с огромным трудом это получается сделать. — Давай же, до меня всего лишь девять шагов. Эти шаги не даются, каждый шаг всё труднее, сердце бешено стучит, словно из груди выпрыгивает. Остался последний шаг, самый сложный. Делая его, в ноги тысячи иголок вонзаются, но вскоре всё проходит, когда шаг сделан. — Разве так было тяжело сделать эти девять несчастных шагов? Смотрю на тебя и вспоминаю одну девушку, к которой приходил я, мучалась бедная, не вытерпела, покончила жизнь самоубийством, надеюсь, с тобой такого не произойдёт. Он чувствует страх, но и влечение к своей персоне. Его забавляет то, что скоро эта девушка будет никем в этом мире. Медленно приближается к шее, оставляя на ней робкий поцелуй. Затем рукой проводит по ноге, тем самым поднимая платье юной девицы. Внимательно наблюдает за реакцией, а глаза юницы опять наполняются слезами, страшно, что будет дальше. Юнги резко толкает девушку на пол, она не успевает понять, что случилось, но зато остро чувствует пронзающую боль, что охватывает всё девичье тело. Ей больно, терпеть не возможно, а Асмодею нравится, нравится лишать её чувств, нравится делать бездушной. Каждый толчок для него — удовольствие, а для неё — ад, что она выбрала сама. Она шепчет себе под нос, но никто её не слышит, никто не хочет ей помочь, никто не хочет избавить её от мучений. Она рыдает, кричит, молит о повиновении, но всё тщетно. Час мучений стал самым ужасным в её жизни, она проклинала всех, хотела умереть, ведь выбора у неё не было. Она винила себя, что поддалась чарам демона, винила себя, что вообще родилась. — Ещё одна девственница повелась, ещё одна разрушенная судьба. Мне всегда нравится наблюдать за вами, как ваши душеньки страдают, особенно меня радует трагичность семей, что я разрушил. Заставляю изменять друг другу, а потом смотрю на их слёзы, на их боль. — Ты… Будь ты проклят-, девушка кричала, она желала только одного, чтобы это злосчастного демона разорвали в клочья. — Боюсь, твоему желанию не велено сбыться. — Будь проклят… — Знаешь, обычно я не трогаю девственниц, всего лишь лишаю их красоты, чтобы вплоть до старости они не познали мужчины. Но ты мне понравилась тем, что твоя вера во всевышнего для тебя всё. Я хотел лишь проверить, сможет ли тебе кто-нибудь помочь, оказалось, что нет. Перед тем, как уйти, я хочу показать тебе настоящего себя. Ты готова? Перед глазами появилось что-то ужасное. Хочется убежать, но сил нет, страх вновь обволакивает всё тело, ужас охватывает сердце. — Прошу, уйди, не подходи ко мне, не смей, — голос слишком хриплый, но желание прогнать это сильнее всего. — Как скажешь, но я рад, что ещё одно личико приобрело совсем другой вид. Ещё одна девственница стала уродливой, ещё одно горе. Мир поменялся, вера оказалась пустой, желание умереть теперь превыше всего. Ужасно, что всего лишь за час — жизнь может поменяться, показать свою другую сторону и разрушиться в одночасье. Как всё легко.