Убивай меня откровенно.

у Маки нервы, как струны натянуты. Соле говорит: помолись, девочка, попроси у господа прощение. я лучше попрошу у господа, чтобы эта сука сдохла, – вторит ей, скрещивая пальцы за спиной. з у л е м а . она заточкой карябает её имя на шконке. Соле снова пристает с молитвой, Мака молча кивает и сверлит взглядом, въевшееся под кожу, имя. оно, как никотин, смешалось с кровью и доводит, доводит. у Маки крыша едет от бесконечных терзаний. Зулема вернётся и погубит тебя — нашептывает Варгас и проводит пальцем по шее, мол, пизда тебе. «я здесь главная, я!» Макарена наседает на новенькую, загоняет в угол, качает права. нашла себе игрушку и шпыняет, подставляет, хочет сломать, как Зулема сломала её. никому не признаётся, что скучает. то ли по прежней себе, то ли по ней. больно, невыносимо, до сбитых костяшек. ночью, кулаками в стену. сука. Зулема!, Зулема вернулась — в её блоке все всполошились, как в курятнике. Мака рычит, чтобы заткнулись. не слушают, взволнованные бряцанием наручников долбаной зэчки. Варгас скалится и плюет себе под ноги: пиздец тебе, Мака. пиздец — соглашается, вдруг вспоминая, как Зулема нарекла её куклой. — твою мать, кудряшка. бесится, когда Ризос целует её при всех. отталкивает, выгоняет. — что изменилось? она и сама не знает, наверно — Зулема вернулась. Мака застаёт арабку в своём блоке. силится сказать банальное «жаль, не умерла», но кто-то сзади заламывает ей руки и вжимает щекой в стену. бьет головой об бетон и швыряет на пол. у куклы бровь рассечена. а может висок. Зулема смеется, набрасывает поводок на шею, затягивает и дёргает, поднимая с колен. смех стихает, когда зэчка ребром натыкается на заточку, зажатой в ладони: — с возвращением, сука. — блондинка, у тебя совсем нет чувства юмора.