Проведи меня через Ад.

Прошла почти неделя. Адриана все также вставала рано утром каждый день, собиралась, ждала Минхо, и они бежали исследовать Лабиринт. К сожалению, несмотря на все усилия и желание бегунов найти что-нибудь, не происходило ничего. Все было как обычно. Руки опускались, но нужно было бежать. Каждое грёбанное утро пробегать через ворота в надежде на день, но одновременно зная, что надеяться напрасно. Девушка с каждым днем все больше и больше чувствовала безысходность. Ей начало казаться, что она останется здесь навечно. Если за несколько месяцев, лет, потеряв стольких парней, быстрых, сильных, ловких, потратив все силы на поиски, глэйдеры ни на фут не приблизились к разгадке, то как она могла думать, что будучи бегуном, сможет решить все за несколько дней. Адриану раздражала беспомощность. Почти всю неделю она ходила мрачная, угрюмая, не хотела видеть никого и разговаривать с кем-либо. Все попытки Минхо втянуть ее в диалог во время вылазки заканчивались провалом: она либо отвечала короткими фразами типа «ага» и «да», либо вообще молчала. Куратор бегунов, поняв, что не сможет изменить ситуацию, сдался и всю оставшуюся дорогу бежал в тишине. Также после ночи у реки, после встречи с Ньютом, после неудачного «поцелуя», девушка чувствовала пустоту. А именно, это назойливое чувство засело в груди, когда Ньют ушел. Ей показалось, будто он расхотел общаться с ней, видеться, контактировать, ведь последующие дни он полностью игнорировал ее. Адриана чувствовала холод между ними. Хотелось кричать, выть, плакать, только бы что-нибудь произошло. Если раньше Ньют хотя бы подкалывал ее, комментировал действия и ругался, вообще проявлял какие-то эмоции, хоть что-то, то сейчас было одно только молчание. За ужином девушка несколько раз чувствовала на себе его взгляд, но стоило ей посмотреть на него, как он тут же отворачивался, либо притворялся занятым беседой с товарищами. Адриана и не подозревала, что ей будет не хватать их общения, прогулок по лесу и, хотя это она считала самым странным, ссор. Она все никак не могла перестать думать о том, каким серьезным становился Ньют, когда она говорила или делала что-то, что было явно не по правилам Глэйда, как он хмурил брови, когда размышлял о чем-то, как делал паузу, прежде чем сказать что-то, как его глаза сверкали, когда он был в гневе. Девушка даже удивилась, откуда она знала такие мельчайшие детали о нем. Адриана пыталась отвлечься от мыслей о нем. Но ни Лабиринт, ни карты, ни сон не помогали. Если она начинала думать о Лабиринте и картах, то впадала в отчаяние, ложилась спать, возвращались странные сны, которые она уже и перестала пробовать расшифровать, приняв все за бред. Так и проходили дни: звук будильника, желание сбежать, Лабиринт, возвращение, ужин, разочарование, сон. Однако к шестому дню Адриана почувствовала себя получше. Конечно, не настолько, чтобы сказать, что она была счастлива, но пульнуть наручные часы в противоположную стену ей уже не хотелось. Может быть мысль о выходном дне подействовала так на нее, или же сон, который на удивление не был очередным бредом. Небольшой двор, огражденный высоким забором, вдоль которого по всему периметру росли высокие густые деревья. На аккуратно подстриженном зеленом газоне валялись игрушки. Девочка четырех лет бегала за чуть более старшей девочкой. Сестрой. Вместе с ними туда сюда, высунув язык, носилась собака. — Ри, догоняй! — крикнула сестра, заливаясь смехом. Девочка, лет двенадцати с кудрявыми светлыми волосами, которые красиво развевались на ветру, в желтом платье выглядела, как маленькое солнышко. Малышка не успевала за сестрой, поэтому та остановилась, позволив сестренке поймать ее, и, когда Ри добежала, старшая обняла ее и начала щекотать. — Миэла, — хохотала малышка, пытаясь отбиться. — Девочки, — вдруг позвал их кто-то… У Адрианы был выходной. Каждый бегун, отработав неделю, мог взять день, чтобы отдохнуть и восстановить силы. Конечно, выходной совсем не означал целый день безделья. Нужно было после завтрака поработать с картами и записями других бегунов, но оставшийся день можно было провести по своему усмотрению. Потянувшись на кровати, Адриана решила встать. Настроение было более или менее хорошее, особенно, когда девушка думала о своем сне. Первый сон, который она запомнила полностью. Если другие она помнила частично, то этот остался в ее памяти, словно нераздельный фильм. Девушка чувствовала нежность, вспоминая о малышке, которая, спотыкаясь бежала за сестрой. Также ее пугало то, что это, возможно, могла быть она, так как что-то подсказывало, будто так оно все и было. Девушка неторопясь оделась, обулась, прибралась в комнате, которая в последние дни напоминала свалку из-за нежелания хозяйки вообще что-либо делать, и наконец пошла на улицу. Все уже проснулись, и у кухни Адриана увидела очередь из голодных глэйдеров. Она подошла самой последней. — Доброе утро, — сказал ей повар. — Отдыхаешь? — спросил он, поставив на стойку поднос с завтраком. — Привет, да, — улыбнувшись, ответила девушка и посмотрела на еду. — Булочки? — она издала смешок. — Ты ведь не равнодушна к моим булочкам, — Фрайпан расхохотался. — Точно, спасибо, — поблагодарив, Адриана взяла поднос и начала высматривать, где сидел Чак. Стол бегунов почти пустовал, так как они приходили только на ужин. Сидело всего два человека, и то те бегуны, с которыми девушка ни разу не общалась. Увидев Чака за их старым столом в стороне, Адриана поспешила туда, по пути заметив Магнуса, который наблюдал за ней. Ей стало некомфортно и, несмотря на толпу людей, страшно. — Привет, приятель, — сказала она Чаку, присаживаясь напротив. — Как дела? — Доброе утро, Адриана. Хорошо, как дела в Лабиринте? — спросил мальчик, отправляя в рот ложку. — Нормально, — ответила Адриана и принялась за завтрак. Каша и ароматные булочки были божественны, и девушка наелась досыта. К концу завтрака как обычно подошли главные глэйдеры, и, несмотря на обещание не смотреть на Ньюта, Адриана все же взглянула на него пару раз, но парень был слишком увлечен беседой. После завтрака, поговорив немного с Чаком и проводив его до душевой, девушка пошла в Картохранилище, чтобы поскорее закончить с работой и пойти посидеть где-нибудь в лесу или погулять по Глэйду. Адриана вышла на чащу и пошла по тропинке. Уже недалеко виднелась хижина, также неподалеку был слышен звук ручья. — Эй, — внезапно с правой стороны послышался незнакомый голос. Девушка оглянулась и увидела, как прислонившись к дереву, стоял Магнус. Ужас охватил Адриану. Она хотела закричать, но слова застряли в горле, и девушка нервно взглотнула. Она сделала шаг назад и уже хотела убежать, как он остановил ее. — Подожди, — попросил он и начал медленно приближаться. — Что-то не так. Ты знаешь, что что-то не так, — он остановился совсем рядом. Адриана остолбенела, ошарашенными глазами глядя на парня. Что он несет? Что не так? Девушка приметила на земле камень, на случай, если парень повалит ее на землю и начнет душить, она ударит его этим камнем. А лучше сразу сбежать, пока еще не поздно. Будто прочитав мысли Адрианы, Магнус схватил ее за руку. — Что ты знаешь? Там ведь нет жизни! Нам не выбраться! Ты ведь знаешь! Парень начал кричать и содрогаться от рыданий. Его лицо покраснело, а вены на шее вздулись. В его глазах читался ужас, будто он увидел нечто кошмарное. Он держал девушку за руку мертвой хваткой, но Адриана, напугавшись, с силой оттолкнула Магнуса от себя. Тот покачнулся и, пытаясь не потерять равновесие, отпустил ее руку. Девушка не теряя ни секунды побежала в хижину. В панике она не могла попасть ключом в замок. Сердце колотилось, руки дрожали. Адриана боялась, что Магнус догонит ее и что-нибудь сделает, однако, когда она повернулась, чтобы проверить не догонял ли он ее, то не увидела никого. Парень исчез. Когда ей все-таки удалось открыть замок, она забежала внутрь, с силой захлопнула дверь и закрылась изнутри. Выдохнув, она подошла к одному из стульев, села, положила руки на стол, тяжело уронила голову и закрыла глаза. Ее беспокоила уверенность Магнуса в том, что она что-то знала, ведь это неправда. Она также, как и остальные, находилась здесь в неведении. Конечно, ей снились какие-то странности, и девушка в какой-то степени даже чувствовала, что это ее прошлая жизнь, но и этого нельзя было сказать на сто процентов. Что бы ни было, она была отправлена сюда, без возможности уйти. Успокоившись, придя в норму, отдышавшись, Адриана начала разбирать недельные записи других бегунов, сравнивая их со своими. Было довольно интересно читать чужие заметки и отмечать что-то новое, также находить какие-то облегченные способы меток, которыми она решила непременно воспользоваться. Все-таки эти бегуны были опытнее и знали толк в сокращениях. Адриана даже и не заметила, что прошло три часа как она уже работала. Потерев глаза, которые немного побаливали от напряжения, она собрала все листочки в одну стопку и сложила их в ящик, указав дату и свое имя. Она с некой гордостью проделала все это, чувствуя себя полноправным бегуном, хотя какой-то осадок все же присутствовал. Адриана медленно открыла дверь и осмотрела окрестность. Не было никого. Только жуки-стукачи прыгали на стене хижины, издавая звуки, которые был явно лишними в лесу. Закрыв замок ключом, девушка поспешила в поселение, чувствуя странную тяжесть на душе. Проходя мимо последних деревьев, уже направляясь в сторону Хомстеда, Адриана услышала истошный крик со стороны Восточных ворот. Секундой позже она увидела, как все глэйдеры побежали в ту сторону. Последовав их примеру, она поспешила к воротам, через которые пробегала каждое утро. С каждым шагом становилось тяжелее. На сердце. Подбежав к толпе, она не сразу увидела, что происходило, из-за глэйдеров, которые загородили весь обзор и о чем-то беспокойно переговаривались. Одному из парней что-то сказали, тот вскочил с места и побежал в сторону Хомстеда, и Адриана увидела то, из-за чего внутри рухнуло все. Бездыханное тело Магнуса лежало на земле. Глаза были открыты, на щеках виднелись мокрые следы, изо рта текла тоненькая струя крови, шея была неестественно выгнута. Взгляд парня был в никуда, но Адриане казалось, будто он смотрел на нее, спрашивая, что же она знала и обвиняя ее в своей смерти. Рядом с Магнусом, держа его за голову, сидел товарищ и, кажется, он плакал. Адриана видела все словно в замедленной съемке. Вот прибежали главные глэйдеры, кто-то рассказал, как видел Магнуса выбегающим из леса, Алби приказал отнести тело товарища в Могильник, несколько парней потащили мертвого. Девушка не могла сдвинуться с места. Она словно окаменела. Желудок скрутило, весь завтрак вот-вот полез бы наружу. Глаза пекло от выступивших слез, вырвался нервный всхлип. Адриана винила себя. Ведь если бы она поговорила с Магнусом, объяснила ему все, выслушала его, он бы не стал залезать на чертову стену и прыгать вниз. Что он видел? Чего же такого он узнал, что смерть стала лучшей альтернативой? Адриана встретилась глазами с Ньютом и, почувствовав, что уже не сможет сдержаться и не заплакать, рванула в лес, на поляну, подальше от Могильника, хижины и Глэйда. Она бежала, спотыкалась, падала, вставала, снова бежала. Штаны на коленках порвались, кожа обдиралась до крови, раны жгло, словно огнем, но было все равно. Боль внутри была в сто раз сильнее. «Я убила его» твердила она себе. Добежав до возвышенности, где они с Ньютом сидели неделю назад, она обессиленно рухнула на землю и громко зарыдала, дав волю эмоциям. Слезы текли и текли, отказываясь останавливаться. Когда первая волна шока прошла, и слезы наконец прекратились, наступила еще худшее чувство. Пустота. Черная дыра на душе. Адриана сидела и смотрела в одну точку. Хотелось плакать, но слезы не шли. Глаза горели, разодранные колени кровоточили. Но девушку это не волновало. Она только обняла себя за ноги и уткнулась носом в коленки. — Ты как? — услышала она голос и подняла голову. Рядом стоял Ньют и тревожным взглядом смотрел на нее. Адриана почувствовала, как к горлу подкатил ком, а на глаза снова навернулись слезы. Она резко поднялась, несмотря на боль в коленях, преодолела расстояние между ней и парнем, и оказалась в его объятиях. Теперь она уже не могла сдержать слез, которые потоком хлынули из глаз. Ньют молча прижимал ее к себе, уткнувшись носом в волосы и гладя девушку по спине, пытаясь хотя бы немного успокоить. — Это я виновата, — сквозь рыдания сказала Адриана. — Нет, — ответил парень. — Это его выбор, мы бы ничего не смогли сделать. Мы не имели права решать за него. Слова Ньюта немного успокоили Адриану. Она перестала плакать, однако пока дрожала. Глэйдер взял ее за руку и повел к спуску к реке. Не спеша спустившись по камням, глэйдеры оказались на берегу. Ньют усадил Адриану на мокрую траву прямо у реки и стал отмывать кровь. — Не нужно этого делать, — возразила девушка, вытирая глаза рукавами. — Предлагаешь все так оставить? — спросил глэйдер, указав на ткань штанины, пропитанной кровью. — Я сама справлюсь, — Адриана положила руки на колени. — Хотя бы сейчас позволь мне помочь, не строя из себя всемогущую, — резко сказал Ньют, убрав ее руки. Адриана ничего не сказала. Она наблюдала за тем, как парень аккуратно смывал кровь, стараясь не сильно задевать раны, чтобы не причинить боль. Его лицо было напряжено, брови нахмурены, губы плотно сжаты. Волосы пшеничного цвета были взлохмачены и падали на глаза. Девушка почувствовала жжение и покалывание в ране и заметила, как Ньют прикусил нижнюю губу. Что-то в ней будто взорвалось, накатило волной и растеклось по венам. Она резко подалась вперед, взяла лицо глэйдера в свои ладони и прижалась губами к его губам.