В Лондоне, наконец-то, солнце.

      — Да к что, говоришь, тебя беспокоит?

***

      13 февраля, 19** год.       Мирону всегда нравилось гулять по снежному лесу, благо жил он на окраине и мог позволить себе эту роскошь ежедневно, чем и занимался. Хотя нет, это не всё. Парень любил размышлять. Это, наверное, было неотъемлемой его частью. Мирон, собственно, был не глупым мальчиком. Умнее всех своих сверстников в несколько раза. Наверное, именно поэтому никто не отвечал ненавистью на ненависть. Парень просто ходил один и думал. Много думал.       Вот и сегодня юноша пришёл со школы и направился в глубь леса. Заснеженные деревья будто бы улыбались Мирону, и это не могло не радовать. Солнца здесь было не видно из-за густоты леса, хотя некоторые лучики всё же пробивались сквозь пушистые ветви. Молодой человек бродил по давно протоптанным дорожкам и думал. Думал о ней.       Кристина — мечта любого в их школе! Известная сердцеедка, которая обглодала и бедное сердце Мирона. Он даже учиться стал хуже. На четвёрки. Парень не замечал того, что она его поглотила своим нутром, он менялся для неё, а она, в свою очередь, не обращала на него внимания. Мальчик и не думал, что такое может быть! Она прекрасна, а он никогда не думал о любви, да и был совсем непопулярным (по сравнению с ней-то).       С десятого класса он убивался по ней, улыбался и тайком глядел на её белокурые локоны. Волосы у неё были по плечи, но Мирон уверен, что они невероятно мягкие. Она была похожа на плюшевого зайчика, хотя нет, больше похожа на Барби. Точёная фигура, облегающие вещи, во рту всегда жвачка, а в руке модная сумочка. Она была такой… Прекрасной.       Сегодня Мирон окончательно сошёл с ума и решительно направился домой — писать письмо. Парень решил, что нельзя вечно скрывать свои чувства. Не ударит же она его за это… Войдя в дом, он схватил листок с ручкой, уселся за стол, и, почти не задумываясь, начал выводить буквы. Сначала ручка не поддавалась замерзшим рукам, но Мирон свыкся с этой мыслей и продолжил. Почерком его природа не обделила, и словарный запас был откровенно большой, ведь с трех лет мальчик проводил свободное время за книгой. И когда-то белый лист начал заливаться чернильной синевой…       — Ха-ха, девочки, смотрите!       — Как только увидел твои невероятные глаза, я сразу же утонул в них, и спасти меня уже никто никогда не сможет… Или вот ещё! Твой голос я могу слушать часами, он такой завораживающий и чарующий, что мне никогда не надоедят твои прекрасные речи!       — Да вы поглядите, зубрилка втюрился!       — Я люблю тебя, как в известной песне, до слёз, до дрожи, до боли, и готов бросить к твоим ногам миллионы роз, только возжелай этого! — Мирон сразу понял, что это Она читает не для себя, а собрала вокруг себя полно народу…       До парня донёсся звук рвущейся бумаги, и ему показалось, что это самый оглушающий звук на планете. Кажется, он даже услышал, как громко бумажка приземлилась на линолеум. Этот момент сильно поранил сердце бедного и без того измученного Мирона.       Для него это был удар в самое сердце. Безусловно, он был унижен и растоптан, как та бумажка, по которой всё снова и снова проходились люди. Казалось, ещё чуть-чуть и Мирон точно провалится под землю. Каждый посчитал своим долгом задеть парня этим, по мнению людей, «позорным письмом». Он не выдержал такого натиска и просто убежал. Убежал.       25 мая, 19** год.       Последний звонок, это так трепетно и приятно! Тёплый ветерок раздувает кудри, ты идёшь такой красивый, в пиджаке и брюках, а мама надевает на тебя ленту «выпускник». Особенно приятно, когда ты заканчиваешь школу с золотой медалью.       Девочки с самого утра цепляют бантики и красят губы яркой помадой, а парни, не волнуясь ни о чем, курят за школой. Мирон опаздывает, он ещё дома…       Спускается в подвал, и собирает АК. Запихнул во внутренний карман пистолет «ТТ». Сложнее всего было найти напалм и пронести всё это в школу. Прольётся много крови, но ведь они сами виноваты…       Бедный Мирон медленно и тихо сходил с ума, и начал увлекаться оружием. Это стало его отдушиной. Пока остальные издевались над ним, он был занят важным делом — разрабатывал план убийства одноклассников. Можете величать меня исчадьем ада; Можете линчевать меня, мыча как стадо — Но на мне нет печати зла, сгущать не надо краски. Я счастлив, что я не раб мещанских взглядов.       Медленно зашёл в школу. Сейчас некуда торопиться.       Только парень зашел в школу, из-за угла выплывает Кристина. Так, эта сучка тебя отшила, Мирон! Ты помнишь? Она тебя унизила!

Да, так вот. Пробей ей грудную клетку!

      Рука даже не дрогнула, когда он выстрелил в неё. Она быстро упала на пол, а кровь мгновенно залила белое платье, попутно пачкая пол и белокурые локоны.       На душе стало легче, но на звук выстрела выскочила учительница. Та самая классная руководительница 11 «А» класса. Ну что ж, Валентина Борисовна, не хотели мира? Выйдет война. Самая настоящая.       В голове пролетают воспоминания, как она унижала мальчика перед всем классом. Он написал эссе, выразив в нём «другое мнение».       — Ебал я в рот Ваши оценки, Валентина Борисовна! — стреляет в упор и перезаряжает.

Веселье только начинается, господа!

      Толпа выбежала из актового зала, но Мирон уже шёл туда, увлечённо стреляя в свои любимые мишени и улыбаясь.       — Мирон! Прекрати это, мы же ничего тебе не сделали! — и это кричал самый главный задира класса. Ну, получай тоже, коль не шутишь. Не жалко.       Парень смеялся. Очень громко, предвещая несчастливый конец. Зато они за всё ответят!       — Вы за всё ответите, суки. Ответите.       Перезарядил снова, медленно пошёл вдоль коридора, настолько ненавистного, насколько это возможно. Здесь много раз его избивали, плевали в лицо, и даже Кристина порвала его письмо здесь! Вот в этом кабинете. А мысль неплохая.       Заглянул туда, и увидел прячущихся дамочек. Ага, параллельный класс. Эти девушки заступились за него тогда… Он помнит. Мирон всё помнит.       Пару раз стрельнул в потолок и пошёл дальше, оставив их в живых. Думаю, они заслужили остаться.

Ну что ж, 11 «А». Не хотите мира? Будет война.

***

      Мирона задержали через два часа. В прибывших милиционеров, он не стрелял, а просто сдался. Сдался с улыбкой на лице, и окровавленной белой рубашкой.       Красный аттестат окрашен в алый цвет ещё и изнутри — кровью залило. Ни одной четвёрки, высший балл на экзамене…

Парня ожидало огромное будущее, которое он благополучно загубил, и ни капли не пожалел о содеянном, даже отсидев в тюрьме 19 лет.

***

— Погоди, тебя не мучает совесть?...