Иллюзии

Брат мой, брат, Душа водопада, Мне ответь – где твоя радость? Как же так Наполнилось ядом То, что пело, то что смеялось? Я ушел, и теперь не жди; След размоют весной дожди Средь воды и звенящих льдин Ты теперь один.

Это мой Альбион. Когда отец рассказывал мне о нём, в моих глазах все эти поля, города и леса превращались в целую вселенную. Это мой Альбион. Повторяя это раз за разом, я привыкал к звучанию, смаковал, как дегустатор хорошее заморское вино. Мой. Я знал, что когда-нибудь это перестанет быть просто фантазией. На моей голове корона, в руке вся власть, а за спиной тысяча жертв, вздумавших являться ко мне в кошмарах и рушить и без того хрупкое моральное состояние. Наверное, я должен ненавидеть их. Но в итоге я ненавижу себя. И я бы мог сказать тебе, брат мой, что побудило меня отвернуться от народа. Однако, в моей голове роятся лишь проклятия и ненависть, разъедающая душу. Это даже нельзя назвать предательством. Это судьба? Вычерчивая пальцем на окне узор твоего имени, я пою себе под нос какую-то детскую песенку, которую ты также когда-то пел мне. И в сердце ни звука. Словно ты умер. Много-много лет назад. Ненавижу? Разве можно сказать такое родному брату после всех тех дней, прожитых вместе? — Мой король… А что мне досталось взамен твоих улыбок и тёплых фраз в ненастную погоду? Я обернулся поспешно, не успев прикрыть окно, и ветер сорвал с моих плеч осенний тёплый плащ. Взамен мне достался Альбион и этот несносный проходимец Ривер. — Мой король… — голос его звучит чуть мягче тяжёлой мешковины, но на моём лице не дрогнул ни один мускул. — Да, банкир. — Вы спрашивали обо мне. Вот я и здесь… — движения Ловкача медленные и театральные. Он снимает передо мной шляпу и тихонько смеётся в воротник. Ведь что королю трагедия, то шуту потеха. И ему это прекрасно известно. — Я не спрашивал… — кутаясь в плащ, захлопываю окно, и вместе с этим отпускаю напряжение в отравленный альбионский воздух. Я вздохнул. — Тогда я пришёл сам. Слыхал, что брат вас предал. Опираясь на холодный подоконник, я чувствую, как моя хвалёная выдержка ломается и крошится сквозь пальцы. Мне всё ещё холодно, но для меня нет такого места во дворце, где было бы относительно тепло. Даже камин в углу лишь создаёт иллюзию тепла. Иллюзия Тепла. Иллюзия Дворца. Меня окружают одни иллюзии. Даже ненависть моя лишь скромная фантазия воспалённого от недосыпа мозга. — Выглядите неважно. Может вызвать врача? Ваше Величество, не нужно изводить себя. Хочу сказать, что мне очень жаль. Но губы предательски шепчут: — Я его ненавижу. Рыбка сцапала наживку. — Вот как… — у Ловкача сильные руки. Он разворачивает меня к себе. — Мой друг. Мой славный правитель. Неужели столь ничтожная новость настолько подкосила вас? Забота Ривера – всё равно что каторга. Я попал на крючок. В голове страшно колотится паническая мысль о том, что он легко может меня убить. Паранойя непроглядной тьмой заволакивает моё сознание, а ведь раньше меня защищал свет твоего голоса. Я у него на прицеле, я точно это знаю. Стоит мне оступиться, и карающая меня пуля настигнет цель. — Логан… — голос Ривера становится ещё мягче – Ты ведь хочешь отдать ему трон. Мысль о смерти сменяется в моей голове со скоростью выпущенной пули. Теперь я снова думаю о брате и о том, что я действительно готов отдать ему Альбион. Паразит? Деспот? Тиран? Не эти слова отец хотел слышать из уст народа, не эти определения слабости и страха. — Мне страшно… — срывается шёпот с побледневших губ. — Логан… И вместо ободрения, я чувствую боль, взорвавшуюся в районе щеки. Пощёчина Ловкача – это казнь моих принципов. Казнь моей слабости. Это мой Альбион. — Возьмите себя в руки, Высочество. Страна на пороге революции. Решайте… — разведя руками, Ривер смотрит на меня, как палач – Либо мы бьёмся до конца, либо бьют нас и мы празднуем восхождение вашего брата на эту необъятную гору власти. Голос-шёпот. Он продолжает вливать мне в уши эту муть. — Ваша спина больше не согнётся под этим грузом. Вы будете жить так, как хочется. А не так, как вас учил сэр Воробей. Отец. Когда я посмотрел на Ловкача, моё сердце больше не билось столь сильно от адовой боли. Я просто внезапно понял, ради чего живу. Брат мой. Прости. Сегодня твоё имя не спасло меня. Но, быть может, прикрываясь моим, ты совершишь великие дела во имя будущего, которого я так боюсь. Ты сможешь победить ту тьму, которая затмила мой свет. Я в это верю. — Мой король… Взгляд безжизненно холодных глаз. — Да, банкир? Улыбка на уровне моего лица. — Быть может, угостить вас шерри? Мне было бы так хорошо, если бы всё сказанное стало явью в сей же миг. — Конечно, Ривер. И это даже нельзя назвать бегством. Это моя судьба.