Когда ржавеет сталь...

      «Эдвард Элрик, Вы обвиняетесь в многочисленных актах мошенничества, которые Вы, по словам свидетелей, выдавали за алхимические опыты и в убийстве Винри Рокбелл. У вас есть, что сказать в свою защиту?» – раздается по всему огромному залу громогласный голос судьи. Молчание. «Подсудимый, у вас есть, что сказать на прощание?» – вопрошает судья, не получив ни слова в защиту.       Эдвард пытался доказать свою невиновность, но потом у него опустились руки, потому что даже родной брат, Альфонс, не поверил в невиновность старшего. Если уж Альфонс не верит, то есть ли смысл кого – то еще убеждать? Даже Ал… А ведь только ему Эд и мог доверять много лет. Ведь с ним разделил все несчастья, которые постигли их после неудачного эксперимента с человеческой трансмутацией. Ведь ради Ала был готов на все, в том числе и на обмен своей жизни на жизнь брата, чтобы вернуть ему человеческое тело. Эд принял это, хотя сам факт того, что даже Ал считает его способным убить единственного человека, которого Эд по – настоящему любил, добил Стального. Только полковник Мустанг до последнего старался доказать невиновность Эда, но потом и он ничего не добился, и дело дошло до суда.       «Как ты мог это сделать с ней?!» – гневно кричала бабушка Пинако, прожигая глазами парня, некогда бывшего ей таким же родным, как единственная внучка. Эдвард сидел в зале суда, закованный в наручники за решеткой, словно в прострации. Он не замечал ничего. Ничего не слышал. Он поднял на бабушку свои янтарные, но лишенные прежнего блеска глаза, однако не нашел в себе сил снова что – то доказывать, поэтому просто опустил их в пол. Пинако кляла Эдварда на чем свет стоит, а он молчал, даже не смотря ей в глаза. У него все было, словно в тумане. Перед взором стояла лишь окровавленное тело Винри, ее испуганные глаза. «Да, это я ее убил. Они правы. Это все я…» – сказал сам себе парень, закрыв лицо руками. Ладони в миг стали солеными от слез. Плечи Стального едва заметно подрагивали от нахлынувших чувств.       Этого не заметил никто. Никто никогда не замечал его боли, потому что она всегда была надежно спрятана под маской государственного алхимика и сарказма, что сочился из всех дыр. Лишь Винри могла видеть его насквозь. Но теперь ее нет. Никто больше не поставит Эду такую автоброню, как это умела Винри, никто больше не обнимет, не скажет, что все будет хорошо, не приготовит ужин; никто больше не посмотрит в глаза с такой лаской и заботой и не успокоит после трудного дня. Он больше никогда не положит голову ей на колени, а она больше никогда не уберет непослушную челку с лица и не заплетет в косу волосы цвета солнца. Больше не будет этих милых мелочей, которые скрашивали жизнь государственного алхимика. Некому больше дарить цветы и не с кем гулять ночами по неизвестным городам в командировках. Никто больше обнимет и не пожелает удачного дня перед уходом. Ничего этого больше никогда не будет. Стальной поймал себя на том, что плачет. Впервые после смерти матери. Он так привык к размеренной жизни с Винри, что сейчас было так больно осознавать, что ничего этого больше никогда не будет. Он не знал, как жил два года без Винри, видясь с ней только, когда нужно было поменять автоброню.       Сейчас Эдвард не представлял себе и дня без Винри. И в том, что ее не стало, лишь его вина. Он не защитил ее. Не спас. Не помог, когда девушка так в этом нуждалась. Приди Эд на минуту раньше, Винри была бы жива. Человек, что убил ее, ушел через окно, а Эд не успел его поймать, или вернее не смог поймать того, кто покрывал убийцу. Винри умерла только, потому что лежала на его половине кровати, и киллер решил, что это Эд. Лучше бы так оно и было. Все руки и одежда Эда были в крови, когда набежали государственные алхимики и полиция. Полковник Мустанг сделал все, чтобы найти настоящего виновного, но не смог. У Эда отозвали лицензию алхимика и осудили за убийство. Защита не смогла доказать невиновность, а Эд сдался и больше не сопротивлялся. Он был настолько опустошен, что даже не мог ни с кем разговаривать, не то что отвечать на вопросы и давать показания. Ему не хотелось ничего. Пустота. Всепоглощающая, гложущая и разъедающая душу пустота, которую нечем заполнить, потому что сил даже на ненависть не было.       «Винри… Ты умерла из – за меня… Из – за алхимии… Из – за моих врагов. Если бы я только пришел на минуту раньше… Если бы только…Как я буду без тебя?» – проносилось в голове парня, пока судья зачитывал приговор. Его слышали все кроме обвиняемого. В голове Эда была только Винри. Ее улыбка, ее ласковые руки, ее веселые и радостные глаза. Эд горько улыбнулся этому воспоминанию. Оно было таким прекрасным и таким ужасным одновременно: потому что оно дарило и тепло, и причиняло такую боль, какой Эд никогда раньше не испытывал. На губах парня стояло имя Винри. Он отлично помнил, что девушка умерла с его именем на устах. Она истекла кровью, но все – равно последним, что она сказала было прерывистое «Эдвард».       «Прости меня, Винри, за то, что не смог лишить себя жизни. Прости, что я такой трус… Но не переживай. Мы скоро будем вместе, подожди еще немного…. Хорошо?..»

***

      Вдруг парень резко открыл глаза. Он стал осматривать местность вокруг себя, не понимая, что происходит, и где он находится. -Эд, ты чего такой напуганный? – обеспокоенно смотря на алхимика, спросила блондинка, обняв парня сзади – Тебе сон плохой приснился? Расскажешь мне? – она посмотрела в янтарные глаза парня.       Он, тяжело дыша, посмотрел в обеспокоенные глаза девушки. Винри. Это был лишь сон, но он был таким реалистичным, что алхимик почти поверил. Эдвард повернулся к девушке лицом и, улыбнувшись тому, что она рядом живая и здоровая, провел здоровой рукой по овалу лица, самого красивого в мире, нежно поцеловав ее. -Ничего. Все теперь хорошо. Просто кошмар приснился. Не переживай. – он, как обычно, улыбнулся, крепко обняв своего любимого и незаменимого механика и успокоив девушку. -А что тебе приснилось? – шепотом спросила девушка, которую не отпускало чувство тревоги за парня. Ее немного удивил этот порыв Эда, но она была рада, потому что подобное с ним случалось довольно редко. -То, какой стала бы моя жизнь без тебя. Это худшее, что вообще могло присниться… – честно ответил парень, зарывшись носом в светлые волосы Винри. -Так вот чего ты испугался… Не бойся, я всегда буду с тобой. – проговорила она шепотом, улыбнувшись и перебирая тонкими пальчиками длинные и непослушные волосы Эдварда, стараясь успокоить его, прогнать дурной сон из его гениальной головы. -Ты так обо мне заботишься… Оберегаешь меня…Чем я это заслужил? – тихо проговорил парень, прижав к себе Винри и не желая отпускать ее ни на секунду. -Как чем? – девушка удивилась такому вопросу – Я ведь люблю тебя с самого детства. Я не позволю, чтобы какой – то сон затуманил твой разум. Я готова делить тебя только с алхимией, но ни с чем больше. – она тепло улыбнулась, положив голову парня себе на колени и поглаживая его, как котенка.       У Винри, словно от сердца отлегло, когда она увидела, что Эд улыбнулся, ответив ей, спокойно закрыл глаза и уснул, обняв ее за талию и дыша в бок. Винри знала, что для Эда это верх проявления любви. «Я всегда буду тебя оберегать, Эд, не сомневайся. Пока ты спасаешь и оберегаешь мир, я буду спасать и оберегать тебя…» – подумала девушка, наблюдая за Эдвардом, который только с ней снимал с себя маску государственного алхимика, становясь человеком. Обычным человеком, которому, как и всем остальным, нужна своя опора и поддержка.