chrysalism

      Он пробуждается ото сна, ощущая знакомое, уже давно как родное тепло чужого тела. Но от этого тепла каждый раз какие-то все более новые чувства, не похожие на те, что он испытывал ранее. Он более чем уверен, что это тот самый человек, который ментально давно поселился внутри его, где-то там, под ребрами, вызывая приятные покалывания в груди. Чонгук ни разу не сомневается, что если он сейчас откроет глаза – перед ним будет не кто иной, как Ким-мать его совершенство-Тэхён.       Младший в принципе ничего не имеет против таких жестов внимания со стороны хёна. Лишь на сцене он выглядит так, словно готов показать всем окружающим – он тут главный папочка. Однако за кадром, когда он рядом с Тэхёном, вся эта пафосная аура горячего мужчины улетучивается, а сам он становится мягким и пушистым, словно беззащитный кролик. А старший всем видом готов был показать хёнам, что этот кролик его и больше ничей.       Чонгук не знает, с каких пор конкретно, но постепенно голова парня не просто лежала на плече, а приближалась ближе к шее, нежно утыкаясь в ту носом. Он открывает только один глаз, с некой осторожностью, словно боясь ослепнуть от вида прекрасного. Ему открывается вид на Тэхёна, спящего на его плече, что прижимался к нему так близко, собственнически обнимая за талию. Так крепко, что, кажется, тот очень не хотел бы, чтоб его покинули, как минимум до его пробуждения. И если раньше в глазах младшего это выглядело как дружеский жест, то теперь он видел в этом нечто другое. Нечто большее, как ему казалось. Как ему хотелось бы. Словно тот желает уберечь его во время сна, прикрывая своим телом. Не хотел позволять кому-то прикасаться к нему, пока тот путешествует в мире Морфея. К тому же, на диване было достаточно много места, но старший прижимался к нему так, словно его стесняли другие, при этом, не боясь нарушить личное пространство младшего, согревая его своим телом. Чонгуку это даже нравится. Нравится это тепло. Нравится, как их дыхание звучит в унисон. Нравятся эти объятья, такие родные, уютные.       Макнэ и сам не замечает, как его рука мягко укладывается на чужую макушку, нежными и осторожными движениями перебирая светлые пряди волос, которые словно шелк проскальзывали между его пальцами. Мягкие. Приятные, как и звуки, которые сквозь сон издает старший, но не спешит просыпаться. Хотя его и так никто не торопит.       – «Если бы ты знал, какой ты до невозможного милый, когда спишь...» – мелькает в мыслях младшего. Он не собирается отрицать очевидного. Ему нравится хён, так какой толк себя терзать? Зачем пытаться убедить себя в обратном, считая себя сумасшедшим? Даже если он и сошел с ума, это ничего не изменит. Ким Тэхён – вот причина его безумия.       – «В этом же нет ничего плохого, так?»       Парень все с такой же осторожностью и нежностью приподнимает чужое лицо за подбородок, вновь не без мыслей о том, как же все же он красив. Приближается к нему, прикрывая глаза. Сердце начинает бешено биться о грудную клетку, а дыхание немного сбивается от общего ритма. Тревожно. Кажется, что сердце сейчас просто пробьет эту клетку из костей и вырвется наружу от нахлынувших эмоций. Если еще не так давно он был полностью уверен в себе, то теперь его терзали сомнения. Как отреагирует Тэхён на такое? Правильно ли он вообще его воспринимает? Может, он сейчас все испортит одним лишь действием? Вдруг он начнет отдаляться от него? Как он будет потом смотреть в его сторону? А если его начнут избегать? Всё это смешалось в его голове, запуталось в Гордиев узел, а биение сердца все больше и больше набирало темп. Страх негативных последствий окутывал его, образуя комок в горле, не давая даже спокойно выдохнуть. Невыносимо. Тяжело.       От «счастливых» мыслей его отвлекает ласковое касание ладони к щеке. Он испуганно открывает глаза и видит перед собой проснувшегося хёна, что так тепло улыбался ему, ничего не говоря, только перебираясь на чужие колени, одну руку все так же держа на талии младшего. Тот чувствует себя неловко, думая уже убрать руку от чужого лица и отстраниться, но не успевает ничего сделать, как ощущает чужие губы на своих губах. Тэхён целует нежно, непринужденно, с трепетом. Некоторое время еще просидев в ступоре, Чонгук отвечает ему с той же лаской и осторожностью, зарываясь в светлые волосы.       У Тэхёна губы с привкусом вишни. Казалось, он сам весь словно вишневый. Чонгук наслаждался поцелуем, получал удовольствие, от которого чуть не сносило крышу.       — Это ведь то, что ты хотел, да, Чонгук-ки?~ — отстраняясь от желанных губ, Тэхён нежно поцеловал макнэ в лоб, после вновь уложив голову на плечо, ближе к шее, утыкаясь в ту носом, и, тихо выдыхая, прикрыл глаза, явно все еще довольный тем, что произошло.       — Я люблю тебя, — робко и чуть слышно отвечает младший, ощущая, как руки старшего снова обвивают его талию. Решив, что не обнять в ответ он не может, он притягивает того ещё ближе к себе, так же умиротворенно прикрывая глаза.