Мой мальчик...

– Не подходи ко мне! – закричал Мисоно Алисэйн, вытянув руку в протесте. Тот, кому он доверял без остатка, оказался предателем, водившим его за нос так много лет. Лили хотел остановить ива, сказать, как сильно он любит его, объяснить, что все действия были только во благо. Слова аристократа, его жесткий взгляд полосовали сердце сервампа. Лили осознал, что между ними возросла бетонная стена, что это конец. Страдали оба. Сноу снова захотел стереть воспоминания, чтобы вернуть то, что между ними было. Гнев парня с горечью липкого страха передался по связи… Или это был страх Лили? На глазах навернулись слезы. Острая боль пронзила тело, задела сердце, клинок прошелся через предмет контракта. Это конец. – Лили… – горло ива сцепило страхом, он, распахнув глаза, не верил в происходящее. Стоило ему оттолкнуть сервампа, как связь между ними оборвалась словно по щелчку пальцев. Он не хотел этого. Да, возможно, отношения охладели в будущем, но Лили бы остался верным слугой Мисоно.       На лице сервампа появились линии из черных квадратов, которые вели к красным глазам. Лили еще никогда не выглядел так пугающе, оцепенение охватило аристократа. Кто-то кричал его имя, но взгляд ива был прикован к сервампу, чей грех заставил поглотить Мисоно…

Одно бесконечное мгновение спустя…

      Страдая от отдышки даже внутри сущности сервампа, Мисоно выбивает нужную дверь и видит силуэт Лили, одиноко стоящего спиной к нему. Вокруг них все и ничего, свет и пустота – сейчас это не играет роли, мир сузился до двух персон. – Ты думал, так будет лучше? Ты думал, я сломаюсь, узнав правду? Возненавижу тебя и себя, узнав, что Похоть подтолкнула моего отца на измену? – возмущался Мисоно, шагая быстрым уверенным шагом к Сноу. Темно-фиолетовые волосы развеваются от ходьбы, взгляд парня отражает уверенность, а сервампа – апатию. – Мисоно, – не находит Любовник слов в свою защиту. В сердце зарождается лучик надежды на прощение: все-таки ив смог найти его. – Ты дурак! – не сдерживается Мисоно. – На колени!       Сердце сервампа проваливается вниз. Поспешил с выводами. Он хочет возразить мальцу-наглецу, ведь теперь они друг для друга никто, но чувство вины перед бывшим Господином вынуждает беспрекословно подчиниться. Лили не смеет посмотреть в любимые глаза. «Пусть бьет, если Мисоно станет легче, я все вытерплю», – думает сервамп, смиренно опуская голову. Но пощечины не следует. Парень стирает расстояние между ними, обхватывая тонкими, но цепкими руками спину Лили и шепчет, утыкаясь носом в шею Любовника: «Дурак».       Сервамп явно не ожидал подобного от Мисоно, горделивого и холодного в жизни парня. Вздрагивает. Глаза на мокром месте. Он находит в себе силы обнять Мисоно в ответ, прижавшись к хрупкому тельцу, ощущая родной запах. – Мисоно, ты знаешь, что это наша последняя встреча?       Парень не ответил. В его планы не входило подобное. Мисоно подарит Лили найденные в комнате часы, но позже. Когда Алисэйн открывался кому-то настолько? Правильно, никому. – Мой мальчик… Ты простишь меня? – с трепетной нежностью спрашивает Лили, боясь услышать отказ. – Обещай, что отныне ты ничего не будешь от меня скрывать. Твои мысли – мои мысли, а мои – твои. – Мисоно, теперь это все неважно, – переводит стрелки сервамп. – Я очень хотел вернуть все назад любым способом, если бы мог. – В тот момент, когда понял, что могу потерять тебя, я испытал то, что не испытывал давно – страх. Я не отпущу тебя. Ты моя сила, моя опора, ты нужен мне! – восклицает Мисоно, ловя в ответ грустную улыбку блондина. Пальцы Алисэйна изучающе скользят по коже Лили. Любовник протяжно вздыхает, ощущая свинцовую тяжесть. Кажется, осталось совсем немного до того, как их обоих поглотит забвение. Мир, в котором находится Мисоно, такой серый и холодный – это мир без любви. – Я бы хотел не отпускать тебя никогда, – продолжает Лили, зарываясь в теплые объятия подростка.       Раздался щелчок, сбросивший наваждение сервампа. Глаза нашли знакомые часы и распахнулись от удивления. – Мисоно… Но как?! – Миру не разрушить так просто связь между нами, Лили. – Парень обхватывает лицо сервампа руками, приближая к своему. Любовник бережно подносит к руки Господина к губам, целует, по щекам текут слезы. – Я так тебя люблю, Мисоно, знай это. – Отныне и навсегда, до тех пор, пока ты предан мне, ты будешь Лили Сноу, – заявляет Мисоно, вызывая окончательное потрясение второго. – А теперь пошли, пора валить отсюда, все заждались…

Этим вечером…

      Последний день в поместье. Завтра Мисоно сыграет в шахматы с отцом, но в этот раз с помощью Лили доведет игру до конца. Это был сложный день, хочется, чтобы он быстрее закончился, а следующий порадовал долгожданной свободой. Мисоно смог узнать правду, которую скрывали от него все, даже самое близкое существо. Удивительно, как под маской постоянного веселья он мог притворяться столько лет и даже не заикнуться при Микуни об истинном положении дел.       Половина десятого. Усталость не позволяет заняться чем-то полезным, но и мысли не дают покоя. Мягкий свет, льющийся из окна, падает на крыло сиреневой бабочки, находящейся на комоде. – Лили… Сервамп, трансформируясь, возвращает себе нормальный вид. Крадясь в сторону кровати, шепотом спрашивает: – Не можешь заснуть? – Признаюсь, я еще чувствую себя преданным и одиноким, несмотря на то, что у меня есть друзья и ты. – Что я могу сделать для тебя, Мисоно? – Иди сюда, – вздохнув, требует Алисэйн. Дважды просить не требуется. Сноу рад, ведь между ними всегда была хоть и малая, но дистанция. Сейчас, после всех событий, ее нет: Мисоно позволил ему спать рядом.       Лунный свет выделяет золотистые волосы сервампа, создает блики в алых глазах. Алисэйн скользит взглядом по Любовнику, бледнеет, а затем заливается краской, замечая неприлично счастливую улыбку сервампа. Пальцы Лили находят руки ива, обхватывают, подносят к губам. Мисоно ощущает теплое дыхание, мягкое касание губ, вздрагивает от подобного поведения, брови сходятся на переносице. Сноу хихикает, умиляясь видом подростка, подвигается ближе, пока они не сталкиваются лбами, лёжа на боку. – Не гони меня, – просит Лили, расценивая хмурый вид Алисэйна как нежелание находиться так близко друг другу. – И не собираюсь, – отвечает он, проваливаясь в сон. Безмятежный, охраняемой Всеобщей Любовью…