Необычная Особь

Я очнулась и смотрю на часы — пять утра, епт! Не хочу вставать, да и не могу — лапа на груди зажала. Чувствую, что меня пробирает мелкая дрожь и боль, в основном, внизу живота. Вспоминаю, что вчера было. Ой ё-о-о! Я теперь женщина! Охренеть — не встать! Так, я к нему спиной, а он, походу, дрыхнет. Пытаюсь повернуться к нему. Опа! Получилось, а он спит без задних ног. Прям, няшка голая. Бля! А ведь я тоже. Опять пронизывающая боль, не могу терпеть, да что ж такое?! Кое-как выбираюсь из под его лапы и пытаюсь встать с кровати, а та предательски скрипнула. Да твою ж налево! И мне когтем провели по спине. Я дернулась, лапа схватила меня за больное плечо, и я рухнула. Открываю глаза, а Нортренд опять навис надо мной, стоит на четвереньках и как-то мурча спрашивает: - Куда собралась? - Никуда! Просто встала! И тут снова боль, да такая пронизывающая, что я зажмурилась и вцепилась одной рукой в его предплечье. - Что с тобой? - обеспокоенно спросил он. Я ответила, не открывая глаз. Ну как ответила, пропищала или прошипела: - Больно! Больно! - Где болит? Я открыла глаза, отпустила руку и пялюсь на него. Он так обеспокоен и так ласково на меня глядит, что пропал дар речи. - Нигде! Все уже хорошо. - соврала я, хоть боль и была. И нафига я соврала? Так, я пытаюсь укутаться в простынь, но его руки проворнее и он давай меня лапать и повторять: - Где, здесь? Или тут? А может вот тут? Он дошел до низа живота, и я взвизгнула. Боль пронзила такая, что я чуть не прокусила руку, прикрывающую мой рот. - Я помогу, не волнуйся! - буркнул пришелец. - А, моф-фет, не надо? - спрашиваю я, жуя кисть руки. И прекрасно понимая, как он помогать будет. - Надо! Тебе просто кончить надо! Ты вчера, видимо, не успела! - усмехнулся он. Да, бля! Я от стыда чуть сквозь кровать не провалилась. Выплюнув руку, шиплю: - Я не умею! Не то, что... Не успела! - ААА, БЛЯЯЯ! Зачем я это сказала?.. - Я помогу! Объясню! - А может, ну нафиг? - спросила я. - Надо. Дело в том, что мой половой орган намного больше чем у представителей твоей расы и немного отличается внешне. Тебе больно потому что размер большой и не кончила. А кончить просто. Просто расслабься и не держи себя. Сама почувствуешь, когда это состояние приблизится к тебе. Пока он говорил, я покраснела настолько, что загорелись уши. Блин! Мне так стыдно еще никогда не было. Да и потом, что он мне прописные истины рассказывает? Знаю я не понаслышке, что он у него огромный. Кончить, да?! Расслабится, да тут расслабишься! - Эй, чего нагрелась? Уже готовишься расслабиться? - мурлыкнул он, не прекращая гладить мой живот. Я, разлепив глаза, смотрю на его блаженную морду. Бля! И чё ляпнуть-то? - Э-э... Я, я не знаю! Вновь зажмурилась и вытянув руку, дернула его за один из дредов. И, сука, опять дернула на себя. Он, оторвавшись от своего занятия, приземлился на меня. И мурчит, кот треклятый. Ничего умнее не придумав, я запустила обе руки в его волосы, хотела дернуть, но подумала, что это плохая идея. Просто щупать начала. Да, прикольные, как горячая резина, мягкие и горячие. Слышу как на ухо таким дрожащим голосом говорит: - Отпусти! Не надо так делать! Нет, делай! Сейчас ты у меня расслабишься по полной! - прорычал он. Так, чё-то не то! Чувствую, как по ноге опять что-то поднимается, что-то огромное! Бля! Я его что, за эрогенную зону схватила и ласкаю? Твою же мать! Ну раз он не может определиться, то сто процентов эрогенная зона. МАМА! Кажется, я опять влипла. Машинально убираю руки по швам, а получилось, что положила на его плечи. - Верни, а то укушу! - рыкнул он. Сглотнув ком, я вернула руки на место, и давай его гладить. Он мурчит, собака! Еще не хватало, чтобы меня надкусывали, а зубы-то у него острые. Я продолжила свои действия, чувствую как он нагревается, а та самая штука твердой становится. МАМА! Все, мне пиздец! - Все, не могу больше! - сказал он. Оторвался от моей шеи, пальцем приоткрыл мой рот и впился в губы словно голодный зверь. Я на автомате отпустила дреды и вцепилась в его плечи. Он, гад, глаза закрыл и целует меня, его руки на моей заднице, сжимают её, да больно, блин. Он, содрогнувшись, полез одной лапой к моему причинному месту. Я попыталась свести ноги вместе, но из-за него не получилось. Он провел когтистым пальцем по нежной плоти, введя палец, отчего я подскочила на месте. Хищник оторвался от моего лица, продолжая держать его внутри. Твою же! Приятно и больно одновременно. Чувствуя боль, машинально выгибаюсь и прижимаюсь к его телу. Зажмурилась так, что заболели глаза, но молчу как рыба. И тут опять пронзающая боль. Выгнулась сильнее, да так, что уткнулась носом в его шею. Он, сволочь, своим пальцем вошел в меня и там, скажем так, все изучает. Я вцепилась ему в грудь ногтями и держусь так. Чувствую как все тело трясется. И слышу на ухо: - Рано, рано, ты еще не готова принять меня! - заявил он. Да блин, и чего он ждет? Пока я опять рубанусь что ли? Он продолжил, дыша мне в шею так горячо, что опять поплохело. И так продолжалось минут пять или десять. Потом он все-таки вытащил палец. Поднес руку к своему лицу и облизал свой его, да так причмокивая, что мне еще стыднее стало! Да и боль куда-то свалила, но привалил страх и стыд. Я опять зажмурилась, а он так нежно сказал: - Теперь готова, сладкая моя! - сказал он и привалился боком к стене. Подтащил к себе, и теперь поза такая: я к нему спиной лежу на боку. Попыталась дернуться, а он схватил и прижал меня к себе таким образом, что лапа оказалась под ребрами. Спиной чувствую его орган, твою мать! Он огромный и еще больше чем вчера! Мне стало интересно, что он задумал. Другой лапой, чуть царапая, поглаживает мое бедро. Дышит, сука, мне в ухо и не мурчит. Что-то задумал, блин! Ладно, попробую оттолкнуть его. Руками хватаю его за бедра, пытаюсь от него оттолкнуться, но хрен там плавал, рука под грудью не дает этого сделать. Молчу, прикусив больную губу. Чувствую его вторую руку у себя на ноге, на внутренней стороне бедра. Он её приподнял ее чуть-чуть и вставил в меня член. Я выгнула спину насколько это только было возможно, и сжала его бедра ногтями, заорав в голосину. Было больно и приятно одновременно, и так горячо внутри и снаружи. Он начал медленно двигать бедрами и входить в меня все глубже. В таком темпе он сделал четыре толчка. Прильнул к моему уху и мурлычет: - Моя сладкая, расслабься! Не отпущу! Ты там такая узенькая и горячая! - Х-хватит! Прошу! - дрожащим голосом попросила я. - Я только начал! - ответил он. Я заткнулась. Он спустил руку к клитору, начал поглаживать и надавливать. Я что есть сил, вцепилась в его бедра. И чувствую, что через мою кожу внизу живота к его лапе, что-то пробивается изнутри, а он продолжает двигать бедрами, но уже ускорил темп. Жар нарастал с такой силой, что я вот-вот сгорю. И опять он мне на ухо: - Больно? - Не-ет! Бля! И зачем я вообще ответила? Сама не заметила, как начала постанывать. Кажется, я поймала кайфушки за все хвосты. - Хорошо. Расслабься, любимая! - сказал, увеличив скорость темпа и глубину погружения. Я уже перестала считать толчки, точнее сбилась на фиг. Ко мне подходило какое-то странное ощущение: и больно, и приятно, жарко и всё вместе, я не могу это остановить и противиться не могу. Глубоко выдохнув, я издала стон, которого от себя не то что не ожидала, а не знала, что так умею. Почувствовала, что он остановился во мне, а дальше, что по его органу наружу направляется что-то горячее, и это не он сделал, а я. Вдохнув, задергалась, но вытолкнуть его из себя не смогла. Думала, до крови ему бедра расцарапаю. Затем Нортренд дотронулся до чувствительного места, меня вновь накрыла волна удовольствия, и я застонала в голос. Он трогал меня там, потом поднял лапу к своему лицу, я её мельком увидела, перед глазами все плыло. Лапа его была в чем-то прозрачном, но мерцало или мне так показалось в затуманенном разуме. Он опять принялся облизывать свою лапу, бурча что-то невнятное. Закончив, он чуть повернулся ко мне, и его глаза стали еще зеленее, такими глубокими и всепожирающими. - Хорошая девочка, сладкая девочка. Ты только что кончила! Но я еще нет… С этими словами, он перевернул меня на живот, и его лапа снова перебазировалась на низ живота, второй он локтем уперся в кровать. Чтобы не задохнуться, повернула голову и закрыла глаза, думая, что будет дальше. Он снова вошел, да так глубоко, что я взвизгнула и дернулась. Руки упали без сил на кровать, а он продолжил двигать бедрами, да так быстро, что мне опять поплохело. Я начала постанывать, сама того не понимая, и прошептала ему: - Хватит, умоляю! Я больше не могу! - что не могу, я сама не поняла. И он ответил уже рыком: - Тихо, самка! Терпи, сука уманская! Сама напросилась! Я обалдела, нечего сказать. Он там что, охренел совсем?! Мне было больно, жуть — меня рвали на части. Да и обидно было. Я сгребла себя в кучу и, вытянув руки перед собой, попыталась приподняться на руках. Как вдруг, его рука молнией дернулась и схватила мои запястья, замыкая их в замок и вытягивая над моей головой. Да так сильно, что я пискнула от боли. Он приподнялся. Поза — звиздец просто! Лежу, руки в замке, ноги сдвинуты, он сверху, видимо на коленях стоит, другой рукой впился мне в бедра и продолжает двигаться. Больно было так, что в глазах потемнело, и брызнули слезы. Слышу рычание: - Не убежишь, сука уманская! Только тебе одной кайфовать не позволю! Я научу тебя покорности своему самцу! Терпи, моя личная шлюха! Я уже в ауте от толчков, боли и его слов. Кто шлюха?! Я — шлюха?! Ну, ладно, потерплю, скоро это закончится, а потом оторву тебе достоинство к чертям собачим. Открываю глаза, а сама плачу и умоляю: - Пожалуйста, остановись! Мне больно! Видимо, это была мольба тела, а не разума. Плачу еще сильнее. Уже даже говорить не могу и смотрю на часы. - Заткнись, тварь! Остановлюсь когда захочу! - произнес он. "Да, только отпусти меня — всё оторву!" - подумала я. Так прошел час. Я терпела, а боль нарастала. Вдруг он заревел так громко, что я оглохла. Затем сжал мой зад так, что я почувствовала, как по ней потекли струйки крови. Он вытащил член, положив его на спину, и по моей спине потекло что-то обжигающее и горячее. Он отпустил мои руки и рухнул рядом. Полежав так с минуту я повернула голову. Он, по всей видимости, уснул. Ладно, надо вставать. Попыталась подняться на онемевших руках. С горем пополам, но встала. Села на кровать, голова кружится. В глазах двоится, ноги трясутся, по спине стекает что-то горячее и склизкое. Я кое-как завернулась в простыню и попыталась встать, но тут же рухнула на пол. Ноги неуемно тряслись. Собрав оставшиеся силы я все-таки поднялась и поперлась в душ. Сейчас оклемаюсь, возьму нож и отрежу хуй тебе, сука такая. Дошла до душа, встала и включила холодную воду. Уперлась руками в стенку. Стою так, и все мысли ушли. Очнулась минут через пять. Сила вернулась. Ну все, пришелец, теперь тебе пиздец! Вылезаю из душевой, смотрю на себя в зеркало, а у меня от низа живота до груди царапина кровоточит. Я почувствовала ярость, да такую жгучую... Твою же мать! Только не это! Пулей вылетаю из душа, ищу успокоительное в аптечке на кухне, а оно закончилось. Там осталось, на тренировочной заброшке. Блять! Руки уже начали полыхать красным пламенем, плохо, время поджимает. Смотрю на Нортренда, а в голове только одно: гори, сука, алым пламенем. Кое-как дернулась, рванула в раздевалку, одела борцовку, труселя и давай надевать доспехи. Новенькие, еще жмут, ладно, пофиг. Беру оружие, бросаю в рюкзак и перчатки металлические тоже. Закидываю портфель на плечо и пулей к кроссовому мотоциклу. Мельком посмотрела на Нортренда, а он даже не шелохнулся. Захлопнув двери, пулей вылетела из гаража. Лечу. Не еду, а именно лечу туда. Так как руки уже расплавили перчатки, твою мать! Лишь бы успеть за успокоительным, или, на крайняк, отойти от всех подальше, чтобы не задеть никого в неконтролируемом состоянии. *** Я проснулся, а Дашши рядом нет. Где она? Смотрю в коридор, а там бардак, все разбросано. Что тут было, и почему я этого не заметил? Так, давай вспоминать, что было: я попытался унять боль Дашши и занялся с ней сексом. Вот же черт побери, меня переклинило все-таки. Потерял контроль над собой в тот момент, когда она кончила! Твою же ксеноморфную тушу! Я сделал ей больно и, кажется, назвал её шлюхой и сукой уманской! Твою мать! Как она меня еще не прибила? Ладно, извинюсь и как-нибудь искуплю вину перед ней. Вот только где она? Пошел я в ту комнату за паховой броней, надел её. Смотрю, нет доспеха и некоторого оружия. Плохо, упустил. Ладно, найду. Надел маску, пояс с ножом — и на выход. Остановился, смотрю на банки, разбросанные по полу, маска считывает лекарства разного рода. Ей плохо было? Прохожу мимо душа, и опять ступор. Запах её крови и моей спермы, твою же налево! И куда же она делась? Выхожу во двор, активировав маскировку, смотрю, а мотоцикла её нет в гараже. Обугленные ворота еще не остыли. Да что происходит!? Тут по браслету вызывает меня Старейшина. Отвечаю: - Да, слушаю! - Ты что там уже сделал с воином феникса?! - крик такой силы, что я чуть отшатнулся. - Ничего особенного, а где она? - Где, где?! Атакует твой корабль! Пытается разрушить маскировку! - Чем разрушить? - Не знаю, очень горячими ударами — температура зашкаливает! - Взлетайте, срочно! - Не можем, корабль что-то удерживает! - Твою же, как так? Ладно, бегу, попробуйте отбиться! - Пытаемся. Конец связи. Бегу со всех ног к короблю. Добежал, остановился. Смотрю, стоит Дашша. Полностью полыхает красным пламенем. Снимаю маску: такая же картина. Корабль на полной мощи пытается оторваться от земли, но его как-будто держат. Вижу, Дашша зажала руку, и её огонь перекинулся на корабль. И тут же отключилась маскировка, и двигатели заглохли. Корабль полыхает её огнем, а она делает взмах рукой и корабль с грохотом врезается в часть горы, которая обваливается на него. Слежу по браслету повреждения: "45%". Маскировка выключилась, двигатели отключены. Да, черт меня двинул тут его ставить, в десяти километрах от её тренировочной базы. Хорошо, что тут никого нет, и нас не заметят, надеюсь. Тут из корабля выбежали древние, приготовились драться. Дашша же, еще больше нагрелась, и тут от нее полетел какой-то шар. Похоже на выстрел плазма-пушки. Древние врассыпную. Увернулись. Пытаются вступить в переговоры. бегу к ним. Дашша поворачивается, и меня что-то схватило и подняло в воздух, сжигая шкуру. Маскировка отключилась, в маске посыпали предупреждения о высокой температуре. И тут я услышал, как маска треснула и вырубилась. В этот момент, вижу, что Дашша просто стоит и смотрит, а правый глаз у неё полыхает красным пламенем, и она улыбается. Вдруг вижу, как заряд плазма пушки летит и, останавливаясь, зависает за Дашшиной спиной. Она переводит взгляд на древних и швыряет меня в сторону, я ударился спиной об «Грома». Вскакиваю, смотрю на Дашшу и вижу, что заряд от плазма пушки стал красным и уменьшившись в размере, летит в нас. Мы опять врассыпную. Не попала. Хотя, еще чуть-чуть и звиздец нам. Вскакиваем, а она медленно подходит к нам. Зрелище ужасающее: вся полыхает в доспехах, раскаленыных до предела, и с каждым её шагом, земля нагревается даже у нас под ногами, а между нами метров тридцать. Слышим её голос где-то в голове: - Мышки, мышки, мышата, ну не разбегайтесь, ребята! - Дашша, остановись! - кричу я. Остановилась, смотрит на меня и опять в голове крик: - Шлюха, да?! Уманская сука, да?! Гори синим пламенем, муженек! Ой, кажется я вспомнил, что ей наговорил. - Прости, я потерял над собой контроль! - начинаю подходить к ней, чувствуя, что сейчас сгорю. Подошел вплотную. Встал перед ней на одно колено, нет сил терпеть жар. Она молчит. Я потянулся и обнял её за ноги. Тут я почувствовал, как шкура начала расползаться на руках и взревел. Жар спал, я открыл глаза и смотрю на неё. Дашша стоит и плачет, но глаз не тухнет, пламя осталось только в руках и ногах. - Бегите! Уходите быстро! Я не могу долго удерживать контроль над берсеркером! - слышу голос в сознании. - Я не уйду! - Дурень, я же убью тебя, уходи! Я стоял как и прежде. Тут она снова улыбнулась, и голос произнес: - Мышка попалась, мышка сдохнет! Она поднимает руку, и я, чувствуя горло в пылающих тисках, смотрю на неё, а рука трусится и левый глаз плачет. Она снова отшвыривает меня в Древних. Мы кое-как встали и наблюдаем, как Дашша борется с собой. Пламя то берет над ней верх, то отступает. Слышим крик: - Бегите! Я больше не удержу! Стоим на месте. Тут она метнулась в сторону. Я попытался побежать за ней, но меня остановил Старейшина: - Ты ранен, еле на ногах держишься, куда собрался? - За ней, куда же еще? - Не трогай её. Если это состояние берсеркера, то ты её не остановишь, а сам погибнешь! - Мне все равно, что это за состояние, я ее спровоцировал, и я должен её успокоить! - Как? Она корабль чуть не уничтожила! Двигатели не работают. - задрожал голос у старейшины. - Я с тобой. - сказала избранница, держа в руках шприцы с успокоительным. - Попробуем так! - Да, давай! Я взял в руку шприц и взглянул на свою обгоревшую руку. Поджаренным мясцом пахнет. Охренеть! - Один не справишься, я помогу! - сказала она, включая маскировку. Корабль восстановил маскировку. Похоже, перезагрузился. Моя маскировка сломана, оставалось так и идти, бежать сил не было. Через минут пять мы её нашли. Стоит на поляне посреди леса. Держась за голову стоит на коленях и орет, то ли себе, то ли нам, не понятно: - ПОШЁЛ ВОН! ПОШЁЛ ВОН! И в этот момент крик раздался настолько громко, что её сила, то есть огонь, кругом разошелся в разные стороны, уничтожая все на своем пути. Мы машинально отпрыгнули. Джир/гха куда-то делась. Смотрю, а она стоит сзади Дашши. Маскировка на мгновенье отключилась, но избранница успела вколоть успокоительное Дашше в шею. Следом с поля поднялись Дашшины клинки, что я ей принес. Один за другим лезвия вонзились в тело избранницы: один в левый бок, другой в правое плечо, еще один в бедро. Избранница, заревев, упала на спину, а Дашша следом, точнее, на неё. Еле ковыляя дошел до них. Тут прибежал Старейшина. Проверяет их, живы или нет. Обе без сознания. Берет на руки избранницу и мне командует брать Дашшу. Я поднял, такая холодная. Или это мои раны так болят, странно, не знаю. Тащим их на корабль. Далее плетемся в медицинский отсек. Только старейшина положил избранницу на стол, в себя пришла Дашша и я вздрогнул. Она сказала: - Опусти меня! Я опять подчинился и сделал шаг назад. И Старейшина тоже отошел. Дашша подошла к избраннице и сказала: - Прости! Прости! В этот момент за спиной Дашши раскрылись крылья. Она дотронулась до избранницы рукой, и я на несколько секунд увидел вокруг Дашши очертание каких-то доспехов. Следом все ножи вышли из тела избранницы и исчезли, а Джир/гха очнулась и смотрит на Дашшу. Та ей снова: - Прости! И тут же раны Джир/гхары зажили, как будто их и не было. Крылья Дашши исчезли, и она упала на пол. Я и старейшина как стояли, так и стоим, не смеем шелохнуться. Джир\гхара подскочила, присела с рядом с ней на коленки и обняла Дашшу. - Все в порядке. Для тебя я Каха\ра! Спи, дитя.