Сон

— Я устал, — недовольно заявил Джек, появляясь в комнате и падая на кровать.       По дороге он успел захватить со стола одно печенье, отбросил куда-то в угол посох, словно это была ядовитая змея, и чуть не споткнулся об шнур от гирлянды, тянущийся к сверкающей ели в углу.       Вслед за Джеком в комнату пробрались снежинки, игриво кружившие вокруг него. Они просочились в комнату незаметно, в ту щель, которая осталась. Ведь Джек так и не научился закрывать за собой изрисованное морозными узорами окно. А входить, используя дверь, я его так и не научил. Какая досада. — Ты перестарался, кажется, — мягко улыбаюсь, закрывая книгу и откладывая ту на полку.       Паренек недовольно поднимает голову, вначале выжидающе глядя на меня, затем переводя взгляд на снег, кружащий за окном свои хороводы. Ах, да, мы же любим, когда нашу работу хвалят и ценят. — Я ценю, но не переусердствуй.       Мой тон, кажется, на секунду стал поучающим. Да-да, я, хоть и изредка, но чувствую себя мудрым наставником, рядом с этим озорным мальчишкой. Он весь день кружил по улицам, играя с детишками и всячески развлекая их. Устроил метель, гонки на санках, построил самого большого в округе снеговика, и… я сбился со счета, сколько раз он сыграл с ребятней в снежки. И все это накануне Рождества, конечно же.       Джеку нравится проводить эту ночь, сидя на крыше, прислонившись спиной к какой-нибудь трубе. Он ждет Северянина, чтобы подшутить над ним, или попросить повести зимние сани, хоть немного, самую малость, ему достаточно. Хоть мой милый друг и хочет большего, но каждый раз довольствуется тем, что позволяет суровый Ник. В прошлом году он, кажется, от волнения чуть не врезался в главную ель города.       А сейчас, когда на часах уже без четверти восемь, всех детей родители уже давно позвали домой, к столу. Они собираются спать, скоро все вокруг будет пронизано золотистыми нитями, еще совсем немного осталось. Джеку больше некого развлекать на улице, а лететь на другой континент, где еще сияет солнце, он, кажется, не в силах. Мой мальчик выдохся, и теперь сидит, кусая ногти. Он боится уснуть, ведь тогда он проспит Рождество!       Внутри что-то защемило. Смотреть не могу на то, как он сквозь силу сидит на кровати, старательно разглядывая камин, словно видит его впервые. Зевает, пытается подавить следующий зевок, но получается отвратно. Глаза слипаются, даже не сверкают так, как раньше. — Джек, — я стараюсь улыбаться, чтобы не выдать своего хитрого плана. — Ты не устал?..       Присаживаюсь около него, поправляя мантию и заглядывая в глаза пареньку. Он, кажется, все-таки что-то заподозрил, а потому скептично щурится. Но легкую улыбку не скрывает. А это что-то значит, наверняка. — Даже и не думай, — он хитро изгибает бровь, — я не лягу спать. Не этим вечером. — Я ничего и не говорил про… сон.       Наклоняется вперед, становясь на четвереньки. Похож на кота. Щурится, в спине прогибается. Джек, тебе только белого хвостика и ушек не хватает для завершения образа. Он словно по глазам что-то вычитать хочет. Не получится, дорогуша. Я знаю очень хороший способ отвлечь тебя.       Руки легко скользят к ребрам парня, тут же хватая его под локти и не давая противиться. Джек страшно боится щекотки, но никогда не обижается, если я вдруг решаю развлечься таким нехитрым способом. Так и сейчас. — Питч, прекрати! Хватит, молю! Ахаха!       Он пытается сопротивляться, но тщетно. На меня его штучки не действуют, щекотки я не боюсь, и жалобных взглядов и просьб о пощаде тоже. Хотя Джек знает, чего я жду от него. Единственный для него выход из этой ситуации. И, смирившись со своим положением, он все-таки заваливается на бок, сворачиваясь клубком и укладываясь у меня на коленях. Потом слегка устраивается поудобнее, вытягивает ноги и переворачивается на спину, вновь заглядывая мне в глаза. Так и хочется ему спросить, наверное, буквально выкинуть мне в лицо сквозь смех, свое любимое: «Доволен?!»       А я ведь доволен. Но никогда ему об этом не скажу. Тем более не сейчас. Он ведь так легко попался в мою ловушку.       Ох, это сладкое, колющее чувство. Запускаю пальцы в его мягкие волосы, легко и практически отрешенно перебирая пряди. Они такие… зимние. Не знаю, как иначе описать. Но волосы прохладные, легкие и белоснежные, словно облепленные миллиардом снежинок. Второй рукой обнимаю его, касаясь локтя и слегка притягивая к себе этого уставшего хранителя. Даже кофта холодная. Как лед. — Питч? — он вопросительно вскидывает темные брови. Единственное, что так выделяется на идеальной фарфоровой коже. — Что ты задумал?..       Он мне доверяет. Иначе уже сорвался бы с места, ушел на крышу и сидел бы там до самого утра. А потом заявился бы домой уставший, не смог бы добраться до кровати и уснул бы в прихожей под вешалками, конечно. Спасибо, второй раз я не хочу это наблюдать. — Это для тебя, Джек.       Тонкие темные нити паутинкой разбегаются по его кофте, заставляя паренька лишь сильнее сжаться, прильнуть ко мне. — Не надо, Питч! Я… я не хочу! — он пальцами сжимает мою мантию, заставляя лишь сильнее склониться над ним.       Я не сделаю ничего плохого. Только помогу ему уснуть, а затем сам разбужу его за пол часа до появления Северянина. Все будет хорошо. Не собираюсь же я присылать к нему своих Кошмаров. — Прекрати, — он жмурится, прижимаясь к моей груди, — мне страшно… — Я не сделаю ничего плохого, Джек. Доверься мне, пожалуйста.       Практически со страхом, с замиранием сердца я жду его ответа. Голубые глаза в обрамлении пушистых ресниц смотрят с недоверием. Он опасается. Думает, что я вновь выкину какую-то злую шутку. Хотя не так уж часто я так поступаю. Все меньше, в последнее время.       А затем Джек кивает. Неуверенно, робко, с опаской, но он соглашается на мою авантюру. — Сладких снов.       Моя спящая красавица. Он расслабленно опускает руки, закрывая глаза и позволяя темным паутинкам полностью окутывать его тело. Светлая холодная невинность. Фарфор кожи, блеск глаз. Произведение искусства, как ни погляди.       Наконец решаюсь позволить сну захватить разум Джека, в очередной раз касаясь пальцами его волос. Тихий, короткий, рваный вдох. Что-то пошло не так?! Нет. Все в порядке. Он спокойно выдыхает, полностью отдаваясь во власть сна. Никогда бы не подумал, что это так приятно. Видеть его спящим, у меня на руках. Как ребенок, ей богу.       Спи, мой мальчик. Я не позволю ни единому кошмару проникнуть в твой сон. Это будет покой, отдых и спокойствие. Об этом я уж позабочусь. И ты навсегда останешься в моих объятиях, на эту маленькую вечность, которую мы дарим сейчас друг другу.       В какой-то момент в голову стрельнула совершенно дикая мысль. Так нельзя, конечно… но очень хочется. Почему бы мне самому не стать для него сном? А ведь это неплохая идея. Раньше я никогда так не делал. Интересно.       Мой милый Джек. Ты не хотел кошмаров, тебе осточертели добрые милые сновидения. Тогда, пусть будет так. Я стану твоим сном. И покажу тебе иной мир. И, уж поверь мне, милый Джек, я буду сладчайшим твоим кошмаром.       С этой секунды, и еще на несколько маленьких вечностей. И, странно, с каких это пор магия внезапно стала отливать золотом? Ох уж это влияние теплых мыслей.