Булонский лес

       Эсмеральда проснулась очень рано. Свет зимнего солнца едва заглянул в маленькую комнатку лачужки. Повернувшись на другой бок она увидела Фролло. Он спал сидя, цыганка приметила, что даже во сне судья пытался держать осанку. Усевшись на кровать, у нее появилась довольно неплохая возможность разглядеть Клода поближе. Девушка решила начать осмотр своего спасителя сверху вниз. Лицо у судьи были примечательны только две черты: большой, крючковатый нос и черные брови, которые резко выделялись на фоне белой кожи. Примерно это и смогла запомнить Эсмеральда, когда он приказал схватить ее своим солдатам. Теперь же она заметила еще тонкие губы и впалые щеки. Фролло всегда был довольно худым, но сейчас он выглядел усталым, изможденным, забитым. Щеки его поросли щетиной. Шея судьи была длинной, но при этом довольно тонкой. Он имел довольно большие плечи, но больше всего цыганку поразили руки этого чопорного старика: белые, ухоженные с длинными и прямыми пальцами, такие она видела только у знатных дам, когда те звали ее станцевать для увеселения гостей. Феб, царство ему небесное, был полной противоположностью Клода Фролло. Капитан гвардии больше был похож на медведя или росомаху, в нем чувствовалась забота, честь и защита. Толстая маленькая шея, слегка пухлые губы, широкие плечи, не такая стальная и ровная осанка, слегка косолопая походка, средний рост и конечно же белозубая, идеальная улыбка и мягкие синие глаза, все это было в Фебе при помощи этого он мого очаровать любого.Клод же сразу представлял в себе опасность и больше всего походил на орла или грифа, еще большее сходство с этими птицами ему придавал его нос. В нем сразу читалась опасность, резкость, непредсказуемость железный ум и логика. Когда Эсмеральда впервые его увидела, то сразу поняла на сколько этот человек противен и омерзителен. Вдруг объект наблюдения пошевелился и проснулся. Он сразу же посмотрел на девушку и сказал: — Ты уже проснулась, моя радость, -голос судьи звучал настолько сладко, что цыганке захотелось засмеяться, но она сдержалась с трудом подавив улыбку. Клод встал со стула и подошел к почти затухшему очагу и кинул пару поленьев в топку. Окинул цыганку взглядом и произнес: — Дитя мое, тебя не затруднит пройти пару шагов по нашему жилищу? Просьба сильно удивила девушку, но она не стала подавать виду, а лишь утвердительно кивнула. Затем встала с кровати и попыталась с грацией и изяществом пройти несколько шагов, но вчерашняя история повторилась и она грохнулась посередине комнатки на пол. Судья спокойно подошел к ней и опять поднял ее с пола, поставив Эсмеральду на ноги он сказал: — Дорогая моя, видишь ли ты слишком долго лежала в постели из-за этого твои мышцы слегка атрофировались, тебе придется обучаться заново ходьбе, танцам и верховой езде. Чем раньше мы начнем заниматься тем лучше для тебя. Еще тебе нужно хорошо питаться и тогда дело будет продвигаться быстрее. А сейчас я приготовлю завтрак и ты поешь. — Но, -хотела возразить цыганка. — Никаких: «Но», ты меня же слушала, причем довольно внимательно, — в голосе Клода появились стальные нотки, — пойми, я лечил тебя не для того чтобы ты отпиралась от меня, Клопен не для того терпел меня чтобы ты сейчас не ела, мы сейчас все хотим одного-вернуть тебя в прежную форму, так что ты будешь есть и точка. — Ладно, но можно мне задать один вопрос. Как долго я была без сознания? — Четыре дня ровно. На этом их разговор закончился и Клод Фролло ушел готовить завтрак.

***

После короткого, но вкусного завтрака Фролло, решил заняться тренировкой мышц цыганки. Он промолвил: — Ну что, теперь снова отработаем твои навык ходьбы. Вставай и опирайся на мою руку и маленькими шажками иди. Эсмеральда так и сделала. Пару раз она бывало чуть было не падала. Вдруг судья резко остановился и произнес: — Я давно хотел тебя спросить, моя дорогая, ты всегда когда я тебя видел в городе на площадях танцевала одна, но может ты умеешь танцевать и парные танцы? — Ну у меня никогда не было достойного партнера. Знаете, Ваша честь, цыганские мужчины как-то более склонны к кузнечному ремеслу или же к шутовству, нежели к парным танцам, -она улыбнулась- но знаете, у меня всегда была мечта побывать на балу для знати, я не говорю о том, чтобы участвовать в нем, но хотя бы взглянуть на него. Ведь это наверное так красиво, когда пестро разодетые дамы с дорогими украшениями танцуют с высокими и знатными кавалерами.-она замолчала, мечтательно закатив изумрудные глаза. Клод хитро ухмыльнулся и ответил ей мысленно: «Как только ты поправишся, я заберу тебя с собой в Париж, ты, моя дорогая, будешь жить в моем доме, делить со мной ложе, я буду тебя возить на все светские вечера и балы, делать все так как ты пожелаешь, я думаю это тебя вполне устроит.» Но вместо этого он сказал: — Дитя мое, я немного умею танцевать парные танцы, но такие как ты выкрутасы я делать не умею. Давай я тебя научу.- он посмотрел на нее своими карими глазами, в них не было той жесткости которой они светились раньше, наоборот в них была ласка и забота. Цыганка утвердительно кивнула, затем рука Клода Фролло скользнула вниз и остановилась на талии, нежно прижав девушку к себе. Вторую руку он слегка выпрямил, а затем склонился и прошептал: — Сейчас, моя радость, я научу танцевать тебя Венский вальс, он танцуется довольно просто, но он до ужаса прекрасен своей простотой и скоростью. Счет в нем простой: раз, два, три.- взяв девушку за руку он выпрямился и довольно уверенно и с особым изяществом повел ее по маленькой комнтке-Ты делаешь почти все правильно, только твоя нога должна проходить через мои до поворотов.-делал замечания он. В тот вечер Эсмеральда была уставшей и загнанной как последняя кобыла на селе. Как только ее подушка коснулась головы ее сразу же в объятия взяло царство снов.

***

Примерно в таком распорядке и проходил день ханжи и прекрасной цыганки. Завтрак, тренировки, ужин, сон-все повторялось изо дня в день. Иногда к ним заезжал Клопен, когда он увидел, что любимая сестренка жива, здорова и способна сама передвигаться его радости не было предела, да и Эсмеральда когда его увидела не могла нарадоваться вдоволь. Судья же постепенно стал нравиться ей, под маской грозного и неприступного Святоши, находился добрый и заботливый человек. В хижине они проживали около месяца, все шло спокойно пока вдруг одним поздним январским вечером в лачугу не ввалился растрепанный и запыхавшийся шут.