Мертва от любви

Ядовитые прикосновения, ядовитые поцелуи, уничтожающие изнутри. Уже сама не знаешь, как ввязалась в эту смертельную игру с самим дьяволом. Он приручил тебя, подчинил себе, связал по рукам и ногам, вырвав из груди еле бьющееся сердце. Его руки в крови — твои тоже. Ты плачешь по ночам, а он — нет. Тебе жаль всех тех людей, что вы убили, но разве есть смысл жалеть, если уже сделал это? Юнги вечно говорил так. Он хотел убивать, а ты хотела быть рядом, прижимать к себе его грешное тело. Любовь зла, не так ли? Ты молилась богу каждый день, хоть и такие, как ты должны его бояться. Ты просила о том, чтобы всевышний пощадил Юнги, чтобы не забрал его душу в преисподнюю, когда придет время. С каждым днем число твоих страхов лишь возрастало. Ты молилась за него, за себя, за ваших будущих детей, если они конечно будут. Казалось, будто вот-вот и все развалиться на части, еще немного и всему придет конец. — Почему ты такая грустная? — спрашивает Юнги, развалившись на кровати с сигаретой в зубах. — Мне неспокойно, — говоришь правду. — Брось, крошка, — тушит сигарету о пепельницу на прикроватной тумбочке и приподнимается, притягивая тебя для поцелуя, — все ведь хорошо. — Ага, — неуверенно отвечаешь ты и снова обмякаешь в его руках безвольной куклой. Поддаешься всем его прикосновения, всем манипуляциям, разрешаешь трогать себя везде, где вздумается. Мин сжимает в своих больших ладонях твою грудь, а ты тихо всхлипываешь, когда его требовательный язык вторгается к тебе в рот. Каждый раз одно и то же — ты просто растворяешься в нем, как сахар в горячем кофе. Его поцелуи спускаются ниже по шее, руки стаскивают с тебя футболку, губы трепетно целуют затвердевшие горошины сосков, слегка прикусывая кожу. С тобой он нежен, в отличии от своих жертв, хотя порою и на тебе оставляет синяки. Нет, тебе это не нравится. Не нравится, когда он хватает тебя за горло и резко входит, вколачивая тебя в постель, не принося ничего кроме боли. Ты молчишь, даже не плачешь и не кричишь. Сама такую жизнь выбрала. Юнги бывает разным., но сейчас он с тобой искренен. Целует впалый животик, с каждым мимолетным чмоком, распаляя желание внутри все сильнее. — Т/И, — он приподнимается на локтях и смотрит в глаза. — Ммм? — приподнимаешь голову и ты. Он молчит какое-то время, мечется, хочет что-то сказать, но будто не может. — Ладно, не важно, — снимает одежду с себя, бренчит пряжкой ремня, откидывает джинсы, вместе с боксерами куда подальше, как и твою юбку вместе с нижним бельем. — Скажи! — Нет, — вот и снова, вся нежность испарилась, как и не было. Юнги снова прежний, снова грубый, снова требовательно сжимает в руках твои бедра и размашисто входит. Стонешь от столь резкого проникновения, притягиваешь его к себе и целуешь, а он целует тебя в ответ. Мин словно борется с собой, не может определиться, кто ты для него. Сердцем чувствует, что любит, да только сказать тебе не в силах. Пытается казаться холодным, да только то, как он переплетает ваши пальцы, его рассекречивает. Да, ему хочется любви. Твоей любви. Потому что она настоящая. И он это видит. Нет, чувствует. Ты единственное, что у него есть. Ты молишься за него, а он молится, чтобы у тебя все было хорошо, чтобы тебе не пришлось расплачиваться за его грехи. — Я люблю тебя, — шепчешь ему снова и снова. Он молчит, потому что знает. И снова целует твои искусанные губы, потому что только так у него хватает смелости ответить на твои чувства. Обнимаешь его крепко-крепко, прижимаешь к себе, пока он плавно двигается внутри. — Я люблю… — Т/И, не надо, — шепчет тебе, — не говори. А ведь поначалу для него это был просто секс, а ты просто девчонкой увязавшейся за ним. Все для Юнги было просто, пока он тебя не полюбил. Он полюбил тебя, когда ты выстрелила в человека. Думал, что не выстрелишь. Нет, надеялся. Не хотел, чтобы и твои руки были в крови. Да только ради него ты была готова на все. Руки дрожали, но ты нажала на курок. Если бы не сделала этого, он оставил бы тебя одну. Юнги правда верил, что эта манипуляция заставит тебя бросить его, остановиться, вернуться домой, к родителям, которые места себе не находят из-за твоей пропажи. Для него ты была ангелом, чистым и непорочным. Он сам, собственными руками, срезал твои крылья, за что проклинал себя каждую ночь. Юнги обещал, клялся, что прогонит тебя, что рано или поздно скажет уходить, идти домой, к близким. Но он не смог, привязался. Слишком сильно. Он — убийца, не знающий пощады, но научившийся любить благодаря тебе. Его столько раз предавали, вонзали нож в спину, но не ты, ты — верная. Кончаете почти одновременно и Юнги, словно пуля, бежит на балкон, чтобы выкурить очередную сигарету. Он не хочет долгих объятий после секса, не хочет, чтобы ты называла его своим любимым. Чисто по-человечески Мин боится того, что чувствует к тебе, боится, как его сердце отвечает. Вот почему он подолгу стоит на том чертовом балконе, пытается привести в порядок спутавшиеся мысли, пока ты лежишь и тихо плачешь в подушку. Ты и не подозреваешь о его чувствах, думаешь, что Юнги к тебе безразличен, да только не так все. Далеко не так. Когда он вернется, ты кинешь в его сторону взгляд, который, лучше бы Юнги заметил, взгляд полный боли и разочарования, но нет, он проигнорировал это. Юнги — убийца, а если точнее — наемный убийца. Такие как он не должны заводить семьи, хотя бы потому что это опасно. Только вот Мин о детях много думал. И не только о детях, Юнги хотел прожить всю жизнь с тобой. Он, как наркоман, был зависим от твоей любви. Это заставляло его идти дальше по жизни, улыбаться, мечтать о чем-то. Ты вернула в его жизнь радость. Если бы он встретил тебя раньше, возможно бы все сложилось иначе, и он не стал бы убивать ради денег. Юнги был человеком алчным, денежная выгода это все, что у него было. За долгие годы он отложил достаточно сбережений, которые, по правде не знал куда потратить. Однако совсем недавно он наконец-то решил эту дилемму — все деньги он отдаст тебе. Юнги хотел сделать тебя свободной, отдать все до последней копейки, чтобы ты смогла начать жизнь заново. Он искренне желал тебе счастья и корил себя за то, что привязал к себе. Его душа болела. Потому что знал, что нужно прощаться. Он взял последнее задание, за выполнение которого ему обещали баснословную сумму. Юнги уже все решил — сегодня он отдает тебе деньги и вы прощаетесь навсегда. Просыпаешься утром в полном одиночестве. Он никогда так не поступал, не уходил ничего не сказав. Тебе было неспокойно, ровно настолько, что ты выскочила из теплой постельки, надела первую попавшуюся блузку с юбкой и начала рыскать повсюду в поисках зацепки. И ты ее нашла — маленький клочок бумаги, валявшийся на полу, почти под креслом. Берешь в руки и видишь адрес написанный его почерком. Вроде все как обычно, ничего нового, он на задании, да только отчего на сердце так скребут кошки? Едешь в такси туда, прихватив заодно с собой ствол — Юнги учил всегда заботится о своей безопасности. Подъезжаешь к какому-то обшарпанному зданию, нервно сглатывая из-за звуков стрельбы. — Мисс… вы уверены, что вам стоит туда идти? — водитель взволнован, напуган, скорее, но ты непоколебимо достаешь кошелек, расплачиваясь с ним. — Да, — отвечаешь твердо. — Не стоит вам туда идти, — берет деньги, забыв даже пересчитать. Ты лишь улыбаешься в ответ и выходишь из машины. Заходишь внутрь, аккуратно спускаешься в подвал, заранее достав оружие. Там во всю идет перестрелка. В тебя летит пуля, но ты ловко уклоняешься, стреляя в нападавшего. Мужчина средних лет замертво валится на пол. — Т/И, блять… Оборачиваешься на родной голос. — Юнги! Он ранен, из плеча хлещет кровь, да и ногу тоже задело. Он готов грохнуться, как и тот убитый тобою мужчина, да только теперь не может. Мин готов был умереть, но когда ты появилась здесь, он понял, что теперь его обязанность это любой ценой защитить тебя. Бежишь, чтобы обнять его, но он останавливает тебя. — Стой где стоишь! А лучше вали нахер отсюда! — Юнги… — Это была ловушка! У меня нет оружия, они забрали мой ствол! Они решили убрать меня! Молю, Т/И, уходи! Он был не единственным! Они прячутся. Беги! Но твой мозг категорически отказывался работать, никак не воспринимая эту информацию. Боковым зрением замечаешь еще одного мужчину, он нацеливает пистолет прямо на Юнги, но тот ничего не видит, потому что он в панике. Юнги был абсолютно спокоен, когда ему прострелили ногу, плечо, но когда ты вошла — самообладание пропало. Ты слышишь выстрел — пуля летит в сторону Юнги. Он не видит — что тебе делать? В другой день он бы смог уклониться, но не с такими повреждениями. — Прости меня... — проговариваешь ты про себя и, не задумываясь, заслоняешь его своим телом. Вот и финал. Юнги замер на месте, широко раскрыв рот. Слезы мгновенно хлынули из его глаз. Пятишься назад, готовясь упасть, но он прижимает к тебе свое тело, резким движением выхватывая у тебя пистолет, и стреляет в ответ, издавая истошный крик. Глаза его наполнены гневом — пару выстрелов и в здании не остаётся никого, кроме вас.Ты еще в сознании, но это явно ненадолго — силы начинают покидать. Расправившись со всеми, Юнги кладет тебя на пол, укладывать твою голову на свои колени. — Зачем… — рыдает он, не в силах говорить, — зачем ты пошла за мной?! Зачем ты это сделала?! Ты никогда его таким не видела и не думала, что увидишь. Обнимает тебя всеми силами, словно пытаясь удержать этот момент. — Юнги… — произносишь его имя, улыбаясь через боль, алая капля крови течет из твоего рта, ты чувствуешь, как умираешь, но сейчас, больше всего, тебе хочется запомнить его лицо. — Дура... — горькие слезы текут по его щекам, ты вытираешь их своей дрожащей рукой, гладя подушечками пальцев его бледную кожу. — Я хотел, чтобы ты жила. Чтобы жила хорошо… Блять! Вы молчите. Тишину безбожно рвут на части его всхлипы. Он столько хотел сказать, сделать, подарить тебе лучшую жизнь, но даровал лишь смерть. — Прости… прости меня, — он повторял эти слова снова и снова, прижимая к своим тонким губам твою ладонь, целуя неряшливо, но нежно. — Если бы ты погиб, я бы никогда не смогла простить себя... — почти шепотом произнесла ты. — Крошка… Не нужно было. Маленькая моя, — прижимает тебя к себе плотнее, обнимает, как никогда не обнимал, окропляя своими горячими слезами твою шею. Выпускает из своих объятий, укладывая тебя обратно на пол. — Я люблю тебя, — шепчет он. Гладит в последний раз твои волосы, лицо, смотрит в твои ещё открытые глаза, из которых текут последние слезы. Ты и представить не могла, что однажды он скажет это. Неужели ради этих слов тебе нужно было пожертвовать собой? Неужели смерть заставляет людей перестать быть лицемерами? — Прости, что не говорил раньше, — это звучит как раскаяние, но ты рада, что, пусть даже перед тем, как умереть, услышала его признание. — Я люблю тебя, — произносит снова и снова, покрывая поцелуями твое лицо, только ты больше ничего не слышишь. Юнги еще долго плачет над твоим телом, понимая, что виноват в этой трагедии сам. Он давно должен был заметить тот твой взгляд, понять, как ты страдала из-за него, как много боли причинил тебе. До конца своей жизни Юнги будет корить себя, что при жизни не говорил, как сильно любит тебя. Он отдаст все деньги твоим родителям и проплатит обучение твоей младшей сестры за границей, которая в будущем станет его женой. Она никогда не узнает, кем он был до этого, жизнь учит нас не совершать одни и те же ошибки. Раз в год он будет напиваться и плакать на твоей могиле. Пусть даже он смог жить дальше, обзавестись семьей, но ему всегда будет не хватать тебя.