circles

В один момент Питер просто перестает разговаривать. Он учит дактильную азбуку, язык жестов и морзянку. Закупается блокнотами и карандашами. Переводится на домашнее обучение. Тони начинает волноваться на вторую неделю: после Войны Питер и так не был сильно разговорчивым, пытался переварить собственную смерть и неожиданное воскрешение, так и не смирился со смертью своей тетушки. Тони неосознанно проводит параллели: Питер-до-Войны и Питер-после-Войны разительно отличаются. У прежнего Паркера глаза счастьем и восторгом лучились, как только Старк рядом оказывался. Сейчас глаза у него потухшие, как многолетние вулканы, искры в них пропали и ни намека на прежнюю радость хотя бы. Под глазами у Питера тени залегшие, сине-фиолетовые, едва ли не черные, огромные. Глаза у него впавшие, скулы заостренные и губы искусанные. — Все нормально? — спрашивает Тони за завтраком, когда все в сборе. На Питера куча взглядов взволнованных устремляется. Он сглатывает, в овощах, так и не тронутых, ковырять вилкой перестает и улыбку из себя давит. Тире, точка, тире, тире. Пауза. Точка. Пауза. Точка. Точка. Точка. «Да» Они все Код Морзе учили, знают, что он сказал. Знают, что он врет. Тони выдыхает обреченно, Стив кулаки сжимает, Наташа переносицу трет. Остальные взгляд к тарелкам возвращают и молчат. Война их всех потрепала, у всех кого-то близкого забрала. Но он ребенок. Ему семнадцать. У него впервые. Питер после ответа тут же уходит. Сидит в комнате своей, что-то пишет, что-то рисует, набирает на компьютере. Должно быть, отправляет домашнюю работу преподавателям. Потом новые слова учит. Скребет пальцем по столу усердно, едва ноготь не срывает. Затем ложится на кровать огромную и взглядом в потолок пустым смотрит. Уже почти не плачет. Тони к нему уже вечером заглядывает. — Давай поговорим, — говорит. Питер блокнот в руки берет. «Все в порядке» — карандашом царапает, быстро и неаккуратно. — Не обманывай меня, я же вижу, что напротив, — просит Тони. «У меня все нормально, мистер Старк». — Давай найдем тебе специалиста? Я переживаю, Питер. Мы все переживаем, — Тони такой же потрепанный, как и все. Тоже смириться до сих пор не может. Питер просто обнимает его. Молча. Ластится к руке большой и теплой, что по волосам его гладит, как щенок потерянный. И глаза у него такие же потерянные. А еще красные, оттого что по ночам плачет. Питер плачет, уткнувшись носом ему в плечо. «Мне не хватает ее, мистер Старк. Так сильно не хватает» — пишет быстро, почти на ощупь, слезы хрустальные на страницы чуть желтоватые роняя. — Я знаю, малыш. Знаю, — а у самого тоже слезы по щекам катятся. Пятый десяток уже почти разменял, а все никак отделаться от чувства потерь многочисленных не может. Когда Питер засыпает, Тони укладывает его в кровать сам, одеялом теплым укрывает и в лоб белый целует. Надеется тоже ночью этой поспать хоть немного, только виски выпить сначала.

***

Специалистов Тони ему все же находит. Тех, и кто Морзе учил, и кто требовать от него говорить не будет, пока очаг проблемы не найдет. Из своего кабинета Тони возвращается уже вечером, к девяти часам ближе. В гостиную заходит и глаза раскрывает удивленно: на диване, под фильм какой-то нудный, Питер на груди у Капитана спит. Стив тоже потрепанный до невозможности, глаза у него грустные и борода отросшая, немного неопрятная и колется. Питер лежит на нем, с ногами на диван забравшись, поджав их под себя и голову Роджерсу на грудь положив. Капитан обнимает его за плечо худое, прижимается губами холодными ко лбу горячему и в сторону Тони глазами стреляет. — Привет, — говорит. — У него температура. — Заболел? — спрашивает Тони, на диван рядом опускаясь. — Может, переутомился, — отвечает Кэп, громкость на телевизоре убавляя. — Он о тете говорил много, родителей вспоминал, друзей… — Говорил? — Тони даже воодушевляется слегка, на лучшее надеясь. — Не в том смысле. Морзянка, блокнот. Парню едва ли не больше нас всех досталось. — Все также считаешь меня мудаком, потому что я ребенка на войну затащил? — ухмыляется криво Старк. — Я его отнесу. — Я сам, — Стив Питера на руки сильные поднимает осторожно, не разбудить чтобы, и выходит из гостиной. Старк ему только в спину хмыкает тихо, взглядом пустым в телевизор работающий уставившись.

***

Питер к психологам — да и не только к ним — ходит исправно, несколько раз в неделю. Как Старк и хотел. И если после недели первой все надеются еще на что-то, то на вторую уже перестают. Питер как не говорил, так и не говорит. Специалисты только плечами рассеянно пожимают — за две недели занятий Питер едва ли из себя несколько предложений на бумагу выдавил. Тони в отчаянии по кабинету своему мечется, некоторые из Мстителей рассеяно за ним наблюдают. Как всегда здесь Наташа — женщина мировая, на самом-то деле, едва ли Питера своим сыном не считающая, Стив, извечно жалеющий, что с Питером до войны не познакомился и не застал его жизнерадостным, молчаливый Брюс, несомненно, переживающий, но понятия не имеющий, что делать, и дерганая Ванда, на счету которой тоже потерь множество, чего только стоят смерть брата и потеря любимого. — Я не знаю, что нам делать, — тихо Тони говорит. — Он будто не здесь последнюю неделю — вчера я зашел вечером в его комнату и обнаружил его, когда он сидел под своим столом, смотрел в одну точку, еле дышал и трясся. На все мои попытки позвать его он не реагировал. — Паническая атака? — спрашивает Наташа, пальцы тонкие заламывая. — Да, — односложно отвечает Тони и взгляд в окно на небо хмурое переводит. — Я боюсь, как бы он с собой ничего не сделал, — тихо произносит Стив, взгляд голубых глаз в пол опуская. — Давайте оставим его в покое на некоторое время? — предлагает Брюс. — Никаких врачей, никаких таблеток и попыток разговорить. Давайте просто относиться к нему так, будто ничего не было. Всего неделю. Посмотрим, что получится. За неимением выходов других, все соглашаются молчаливо, лишь кивком головы. Это… срабатывает. Питер говорить не начинает, но чувствует свободнее себя чуть, когда его охранять двадцать четыре на семь не пытаются. Он как-то даже вызывается с готовкой помочь, и все идет хорошо почти. А потом полторы недели проходит, и Питер выдыхается будто: взгляд становится потерянным снова, руки дрожать начинают сильней, а подушка от слез намокает быстрее. Питер начинает монстров в блокнотах своих рисовать. Страшных. Уродливых. Всегда черных. Говорит, что это справляться ему лучше помогает. Тони ночами не спит из-за кошмаров, в которых Питера он раз за разом теряет. А количество пустых бутылок из-под алкоголя в геометрической прогрессии растет. Тони чувствует, что конец близко.

***

Однажды Тони с Питером в гостиной шоу какое-то глупое и неимоверно дурацкое смотрят. У Тони стакан в руках с виски неизменный, у Питера — расцарапанная едва ли не до мяса кожа на ладонях. Питер по свободной руке Тони водит пальцами тонкими, чуть царапая обрубками ногтей обгрызенных. Он в руки ее свои берет, рассматривает со сторон всех, шершавые мозоли пальцами обводит. А потом подносит аккуратно ее к губам своим тонким и потрескавшимся и поцелуй нежный и осторожный на стороне тыльной оставляет. Точка, точка. «Я» Точка, тире, точка, точка. Пауза. Тире, тире, тире. Пауза. Точка, точка, точка, тире. Пауза. Точка. «Люблю» Тире, точка, тире, тире. Пауза. Тире, тире, тире. Пауза. Точка, точка, тире. «Вас» Тире, тире. Пауза. Точка, тире, точка. «Мистер» Точка, точка, точка. Пауза. Тире. Пауза. Точка, тире. Пауза. Точка, тире, точка. Пауза. Тире, точка, тире. «Старк» Тони слова в предложение складывает. «Я люблю Вас, мистер Старк» Пока у Тони глаза расширяются, в мозгу шестеренки крутятся, а стакан из рук выпадает, Питер встает и уходит, бесшумно дверь за собой закрыв. Круг замыкается. Питер больше ни слова в жизни не произносит.