Идеальная леди | Una perfecta señorita

Тео потерял дар речи, когда узнал, что Корделия умеет говорить на змеином языке. Это было редкостью, особенно на этом континенте. Чаще их можно было встретить на Ближнем Востоке или в Южной Америке, где их почитали. А здесь их боялись. Но последний змееуст на этом континенте был сам Темный Лорд. Тео должен был написать об этом своему деду. — Ей просто нужно отдохнуть, — сказала мадам Помфри Корделии, которая лежала на одной из кроватей и смотрела на свою забинтованную руку. — Вы можете идти, мистер Нотт. — Я бы хотел остаться… — начал было говорить Тео, но его перебила открывшаяся дверь. — Мое милое летнее солнышко! — услышал он, как в палату вошла Фрейзер вместе с подругами Корделии. Она подошла к кровати Корделии и обняла ее, потеревшись головой о голову Корделии, как кошка. — Эовин, — сказала Корделия с некоторым смущением. — Уизли узнает мой гнев, — ответила Фрейзер, сжав кулак. — Рон боится пауков, — прокомментировала Джиневра, стоявшая рядом с Грейнджер. — Хорошая девочка, — Фрейзер похлопала младшую из Уизли по голове. — Как ты? — спросила Панси, садясь на край кровати. Тео почувствовал себя не на своем месте; было приятно провести немного времени наедине с Корделией, но теперь, когда она была окружена своими подругами, он чувствовал себя немного неуютно. — Я пойду, — сказал Тео. — Спасибо, Тео, что привел меня в больничное крыло, — улыбнулась Корделия. Тео почувствовал, как его щеки начали теплеть от ее улыбки. — Ничего страшного, — сказал Тео нейтральным голосом и попрощался с остальными. Но прежде чем выйти, Фрейзер указала на свои глаза, а затем на него. Фрейзер действительно могла внушать страх.

***

Она будет следить за Ноттом. Эовин заметила румянец на щеках Тео, когда Делия ему улыбнулась. Она не могла позволить, чтобы какой-то дурак ранил ее лучшую подругу, у которой была личность, напоминающая золотистого ретривера. — Все говорят о тебе, Корделия, — сказала Дафна. — Тебя видели, когда ты говорила на парселтанге. — Разве это что-то плохое? — спросила Корделия, садясь на кровать. Эовин села рядом с ней. — Более-менее, — покачала головой Панси с очень серьезным выражением лица. — Почему? — спросила Гермиона, как всегда, не теряя возможности узнать больше. — Потому что последний говорящий на парселтанге был Темный Лорд, — прошептала Джинни. Лицо Корделии побледнело, и она сжала руку Эовин, но та не жаловалась на хватку, просто погладила ее костяшки пальцев. — Я не хочу больше никаких сходств с ним, — сказала Корделия со слезами на глазах. — Сначала ядро моей палочки, а теперь это. Это нечестно! — Ну, ну, ну, — Эовин погладила Корделию по спине, которая всхлипывала. Она понимала, что Корделии трудно иметь столько общих черт с самым злобным магом за последние полвека. — Это не конец света, ты — Корделия, самая сладкая девочка, которую я когда-либо встречала. Ты вот-вот вызовешь у меня диабет. — Эовин, — сказала Гермиона с серьезным взглядом. — Не шути так. — Нужно было немного разрядить обстановку, — защитила Эовин Панси. Мадам Помфри дала Корделии зелье от боли и велела проводить ее до спальни. Теперь Эовин нужно было узнать, где найти пауков.

***

Еще одно воспоминание. Корделия наблюдала, как леди Алтея держала на руках маленькую девочку, рыжую, с оттенком волос более глубоким, чем у других. Девочке было не больше четырех лет, а у подола платья прятался мальчик лет семи, крепко цепляясь за тяжелые ткани. Рядом стояла ведьма с черными волосами, уложенными в элегантные локоны, и холодными голубыми глазами. Она держала за руку девочку, которая была на нее очень похожа. Обе женщины приняли группу, прибывшую с двумя рыцарями: маленьким мальчиком и женщиной в доспехах. Маг в серебряных доспехах спешился и снял шлем. Это был лорд Слизерин. — Папа! — радостно вскрикнула девочка с улыбкой, и леди Алтея опустила свою дочь на землю. Рыжеволосая малышка побежала к Салазару. Маг с легкостью поднял девочку на руки. Корделия ощутила жгучую ревность от этой демонстрации любви между отцом и дочерью. — Мое солнце и моя луна, — улыбнулся лорд Слизерин, целуя лоб своей маленькой дочери. — Моя драгоценная Рея. Лорд Слизерин подошел к своей жене, которая быстро поцеловала его, а затем прислонилась головой к его груди. — Что случилось, Хельга? — спросила женщина с черными волосами, нарушив момент. — И кто этот мальчик? — указала она на ребенка, которого сняли с лошади женщины в доспехах. — Крепость Харвор пала, Ровена, — ответила женщина в доспехах, поправляя свои медовые волосы, которые сбились в беспорядочные волны, выпавшие из длинной косы. — Люсьен — единственный выживший. Он был одним из детей, которых Ариадна Блэк укрывала в своей крепости. — Графиня Харвор тоже была ведьмой? — мальчик, потерянно смотря на леди Хаффлпафф, заговорил. Люсьен имел темно-каштановые волнистые волосы и очень глубокие синие глаза. — Ее семья была, но она сама — нет, — мягко объяснила Хельга, обращаясь к ребенку. Лицо Люсьена было в царапинах, одежда грязная, он был весь измотан. — Мои родители тоже не владели магией, но графиня дала нам убежище, — добавил мальчик. — Многие не могли колдовать, но дети могли. — Ариадна мертва? — леди Алтея задала вопрос с нотками горя, посмотрев на лорда Слизерина. — Графиня спрятала всех детей в подземелье, когда началась осада, — продолжал Люсьен, — Они взяли графа. Они вошли в подземелье и… — мальчик начал задыхаться, впадая в панику. Хельга опустилась на колени на его уровне и обняла его, успокаивающе поглаживая его спину. Корделия поняла — этот мальчик стал свидетелем бойни. — Что будет с мальчиком? — спросила леди Слизерин. — Теперь это моя ответственность, — ответил маг в черных доспехах с красным плащом. На его поясе блестел серебряный меч с рубинами. Это должен быть Годрик Гриффиндор. — С сегодняшнего дня он мой воспитанник и будущий наследник. На Самайн я проведу ритуал кровного усыновления, он станет моим сыном. — А семья Блэк? — продолжила свой допрос леди Ровена. — Они знают об Ариадне? — Мариус Блэк серьезно говорил о том, чтобы сжечь несколько крепостей маглов и их поля, — ответил Салазар, крепко держа Рею, которая обнимала его за шею. — Возможно, она и была сквибом, но он обожал свою сестру. Люсьен подошел к лорду Слизерину, не сводя взгляда с Реи. — Она фея? — спросил мальчик, пристально глядя на нее. Рея, нервничая, спряталась в шею отца. — Она не фея, — сказал Прометей, отделившись от подола платья леди Слизерин. — Это моя младшая сестра. Прометей протянул руку Люсьену. — Я Прометей Слизерин, — представился он, а затем кивнул на девочку рядом с леди Равенкло. — А это Елена. С сегодняшнего дня ты наш новый друг. Люсьен пожал руку наследнику Слизерина. Корделия проснулась от сна, и с ее тумбочки она взяла два дневника, которые все еще оставались пустыми. В дневник Рии она уже сделала свою первую запись. «Мама попросила меня использовать эти дневники, чтобы оставить воспоминания в подарок на мое пятнадцатилетие. Вот моя исповедь. Я влюблена в Люсьена.»